ANGIAK

Дахил доверял безупречному вкусу Рахмона. Сшитый под его строгим надзором костюм сидел хорошо, хотя за последний год Дахил немного вытянулся. ​ — Дерзко, — заметил Джозеф. Его смутила бледно-розовая рубашка из тончайшего хлопка на соседе. Дахил улыбнулся и уверенно завязал галстук — этому его учили ещё в школе. Строгий школьный дресс-код не менялся со времён Генриха VIII: тёмно-синий костюм, регламентированная длина гольфов и обязательные шорты круглый год. — Хороший костюм украшает мужчину. Так говорил мудрый Рахмон, — улыбнулся Дахил своему отражению. ​ — Тебе достаточно просто улыбнуться, чтобы быть красивым. Вот как сейчас, — искренне сказал Джозеф. ​Дахил редко баловал окружающих улыбкой. Сегодня его хорошему настроению способствовал первый по-настоящему весенний день. А вот повод распаковать присланный Рахмоном чемодан с костюмами был далеко не самым радостным. Дахил предпочёл бы отложить эту встречу, а лучше — и вовсе вычеркнуть из планов. Он бы дорого заплатил, чтобы больше не видеть Питера — того призрака из прошлого. ​В глубине души всё ещё тлела старая обида. Дахил не мог объяснить её словами. Он просто помнил ту детскую боль — тупую, всеобъемлющую, когда ты чувствуешь себя бесконечно виноватым просто за то, что существуешь. В школе он делал всё, чтобы выжить, чтобы его не вернули обратно. Он знал — с него спросят вдвое больше. Праздность была его врагом, а одиночество — единственным верным союзником. До недавнего времени. Теперь же в нём просыпалась странная, пугающая привязанность к соседу. И больше всего на свете Дахил не хотел, чтобы Джозеф думал о нём дурно.

***

Машина уже ждала. Дахил тянул время, стараясь подольше задержаться там где уютно, тепло – рядом с Джозефом. Тяжело вздохнув, он в последний раз бросил взгляд на часы. Пора. На улице пахло влажной землёй и солнцем. Шофёр услужливо открыл дверь, Дахил благодарно кивнул и погрузился в раздумья. Когда за окном поплыли знакомые ворота и старый парк, сердце предательски дрогнуло, но он мгновенно взял себя в руки. ​ Впервые за двенадцать лет он переступил этот порог. В доме ценили постоянство: после реставрации всё выглядело так, будто время застыло. Но Дахил, всегда внимательный к деталям, замечал перемены: бесшумную вентиляцию, современные радиаторы под «старину», обновлённый камин. Дом развивался по своим скрытым законам, не теряя души. ​ В гостиной Дахил задержался у рояля. Улыбнулся ему, как старому другу, и осторожно провёл пальцем по лакированной крышке. Раньше это было строжайше запрещено. А сейчас? Он поднялся по парадной лестнице. В кованых завитках ар-нуво прятались птицы. Дахил задержался у одной из них, удивительно детализированной, с красиво выведенными перьями и пытливыми глазами из тёмного стекла. ​ Питер ждал в библиотеке. Всё в том же кресле, всё с той же статной осанкой, только седина стала чуть прозрачнее, а морщины — немного глубже. Старик смотрел на него долго и испытующе, подмечая каждую деталь в его повзрослевшем лице. Наконец, он указал на кресло рядом — оно было намеренно низким, заставляя любого гостя смотреть на хозяина снизу вверх. ​Дахил не дрогнул. Спокойно, без вызова, он отодвинул предложенный стульчик и приставил другое кресло — массивное, вровень с дедовским. ​Питер на мгновение опешил от такой наглости. В его глазах мелькнуло что-то похожее на искру интереса. Он молча кивнул и начал расставлять шахматные фигуры. Дахил придвинулся ближе и сделал первый ход. Белыми.