Будни телохранителя

      Спать он в ту ночь лёг с тяжёлыми думами и только под утро смог сомкнуть глаза. Но на его удивление никто не пришёл рубить ему голову ни к ночи, ни с утра. Так прошли день, два, неделя, месяц. Потому про себя он радовался, что понял все заумные обороты в контракте правильно.       Кузены были сущим кошмаром, но Курт через это проходил не раз, когда в руки попадали новобранцы, пришедшие в стражу заработать денег, но ничего не делать. Свою ошибку они понимали слишком поздно, и потому считали своим долгом довести приставленного инструктора до белого каления. Сорванцы не стали исключением, пытаясь сделать какую пакость, о чем потом горько жалели на тяжёлых тренировках. В первый день они просто не пришли на занятия. Скорее всего, кузена подговорила обиженная на дядю Лилиана, но детали Курта интересовали мало. Потому на следующий Курт их просто вытащил из постелей ведрами холодной воды и гонял на тренировке не слушая мольбы и не глядя на слёзы. В армии был принцип, раз не сделал положенную норму, значит, на следующий день отработаешь и сегодняшнюю, и вчерашнюю.       Нельзя сказать, что физическая подготовка у них отсутствовала. Он видел труды предыдущих учителей, но к по-настоящему солдатской муштре княжеские отпрыски были абсолютно не готовы. Они бегали, отжимались, подтягивались, показывали умения, которые успели приобрести до позднего вечера. Как и говорил князь, Константин учился придворному фехтованию «до первой крови». Когда они взялись за деревянные мечи, Малец выпрямил спину, завёл руку назад, прислонил клинок эфесом к лицу, делая ритуальные жесты. А потом выставил меч, поднимая левую руку над головой.       Курт тут же ударил мальчишку по запястью, кисть руки весьма болезненно отзывалась даже на слабое воздействие. Принц естественно выронил оружие и застыл, когда острие деревянного клинка упёрлось ему под горло.       – Эти пляски не для настоящего боя и это я ещё ждал, – заметил ему Курт. – В настоящем бою тебя бы уже трижды зарубили, пока ты принимал соответствующие позы.       Неделю простояло затишье, пока служанка не принесла бутыль вина и сказала, что это – подарок. Курт не разбирался в вине, но бутылку явно достали из княжеского погреба. Мужчина сомневался, что князь расщедрится дарить такой дорогой напиток какому-то наёмнику спустя пару месяцев службы. Он не стал пить, полагая, что мальцы налили туда слабительного. Чёрт, где ни учи новобранцев, хоть при дворе, хоть в казарме, а приёмы одни и те же, будто у них у всех один учебник!       Подозрения частично подтвердились, когда на следующий день Курт пришёл на занятия совершенно не испытывая никаких неудобств или дискомфорта. За всё время тренировок он вёл себя как обычно, а в конце, когда кузены потные и уставшие плелись переодеваться, попросил передать благодарность князю за щедрый подарок. Константин тогда взглянул на него, как на демона, а девочка украдкой покачала головой. Значит, это была его идея, что ж, ещё одна победа осталась за взрослым человеком.       Больше попыток его опозорить или посмеяться они не предпринимали и смирились с судьбой, хотя лейтенант держал ухо востро, не безосновательно полагая, что затишье это временное. И если Курт примерно представлял, что делать с Константином, то с Лилианой было сложнее.       В Монетной Страже состояли как мужчины, так и женщины. Просто впервые приходилось тренировать мага, до того встречались они только в бою, если случалось перевестись в львиный полк Мостового Альянса. Телемцы же не спешили участвовать в спаррингах с наёмниками, они считали это низостью и не дозволительным поведением для проповедников учения Озарённого. А кроме священников магии они никого не обучали.       Впрочем, для него это тоже ценный опыт, в первую очередь развивало реакцию и боковое зрение. Девочка быстро усвоила урок о закрытом помещении, где у неё не хватало простора для манёвра, и оказывалась она зажатой в углу или к стенке довольно быстро. При этом пускала не менее болезненные искры из рук, чем проповедники. На открытой площадке за ней было не угнаться, но по счастью, она ещё не умела пользоваться укрытиями и преградами между собой и противником, потому Курту не составляло труда перехитрить её.       