Кукушата

Чтобы как-то отвлечься от конфуза со Славкиной мнимой беременностью, Матвей сам сходил в магазин и не глядя нагрёб продуктов. Конечно же, оплата картой не прошла, пришлось позориться и убирать пачку лимонных кексиков и рогалики с повидлом. Ну и ладно, может, это карма. Не заслужили они десерта. Вернувшись, Матвей обнаружил кладовку пустой и встревоженно позвал: — Руслан! — А он ушёл! — сообщила, перекрикивая телевизор, Элька. Матвей взял пульт, приглушил звук, проворчав: — Соседи скоро на нас жалобу напишут, нельзя так шуметь. Куда Руслан ушёл? — Свалил на хуй от такой жизни, — подсказала окопавшаяся в кресле Славка. — Нет, он с Федей ушёл выгуливать Дейзи, — сказала честная Элька, и Матвей нагнулся, чтобы благодарно чмокнуть её в макушку. Слава богам за младших детей, которые ещё не объявили взрослых своими врагами! — А я еды купил. — Матвей тряхнул пакетом, и Данилка с Ильёй оживились, отлипли наконец от экрана. — Хлопья есть? — спросил Илья. — Лучше! — ответил Матвей и загадочно улыбнулся. — Ждите здесь, это сюрприз. Он заперся на кухне и принялся выкладывать на стол покупки. Отсутствие десерта решил компенсировать красивой сервировкой: тонко-тонко нарезал батон, намазал полупрозрачные ломтики маслом, выложил ложкой икринки из банки, ловя флешбэк из детства. Наконец всё было готово, но Матвей ждал. Только услышав в прихожей Руслана и Федьку, он наконец распахнул дверь и объявил: — Завтрак! Малые кинулись к столу. — Хлеб с вареньем! — завопила Элька. Потом пригляделась, принюхалась и скривилась: — Фу! — Не фу, а икра, — поправил её Матвей. — Ты же любишь икру, ну! — Варенье я больше люблю. А ещё больше — шоколад, — вздохнула Элька. Данилка с Ильёй уселись за стол и взяли по бутерброду, но ели странно: Данилка слизывал икринки, Илья, наоборот, спихивал их на клеёнку и ел только хлеб с маслом. Когда икра у Данилы кончилась, он стал собирать пальцем то, что накидал на клеёнку Илья, а опустевший бутерброд вернул обратно на блюдо. Старшие подошли безо всякого энтузиазма, расселись и скуксились, будто Матвей им уксус предложил, а не деликатес. — Ну, даёте. Да если бы мне в детстве кто такую поляну накрыл! Матвей сокрушённо покачал головой. — Слушай, раз ты такой богатый… — начал Руслан и замолчал. — Что за наезды опять? — вздохнул Матвей. — Не с той ноги встал? Руслан и вправду выглядел неважно. Ему бы ещё поспать, но куда там. Телевизорные вопли и мёртвого из могилы подняли бы. Матвей дал себе слово помнить об этом и быть с Русланом помягче, а мелких приструнить. — После завтрака мы с вами… — Матвей задумался. — Мы с вами сначала приберём весь дом, помоем посуду, постираем, почистим хомячью клетку, а потом пойдём на детскую площадку. — Зашибись, — кисло изрёк Руслан. — Ты можешь не ходить. Отдохнёшь, — быстро сказал Матвей. — Зашибись, — повторил Руслан. — А к Иисусу пока нельзя, — встряла Элька. — Он только недавно родил же! — Ну, значит, одним делом меньше, — согласился Матвей. — Да вы ешьте, ешьте! Федя, бери бутерброд. Федька со страдальческим вздохом подчинился, положил бутерброд на клеёнку. — Ешь, — подсказал Матвей. Федька шмыгнул носом. — Ну что опять? — возмутился Матвей. — Ешь! Федька встал, едва не опрокинув стул, и выбежал из кухни. Парой секунд позже хлопнула дверь спальни. — Федя! — воскликнул Матвей. — Он не ест икру, — тихо заметила Славка. — Да с каких пор? — всплеснул руками Матвей. — Всю жизнь? — полувопросительно откликнулась Славка, будто удивляясь такой степени тупости. — Ну, ёлки, — пробормотал Матвей. Икру они ели очень нечасто, и вспомнить, как к ней относился Федька, не получалось. — Федя любит, когда из икры всякое вылупливается, — сказала Элька. — Всякие лягушки и рыбы, — добавил Илья. — А есть её он не любит, — подытожил Данилка.