ANGIAK

Лукас нежно поглаживал обнажённое плечо Агнес. Он уже не помнил, когда в последний раз влюблялся с такой силой и кого желал бы так же страстно. Всю последнюю неделю он искал любой повод, чтобы снова оказаться в её постели. ​— Мне кажется, я влюбился. Только, пожалуйста, не смейся, — сказал он удивлённой Агнес. — Эй, ты что, обиделась? ​— Не слишком ли рано для таких признаний? ​— Нет, не рано, — Лукас улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Я сам не понимаю, что со мной происходит, — он слегка приподнялся, чтобы заглянуть ей в глаза. — Каждый раз, когда вижу тебя, не могу сдержаться. У меня ощущение, будто я знаю тебя вечность. Может, из прошлой жизни? Может, мы уже были парой, — он говорил серьёзно, без тени шутки. — Агнес, пообещай мне: пусть из нас двоих хотя бы ты сохранишь трезвость ума и благоразумие. ​— Не могу, Лукас. Я чувствую то же самое, — Агнес спрятала лицо в ладонях. — Боже мой, как мне стыдно! Что я скажу сыну? ​Лукас нежно притянул её к себе, осыпая лёгкими, едва ощутимыми поцелуями лицо, плечи и распущенные волосы… ​Их прервал Карагёз — он нервно заскулил у двери. ​— Пёс ведёт себя странно. Наверное, стоит вывести его, хоть и рано, — заметил Лукас. ​— Он никогда не просился на улицу в такой час, — удивилась Агнес. — Я так к нему привыкла… Будет жаль расставаться, если вдруг объявится его хозяин. ​— Только где его хозяин? Он словно сквозь землю провалился. Мой адвокат, мистер Симон Мариньяк, сказал, что встречался с ним сразу после похорон отца, но где и при каких обстоятельствах — профессиональная тайна. Уже почти месяц никакой связи. — И с моим Джозефом связи нет. Но я знаю, что он пропадает на работе. Забегает только переодеться и поесть. А кем тебе приходится хозяин Карагёза? Братом? Племянником? ​Лицо Лукаса мгновенно помрачнело, по нему пробежала тень боли. ​— Агнес, мне нужно кое в чём признаться, — он немного отодвинулся. — Я далеко не лучший человек. Возможно, ты меня возненавидишь. Макс, хозяин Карагёза, — мой сын. И поверь, я один из худших отцов, каких только можно представить. Я знаю, что он вряд ли захочет со мной говорить. Я это заслужил. Но мне просто нужно убедиться, что с ним всё хорошо. ​Агнес замерла. Больше всего она боялась, что её «сказочный принц» окажется банальным негодяем. Разочаровываться не хотелось до слез. ​— Пожалуйста, не отталкивай меня, — тихо попросил Лукас, убирая волосы с её плеча. ​Агнес молчала. Ей было грустно, но в груди шевельнулась странная жалость к этому сильному мужчине. Она влюбилась слишком быстро, чтобы судить его сейчас. ​Тем временем Карагёз стал совсем беспокойным. Лукас потянулся к одежде. ​— Тебе тоже не помешало бы одеться. Позже поедем к твоему сыну в клинику. Возможно, он что-то знает о Максе. ​— Я знаю многих друзей Джозефа, — ответила Агнес, — но среди них нет ни одного Макса. Тем более настолько близкого, чтобы он приютил его собаку. Может, твой сын просто уехал? ​— Так надолго? Нет, он бы не бросил Карагёза. После смерти деда у него никого не осталось, кроме этого пса. Агнес набросила халат — и как раз вовремя. За дверью послышался шум и резкий скрип ключа в замке. ​Лукас инстинктивно заслонил Агнес собой. Карагёз заскулил и потянулся огромными лапами к дверной ручке. Лукас коротким взглядом приказал псу сесть, и тот мгновенно подчинился. ​Когда дверь распахнулась, Лукас увидел на пороге молодого человека. Сомнений не было — это Джозеф. ​Вошедший посмотрел на Лукаса дерзко и оценивающе. Сходство было поразительным: Джозеф напоминал Лукасу его самого в молодости. Они смотрели друг на друга, словно в искажённом зеркале времени: те же черты лица, те же болотно-медовые глаза, тот же рост. ​Джозеф быстро убедился, что угрозы нет, и пригласил спутника войти. Это был Макс — бледный, осунувшийся, но живой. У Лукаса словно камень свалился с души. Карагёз окончательно успокоился и преданно уткнулся носом в колени хозяина. ​— Джозеф, — парень первым протянул руку. ​— Лукас… ​Макс не стал пожимать руку отцу — её вовсю облизывал Карагёз. Он лишь коротко кивнул и тихо произнёс: — Здравствуйте, сэр. ​Джозеф заботливо помог Максу снять куртку, и Лукас с горечью понял: с его сыном беда. Он едва держался на ногах и явно нуждался в постоянной помощи.