К немалому удивлению подопечные оказались гордыми ребятами в хорошем смысле слова. Вместо того, чтобы жаловаться князю и его сестре на тяготы, стоически терпели всё и с каждым новым преодолённым препятствием смотрели на Курта с вопросом в глазах: «И это всё? А мы-то думали». Удивляло только одно, более дисциплинированной оказалась Лилиана, видимо, сказывалось требование концентрации и сосредоточенности при использовании магии. Если Константин, когда ему надоедало насмешливое прозвище «Малец», впадал в бешенство и пытался грубой силой задавить противника, то девочка уходила в оборону, закрываясь магической преградой. Это принесло неплохое открытие. Магический щит блокировал удар, но если приложить усилие, то противника можно опрокинуть на землю, дав лишние несколько секунд, чтобы прикончить его.       Дни сливались в единый ком однообразных мероприятий и вскоре, как и любая служба, работа превратилась в рутину. До обеда кузены занимались у мэтра де Курсийона, после они выходили на тренировку у Курта, который вечно был ими недоволен. Нет, ребята делали успехи, но князь велел и даже особо подчеркнул, что наёмник должен относиться ребятам, как к новобранцам, то лейтенант делал именно это: подгонял, критиковал и изображал вечное недовольство.       Через полгода тренировок ребята вошли в колею и стали уходить на ужин не полумертвые, а бодрячком и с улыбкой. Лейтенант решил, что пора переходить к следующей стадии обучения.       Он голову сломал в попытках понять, как их приучать к заботам о себе, ведь требование штопать и чистить одежду невозможно выполнить в стенах дворца. Слуги по первому же приказу озорников выполнят всё за них, потому требовалось поставить их в такие условия, чтобы у них не оставалось выбора.       К удивлению на выручку пришёл мэтр де Курсийон, который прекрасно понимал все эти резоны и обещал поговорить с князем. Через пару недель князь с сестрой объявили, что поедут отдохнуть в загородное имение. Курт тут же воспользовался этим, забрав у дворцового интенданта всё необходимое для похода: палатки, верёвки, колышки, набор первой помощи и прочую мелочёвку.       Когда делегация собралась, ребята настороженно отнеслись к выданным им пухлым мешкам, но воспринимали дальнейшее времяпрепровождение как увлекательное приключение. К тому же, им действительно требовался свежий воздух. Малихор подступал к стенам дворца, всё чаще пылали костры, а небо уродовали кляксы дыма, разнося отвратительные запахи горелой одежды, смолы и палёной плоти. С месяц назад у одной из дворцовых прачек резко ухудшилось самочувствие, а доктора обнаружили у неё чёрную кровь. Весь двор тогда перепугался, слуги боялись выходить из комнат, но нежелание потерять денежную работу перевешивало всё.       Малец был болезненным ребёнком, в отличие от Лилианы и Клод д'Орсей специально выделил время для осмотра наследника. Курт не стал говорить, что это равно бесполезно. Сколько лет эпидемия бушует в Телеме и Альянсе, лекарства как не было, так и нет, да и по слухам, ни тем, ни другим не удалось узнать даже каким образом болезнь передаётся, поскольку всё происходило довольно странно. То целыми семьями отправлялись на больничные койки, то из всех только один, а остальные живут себе и здравствуют. Так что даже если доктора увидят чёрную кровь, то какой в этом будет толк, если никакие лекарства не помогут?       