Кукушата

Затащив чемодан в коридор и умывшись с дороги, Матвей заглянул в кладовку и убедился, что Руслана действительно срубило. Он спал прямо на раскисших коробках с барахлом, замотавшись в плед, и здорово напоминал какого-нибудь бродяжку-цыгана: растрёпанный, с подбитым глазом, юный и очень взрослый одновременно. Матвей тихонько закрыл за собой дверь. Бедный Руслан! Совсем ушатали его. За прикрытой дверью спальни раздалось какое-то копошение: видимо, малые проснулись. — Руслан! — капризным сонным голосом позвала Элька. Матвей заглянул в комнату и объявил: — Сюрприз! — А где Руслан? — спросила Элька. Она лежала на Матвеевой кровати между Данилой и Ильёй и недоверчиво хмурилась. — Дрыхнет. Замучили вы его, — ответил немного сбитый с толку Матвей и сел на пустующую Илюшкину кровать. — А чего вы все не у себя спите? — Ты по-настоящему вернулся? — спросила Элька и наконец выбралась из-под одеяла, прошлёпала босыми ногами по линолеуму, залезла к Матвею на колени и свернулась тёплым калачиком. — Конечно, по-настоящему, Эль, — совсем смутился Матвей. — А то мне уже два раза снилось — и оба раза не по-настоящему, — укоризненно сказала Элька. — Уйди, дай спать, — сквозь сон потребовал Данилка. — Пошли пока на кухню, — шепнул Матвей. Наконец-то всё стало возвращаться на круги своя: привычная утренняя возня, сонные дети, куча мелких дел, которые нужно успеть переделать за день. Матвей заговорщически подмигнул Эльке, пока они крались на кухню, стараясь не шуметь. Всё-таки хорошо дома! На кухне обнаружилась Славка. Она без интереса глянула на отца, взяла чайник и принялась пить прямо из носика. — Славка, — сказал Матвей и обнял её, так и застывшую с чайником. — Угу, — буркнула Славка. Матвей деликатно отобрал у неё чайник и кашлянул. — Извини за клоуна. По-дурацки вышло. — Угу. — Как вы тут? Не перегрызлись? Славка пожала плечами и одёрнула длинные рукава пижамной кофты. Вечно мёрзнет, хотя вроде бы в квартире и тепло, даже жарко. Наверное, это от излишней худобы. — Как щенки? Кто роды принимал? — спросил Матвей, пытаясь нащупать хоть какой-то пульс Славкиного настроения. — Мы с Русланом, — гордо ответила Элька. — То есть в основном Руслан, но мы все помогали, да, Слав? — Угу. Славка забралась с ногами на стул, нахохлилась, обняла колени. — А остальная живность как? Хомяки, крысы? — продолжал Матвей. — Хомяки очень хорошо, да, Слав? — с энтузиазмом сказала Элька, и Матвей сразу напрягся, почуяв неладное. — А крысы? Сдохли, наверное. Или убежали. Вот вечно… — А крыс мы отдали очень хорошему человеку, — огорошила Элька. — Как это? — переспросил Матвей. — Отдали, — мрачно подтвердила Славка. — Как? — недоверчиво спросил Матвей. — К хуям собачьим, — терпеливо пояснила Славка, разглядывая клеёнку. — Слав, нельзя материться, а то папа пиздов даст, — громким шёпотом подсказала Элька. — Мы их отдали не собачьим хуям, а Гере, пап. Матвея передёрнуло, но он не дал сбить себя с толку. — Ну как так-то? Как вам в голову пришло? — возмутился он, шикнув на Эльку. — Просто так отдать членов семьи… — Ну, Руслана же ты отдал, — заметила Славка.