***

Когда Джозеф и Макс скрылись в спальне, Лукас прошёл на кухню и дрожащими руками налил себе воды. Агнес вошла следом и, прижавшись к нему, прошептала на ухо: — Это Дахил. Друг Джозефа по общежитию. ​— Он не Дахил. Он мой сын. Макс, — сухо отрезал Лукас, не оборачиваясь. ​— Что ты такое говоришь? У Дахила никогда не было родителей, — Агнес изумлённо качнула головой, пытаясь осознать услышанное. ​— Как видишь, один всё таки есть, — Лукас наконец отвёл взгляд. — Я же предупреждал: я дрянь. Ещё сомневаешься? ​Агнес, не говоря ни слова, потянулась к своему тайнику. Впервые ей было плевать, что скажет Джозеф — она достала сигарету, закурила и медленно опустилась прямо на холодный пол. ​Лукас постоял над ней мгновение, а затем сел рядом. Ему было стыдно. ​— Агнес, не кури, пожалуйста, — тихо попросил он. — Не хочу, чтобы у тебя начались проблемы со здоровьем. Я ведь… я планирую остаться с тобой надолго. ​— Ты ещё смеешь строить планы? — Агнес прищурилась, выпуская дым. — Я хорошо знала Дахила. И, знаешь, я ненавижу всех его родственников. Всех до одного! Считаю их… ненормальными. И что теперь? Оказывается, я переспала с одним из них? ​— Агнес… ​— Что «Агнес»? — в её глазах сверкнула ярость, голос перешёл на шипение. — Да я бы тебе… я бы тебе член оторвала, чтобы не разбрасывался детьми, как мусором! ​— А чем же тогда я буду тебя любить, м-м? — Лукас невесело усмехнулся, осторожно забрал у неё сигарету и сам глубоко затянулся. ​Агнес замерла. Внутри всё клокотало от негодования, но она не знала, как злиться на него дальше. Он был таким… своим. Заботливым, надёжным и пугающе честным. Ей было с ним слишком хорошо, чтобы это оказалось просто ошибкой. ​— Ну и что дальше? — она шмыгнула носом, едва сдерживая слёзы. — Что ещё мне нужно о тебе знать? Ты шпион? Бандит? Убийца? ​— Нет, — Лукас выдержал долгую паузу. — Не шпион и не убийца. Но есть кое-что важное: у Макса будет дочь. Весной. ​Агнес застыла с открытым ртом. — От Макса? Не ожидала… Он же такой скромный, тихий. Всегда сам по себе. Неужели в тебя пошёл? ​Лукас ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. ​В коридоре послышался скрежет. Карагёз сидел у двери Джозефа и нервно поскуливал — его не пускали внутрь, и это выводило пса из себя. Он хотел быть рядом с хозяином, чувствовать его запах. Лукас попытался было увести его, но пёс упёрся лапами, демонстрируя всё своё упрямство. ​В какой-то момент дверь приоткрылась — Джозеф, видимо, сжалился. Прошло пять минут, и Карагёз вышел в коридор, гордо неся в зубах поводок. Он сам принёс его Лукасу, всем видом показывая: «Теперь я готов». _____ Свежий морозный воздух немного отрезвил и Агнес, и Лукаса. Они шли молча, погружённые в оцепенение, едва поспевая за Карагёзом. Агнес то и дело тяжело вздыхала, мысленно распекая себя за всё сразу: за неразборчивость, за излишнюю влюбчивость и даже за своё затянувшееся одиночество. Лукас же не винил никого, кроме себя. Ему было стыдно — остро, по-настоящему, и прежде всего перед сыном. ​В руках Лукас нёс пакет с собачьим дерьмом, но при этом умудрялся выглядеть достойно и естественно. Он явно не принадлежал к тому типу мужчин, что перекладывают грязную работу на женщин. В этой бытовой мелочи Агнес увидела его истинную натуру. Ей до сих пор не верилось, что человек с таким аристократическим лоском способен на подобное. Она была уверена: у него должна быть прислуга. Как помнила Агнес, у Питера, его отца, она имелась. Это не удивительно, старик прожил долгую жизнь, успел себе заработать. ​Лукас шёл, изучая снег под ногами, сохраняя привычную галантность: несколько раз подхватывал Агнес под локоть, когда та поскальзывалась, действуя отточенно, почти на автомате. За всю прогулку они не проронили ни слова. Даже Карагёз вёл себя на удивление тихо. ​Вернувшись, они уселись по разным диванам и продолжали дуться. Агнес жаждала объяснений, серьёзного разговора, драмы. Лукас молчал. ​— Что расселись по углам, как на ринге? Уже ссоритесь? — спросил вошедший в комнату Джозеф. ​— Нет, нет! — в один голос перебили его оба.— Просто устали — Да без разницы. Ссорьтесь на здоровье, если вам так нравится, — Джозеф с насмешкой взглянул на Лукаса, но тут же стал серьёзным, обратившись к матери: — Мама… Я хотел сказать, что мой друг поживёт у нас. ​— Я поняла. Всегда рада Дахилу, — отозвалась Агнес. ​— Пожалуйста, называй его Максом, — попросил Джозеф. — Это важно. ​— Ладно… — согласилась она. — Но что с ним, Джозеф? У Дахила… у Макса такой болезненный вид. ​— Заболел, — коротко отрезал сын. ​— Всё настолько серьёзно? ​— Да. Его рвало в машине. Сейчас он спит. Мне нужно отлучиться по делам, а ты, мама, когда он проснётся, предложи ему чай с малиной или лимоном. А вечером за ужином познакомимся поближе. И с твоим другом тоже, — Джозеф многозначительно подмигнул Агнес. ____ Сегодня он успел проконсультироваться в двух клиниках, и везде получил отказ. Риски при операции Макса были запредельными. У Джозефа оставалась последняя зацепка — хирург, о котором знали лишь в узких кругах. Бывший военно-полевой врач с колоссальным опытом. Его график был забит на месяцы вперёд, но он был последней надеждой. Если и он скажет «нет», Джозефу придётся искать спасения в других провинциях или за рубежом. Он был готов прочесать весь мир, лишь бы найти того, кто не побоится взяться за этот случай.

***

Джозеф вкратце объяснил ситуацию с Максом — сухо и неохотно, лишь потому, что делил с Агнес общую крышу и не мог просто проигнорировать её присутствие. ​Общая беда быстро вытеснила недавнюю ссору. Лукас и Агнес, сами того не заметив, объединились в привычных кухонных хлопотах, готовя ужин на четверых. ​— Как думаешь, может, приготовить твоему сыну свиную печень? Говорят, она лучше всего повышает гемоглобин, — предложила Агнес, хлопоча у плиты. ​— Макс не ест свинину, — отозвался Лукас, сосредоточенно очищая овощи. ​— А ты откуда знаешь? ​— Он частенько ужинает в моём ресторане, — с глухим надрывом произнёс Лукас, на мгновение замирая. ​— У тебя есть свой ресторан? — Агнес удивлённо обернулась. ​Лукас лишь повёл плечом, будто речь шла о чём-то пустяковом. ​— «Вишнёвый Аромат». Он достался мне от отца. Для него это место всегда было обузой, а мне пришлось по душе. Когда я вступил в права собственности, ресторан был на грани краха, но мне удалось его вытянуть. Теперь там всё иначе. Макс тоже привязался к этому месту, но он и понятия не имеет, что его хозяин — я. ​— Может, тогда взять говяжью или куриную? — размышляла вслух Агнес, слушая его вполсилы. Ей во что бы то ни стало хотелось накормить парня именно печенью. ​— Не волнуйся, я пришлю курьера из «Вишнёвого Аромата». Закажу их фирменный салат с гусиной печенью. ​Агнес вспомнила, как когда-то Максу пришёлся по вкусу её клюквенный пирог. Засучив рукава, она принялась энергично раскатывать тесто. Лукас с неослабевающим интересом наблюдал за ней. В такт её движениям на шее покачивался изящный золотой кулон, то и дело исчезая в манящей ложбинке между грудями. Грудь Агнес особенно притягивала взгляд — округлая, высокая, на фоне её хрупкой фигуры она смотрелась почти вызывающе соблазнительно.​В какой-то момент, не отрываясь от теста, Агнес машинально закусила цепочку, зажав золотой кулон между алыми губами. Лукас сглотнул. В этот миг он очень отчётливо, до покалывания в кончиках пальцев, представил, чем именно он хотел бы заняться этой ночью, когда в доме наконец всё затихнет.

***

Макс не сразу осознал, что проснулся в постели Джозефа. На душе было муторно и тоскливо. Ему снился Магнус и дом из далёкого детства — впервые за столько лет. Во сне он не убегал из своей крохотной комнаты, а забился под кровать, дрожа от первобытного страха. У двери замерли люди с абсолютно безжизненными лицами; их пальцы, словно сухие ветки, указывали в ту самую точку, где он прятался. Но тогда его звали не Макс... Как же было его имя? И кто стоял рядом с Магнусом? Агнес? ​Макс пытался вслушаться, разговор шёл на чужом, тёмном языке, полном змеиного шипения. Женщина резко обернулась, и на мгновение её лицо открылось. Нет, это была не Агнес! Чужое, мертвенно-бледное лицо с пустыми глазницами, из которых сочилась ледяная пустота, поглощающая свет. ​Макс вскочил в холодном поту. Сердце колотилось о рёбра, дыхание срывалось. Раны жгли и пульсировали, будто кто-то невидимый касался их обжигающе холодными пальцами. Это было тяжёлое, изнуряющее пробуждение — словно он едва успел вынырнуть из вязкого, тёмного омута, не дав кошмару утащить себя на дно. Макс с трудом протёр глаза, отгоняя остатки сна. На мгновение он представил лицо Джозефа в тот день, когда тот наконец осознает: битва проиграна, бороться больше не за что. Как он будет жить — один, без него? ​Все эти годы Макс тайно оберегал его. Он был рядом почти незримо — как ангел-хранитель. ​Однажды, ловко подсунув Джозефу свой телефон, Макс получил доступ ко всем его банковским операциям. С тех пор он незаметно «подбрасывал» небольшие суммы, когда другу не хватало на жизнь, а иногда — блокировал необдуманные траты. К финансам Джозефа Макс относился бережно и трепетно, стараясь не вызвать ни тени подозрения. Джозеф что-то чувствовал, порой искренне удивлялся внезапному везению, но копаться в причинах так и не решался. Макс считал финансовую беспечность друга безответственной и даже опасной. Он был убеждён: с таким отношением Джозефа ждёт неминуемый крах. Чтобы предотвратить катастрофу, Макс решил действовать по-крупному — выплатить львиную долю его образовательного займа. ​Он долго продумывал схему, чтобы перевод выглядел максимально легально. Деньги не должны были пугать Джозефа; ему нужно было верить, что они его по праву. В итоге Макс оформил транзакции, так чтобы они выглядели как возврат той самой социальной помощи, которую мать Джозефа когда-то получала на его содержание. С учётом набежавших процентов деньги приходили частями, точно в рамках официальных сумм. Макс знал, правда вряд ли когда-нибудь всплывёт: мать Джозефа боится любых контактов с сыном и Агнес. Она до дрожи опасается, что те потребуют отчёт за растраченные детские деньги и неуплаченные алименты. Деньги Макса помогли Джозефу получить профессию. Без его поддержки он, вероятно, тоже добился бы своего — но ценой долгих лет изнурительной борьбы, долгов и бесконечных компромиссов. ​Макс знал это наверняка. Он видел реальное положение дел: неоплаченные счета, просрочки, грабительские проценты. Джозеф жил на автопилоте, свято веря, что «как-нибудь прорвётся». А Макс никогда не верил в слепое «как-нибудь». Сильно болела голова, в висках отдавалось тяжёлым, навязчивым пульсом. Лучше бы он вовсе не ложился спать. Макс огляделся в поисках таблетки, но её не оказалось. Зато на тумбочке стоял графин с ягодным напитком. На стуле лежала аккуратно сложенная одежда Джозефа: светлые джинсы и мягкая фланелевая рубашка в клетку. ​Макс протянул руку, собираясь одеться, но замер. Нет. Сначала — душ. Надо смыть с себя этот кошмар, остатки сна и то давящее чувство, которое не отпускало с самого пробуждения. Он мылся долго и тщательно. Раз за разом намыливался и смывал пену, пока кожа не стала болезненно чувствительной. Вытираясь, он замер у зеркала — впервые после аварии решился взглянуть на себя по-настоящему.И вздрогнул. ​Макс ужаснулся тому, насколько он исхудал. Ключицы выпирали слишком остро, рёбра проступали под кожей. Но, вопреки этой худобе, его тело по-прежнему хранило спортивный рельеф — в нём ещё угадывалась прежняя сила. По-юношески стройное, с мягкими светлыми волосками на груди и чуть более густыми в паху. Рахмон не раз повторял, что лишние волосы нужно удалять — он их не выносил. Возможно, однажды Макс и последует его совету… если, конечно, справится с последствиями ранения. ​Он быстро отвёл взгляд от свежих шрамов. К ним ещё предстояло привыкнуть. ​Макс подумал, что неплохо бы побриться — всё-таки в доме женщина. Но было лень. Да и лёгкая щетина всегда была ему к лицу. Впрочем, Максу шло всё, и он это знал. Знал, что красив, что его внешность притягивает, но для него сейчас это не значило ровным счётом ничего. Куда важнее было вернуть ощущение контроля над каждой клеткой своего тела, над собственным разумом, который то и дело подбрасывал страшные образы из прошлого... ​— Любуешься? — раздался тихий голос за спиной. ​Позади стоял Джозеф. ​Макс глубоко вдохнул, прикрыл глаза, успокоился. Затем обернулся и счастливо улыбнулся. ​— Впервые смотришь на себя в зеркало после случившегося? ​Макс кивнул. ​— Наверное, так и не решился рассмотреть свои раны? ​Он снова кивнул. Пока не решился. ​— Давай я побуду рядом, пока ты смотришь. Так будет легче, — Джозеф прижался к его спине и провёл ладонью по груди — нежно, едва касаясь ровного, чуть припухшего послеоперационного шрама сбоку. Потом пальцы скользнули к глубокому следу от пули. ​— Доктор Бронислав считает, что пулю проще всего достать, вскрыв грудную клетку, — Джозеф провёл пальцем от шеи вниз, будто рассекая грудь Макса надвое. — Или же со спины, — Макс почувствовал лёгкий толчок между лопатками. ​— На твоём теле появится ещё один шрам. Но я буду любить тебя не меньше, чем раньше. ​Джозеф поцеловал Макса в висок, медленно скользнул губами к плечу и нежно прикусил кожу в ямке. Макс, чувствительный к прикосновениям, едва заметно вздрогнул. Рука Джозефа опустилась ниже, замирая в области паха. Макс прикрыл глаза. ​— Помоги мне, Макс, — прошептал Джозеф, почти требовательно. — Направь мою руку... Покажи, как тебе приятно. ​Его голос дрожал и будоражил. Максу было неловко — вести чужую ладонь по собственному телу, подсказывать ритм, — но Джозеф был такой понимающий, что стыд отступил. Он принял заданное движение, подхватил его и продолжил самостоятельно. Макс, преодолевая скованность в мышцах, отвёл свободную руку назад и сжал ягодицы Джозефа. Прижался сильнее спиной к его груди, словно ища опору. ​— Смотри вниз, Макс, — выдохнул Джозеф ему в самую шею. — Посмотри на себя... ​Он ускорил движения. ​— Вот так. Молодец. Умница. ​Макс застонал, начиная сам двигаться в ответ — в такт, в жадном согласии с каждым нажимом. И когда напряжение достигло предела, он замер, содрогнувшись в коротком, слепом оргазме. В зеркале он увидел себя — раскрасневшегося, с влажными ресницами, с чуть припухшими губами. В шею ему впивался Джозеф. В зеркале были видны только светло-русые волосы и ровный, чистый лоб. ​Джозеф ладонью размазал семя по животу Макса, пока тот приходил в себя и восстанавливал дыхание. ​— Нужно привести себя в порядок, — сказал Джозеф, — и идти ужинать. Нас ждут. Мне не терпится познакомиться с другом Агнес. Кажется, этот парень надолго. Ну что ж, сам виноват. ​ — Ещё как виноват, — усмехнулся Макс.