Дорога до загородного имения верхом занимала чуть больше суток, но пешком пару-тройку дней через редкий лес и холмы. Лето сверкало солнцем, потому стоило княжеской семье оказаться под сводами деревьев, как Клод д'Орсей кивнул Курту и тот приказал ребятам спешиться и нацепить мешки. Они сначала испугались, но потом решили, что их ждёт увлекательное путешествие впервые без огромного количества сопровождающих. А уж от одного человека они точно смогут убежать и повеселиться вдали от взрослых. И вот тут лейтенант заметил одну характерную вещь – госпожа де Сарде долго оборачивалась, высматривая Лилиану и та весело махала рукой на прощание, а вот Клод и его жена даже не обратили внимания, что оставляют сына среди леса в компании только одного телохранителя и кузины. Константин стойко держался, но всё-таки едва слышно всхлипнул, тут же постаравшись взять себя в руки.       – Так, вытер сопли, Малец, и пойдём, у нас будет полноценный поход, – бодро сказал Курт. – Нам надо пройти ещё километр, а потом привал.       Ребята оживились и побежали по дороге, однако, лейтенант заставил их свернуть в бурелом, сказав, что они не на прогулке и придётся им сапоги помарать в грязи.       Как оказалось, эти слова были пророческими. Подростки стали молить о пощаде уже через пятнадцать минут, поскольку стоило им сойти с дороги и оказаться под сенью хвойных деревьев, как воздух сгустился. Стало тяжело дышать, земля в отличие от утоптанной, укреплённой и сухой дороги, чавкала водой. Сапоги соскальзывали с кочек, вязли в грязи и быстро пропитались влагой.       – А я говорил, наденьте обувь плотнее, – нравоучительно сказал им Курт, испытывая гораздо меньше неудобств. Да, в его плотной солдатской обуви жарче, чем в лёгких сапожках ребят, но зато его ноги не оказались промокшими до щиколоток, как у них, а ещё комары не давали покоя.       В общем, жестокий обман они раскрыли слишком поздно, чтобы уйти обратно. Когда они решились вернуться на дорогу, то в растерянности и обречённости пошли следом за Куртом, поскольку лес, куда ни глянь, всюду одинаково страшен. К тому же здесь было значительно темнее, значит и сумерки наступят быстрее. А оказаться под сенью неприветливых деревьев одним ночью им не хотелось совершенно.       – Курт, – взмолилась Лилиана, тяжело приваливаясь к дереву.       – Не ной, Зеленокровая, скоро будет привал, – подбодрил он её.       – Ты это говорил полчаса назад, – возмутился запыхавшийся и взмыленный Константин.       – Не полчаса, а пять минут, не драматизируй. Сейчас дойдём до речушки, поднимемся на холм, где посуше, и устроим привал.       Он этот лес неплохо знал, не зря же в последний месяц спал всего по нескольку часов, изучая его, запоминая маршруты, делая пометки и насечки, чтобы не заблудиться. Да, он хитрил, но малышне это пока знать не обязательно, пока что он всё ещё нарабатывал в их глазах авторитет. Плюс, сегодня для этих изнеженных сытой жизнью детишек предстоят серьёзные испытания.       Вскоре зажурчала небольшая речка, весело тёкшая между камней. Говорят, когда-то здесь бурлила настоящая река, но засеянные выше по течению поля требовали ирригации, и теперь от некогда бурного потока осталось лишь жалкое напоминание. Впрочем, для их нужд этого вполне хватит.       Они взобрались на небольшой холм, и когда Курт всё-таки скомандовал привал, ребята просто сбросили с себя рюкзаки и уселись в корнях деревьев, приложились к флягам с водой, которые были уже практически пусты. Лейтенант не стал их дёргать, сейчас им надо отдохнуть перед дальнейшим испытанием. Пока ребята тяжело дышали выкинутыми на сушу рыбами, Курт расправил свою палатку, вбил палки, сделал навес, а потом укрепил колышками. Всё это заняло минут двадцать, теперь следовало развести костёр и приготовить обычную кашу. Хвороста он натаскал заранее, поскольку это место приглядел давно и карту маршрута составил загодя. Ну, не посылать же мальчишку с девчонкой за ним! Во-первых, не поймут, что от них требуется, во-вторых, заблудятся ещё, а ему иди их ищи.       Пока огонь вяло занимался сухим деревом, Курт натянул верёвки между деревьями, хотя подростки не понимали для чего именно.       – Так, малышня, чего сидим? Давайте за работу! – лейтенант стащил с себя куртку и расстегнул рубашку, достал другую, намереваясь пойти ополоснуться в ручье и переодеться в сухое и чистое.       – За какую работу? – Константин и Лилиана переглянулись и непонимающе уставились на Курта.       – Достаём палатки и ставим. Но, коль вы мальцы ещё, разрешаю поставить одну на двоих. Вам же там ночевать.       – Так мы же не умеем, – изумилась девочка.       – В армии никто ничего не умеет, учимся.       – Мы не в армии.       – И очень жаль, между прочим. Мой командир за все ваши художества уже давно бы вам палкой по хребту заехал, сидите тут без дела и смотрите на меня удивлённо.       – Не будем мы этого делать!       – Видели, как я ставил? – спросил он.       – Видели.       – Тогда пытайтесь, пока не поставите спать не пойдёте.       – А ты куда?       – Умыться и переодеться.       – И не боишься нас одних оставлять? – упёрла руки в бока Лилиана. – А вдруг мы убежим?       – Да нет проблем. Если ты запомнила дорогу и сможешь не заблудиться в этом буреломе, то валяй. Только учти, ладно сама сгинешь, кузена за собой потащишь. Готова ты к такой ответственности?       Курт повернулся и пошёл к ручью. Да, эти ребята с лёгкостью принимали вызовы и были довольно порывисты и дерзки, но всё-таки, несмотря на малый возраст, головы они не теряли. По крайней мере, лейтенант очень наделся, что он не станет искать ночью по всему лесу этих двух сорванцов.       Речушка весело бурлила, Курт неспешно умылся, ополоснулся, выстирал одежду и переоделся в чистое. Он не торопился назад, сидя на берегу и ожидая, ведь знал, что будет дальше. Да, князь разрешил применять армейские порядки, но некие послабления он мог сделать, они всё-таки правда были не новобранцами в страже, да и устали изрядно.       – Курт, – осторожно прозвучал голос девочки спустя добрых полчаса.       Долго же они продержались и, конечно же, Константин послал на переговоры кузину. Ну да, девочке отказать тяжелее, сорванец это уже усвоил. Лейтенант лениво обернулся, глядя на неё, растрёпанную и раскрасневшуюся от напряжения.       – Ты не мог бы нам помочь? – попросила она, трогательно ковыряя носком заляпанного сапога землю и опуская глаза.       Лейтенант усмехнулся, глядя на эту картину, одновременно милую и коварную. В который раз он убеждался, что в каком бы возрасте ни находилась женщина, кокетничать она будет уметь с ранних лет.       – Ну, что мне с вами делать? Пошли.       По прибытии в лагерь, лейтенант повесил мокрую рубашку на верёвку и услышал громкий шепот Константина.       – Я же говорил, он тебе не откажет.       – Да, не густо, – палатку они расправили, на этом собственно их достижения закончились, что и понятно. – Делаем так, вы ставите её под моим руководством и чётко выполняете всё, что я скажу. В противном случае спать будете под открытым небом.       – Ты уснёшь, и мы к тебе залезем, – засмеялся мальчишка.       – Ох, не советую тебе это делать, Малец. Лезть к спящему солдату не самая удачная идея, велика вероятность получить кулаком в глаз. Ты же не хочешь потом прятаться в комнате и бояться показаться на светских приёмах с синяком на пол лица.       – Он их ненавидит, так что, думаю, не откажется от этого, – хохотнула девочка.       – Так, пошутили и хватит, а сейчас за дело.       Возились они ещё полчаса, но всё-таки смогли сделать навес и вбить колышки, расправить палатку так, чтобы она хоть как-то напоминала временное пристанище. Конечно, стояла она криво, Курту бы за такое пару нарядов вне очереди выдали, но для первого раза можно считать это вершиной мастерства.       «Поесть бы надо», – и словно в ответ на эти мысли у самого призывно заурчало в животе.       – Что ж, теперь можно и ужином заняться, а вы пока переоденьтесь, надеюсь, сменную одежду не забыли?       – Нет, – ответили они почти одновременно.       – Вот и прекрасно, я сложу костёр, а вы возвращайтесь, когда смените всё.       Они с радостью выполнили поручение. Разошлись в разные стороны, пока лейтенант подбрасывал поленьев в жадную пасть огня, доставал вяленое мясо и кашу, ставил котелок.       – Мы всё, – они прибежали счастливые в расстёгнутых куртках, где виднелись свежие сорочки, старые ребята попытались запихнуть в мешок, на что Курт их окоротил:       – Эй, вы куда грязные вещи складываете?       – А куда же ещё? – не понимал Константин, переглядываясь с кузиной.       – Во-первых, не надо их комкать, лишнее место забивать будут. Во-вторых, к завтрашнему вечеру вам эту надо будет сменить, потому марш стираться, а я пока ужин приготовлю.       Пришлось приложить немало усилий, чтобы не поднять глаза от костра и не смотреть на их вытянутые и перекошенные лица, поскольку опасался просто заржать в голос.       – В чём дело? – нарочито небрежно спросил он, поскольку отпрыски княжеского рода статуями застыли на месте и смотрели так, будто он потребовал с них что-то неприличное.       – То есть мы должны это всё сами стирать? – на лице Лилианы появилось выражение крайней брезгливости к пропотевшей сорочке.       – Ты видишь где-то здесь прачечную, Зеленокровая?       – Нет, но…       – В походе каждый заботиться о своём комфорте сам, это касается всего – палаток, припасов, одежды. Еду обычно готовит дежурный по лагерю и на всех. Пока что вы даже палатку поставить нормально не можете, потому к готовке подпускать не буду. Но когда-нибудь и этому придётся учиться. Потому марш на реку, выстирайте одежду, заодно грязь с сапог сотрите.       Они помялись какое-то время, явно ожидая, что телохранитель обернёт всё это в обычную шутку. Но Курт продолжил подкидывать сухие ветви в огонь и не обращать внимания на детей, те смирились и пошли на речку. Вернулись спустя минут десять, мокрые, довольные, смеющиеся. Похоже, вместо стирки одежды они больше игрались и брызгались друг в друга.       Его подозрения подтвердились, когда он развешивал одежду, всё-таки верёвку для просушки он повесил под свой рост, сорванцы до нее просто не дотянутся. Да, они смочили сорочки, но как следует не подержали их в воде. Что ж, не ему завтра ходить в этом. Сапоги он заставил их снять и выставил возле весело пылающего костра, где подогревался ужин.       Тёплые сумерки мягко окутали лагерь, темнота засверкала огнями светлячков и застрекотала кузнечиками. Было тепло и потому ребята просто ждали, когда же приготовится еда и засыпали сидя у костра. Пока Курт помешивал варево, он смотрел на них и удивлялся совершенной несхожести. Да родство у них двоюродное, но слишком уж разительными были отличия. Нет, оба сухопарые и вытянутые, но на этом сходство заканчивалось. Константин, как и многие аристократы, имел бледную кожу, вытянутое лицо, прямой острый нос и тонкие губы. Волосы его были золотистого цвета, а вот глаза под стать им имели ореховый оттенок ближе к жёлтому. Он не так часто видел Джулию д'Орсей, но, похоже, мальчик пошёл внешностью в мать, а никак не в широкоплечего отца.       Лицо же Лилианы имело здоровый румяный цвет, а длинные волосы чёрные, как сама ночь, даже иногда казалось, что они искрятся в темноте светом звёзд. Глаза же при этом светлые, ясные, насыщенного голубого цвета, а губы пухлые в отличие от кузена.       Да, все говорили одну версию – она пошла в отца, генерала Монетной Стражи Марка де Сарде, мужа сестры князя. Она так и не оправилась после этой потери, поговаривали, забеременела как раз перед его отплытием в непонятную экспедицию и едва выносила ребёнка. И, несмотря на многочисленные предложения руки и сердца, княжна безапелляционно отвергала все, полностью посвятив себя дочери. Курту тяжело судить, ни одного портрета генерала он не видел. Но очень сомневался, что тот имел такое родимое пятно на лице. Солдат отказывался верить, что в армии, где все высшие чины наперечёт, и кто-то всегда у кого-то служил, не ходило бы разговоров о генерале с подобной особенностью во внешности. Впрочем, не ему лезть в эти дела, чего доброго выгонят со двора. А ему, признаться, полюбилось жить в своей комнате, иметь личное пространство, которого никогда не было и не будет в казарме, только если не дослужиться как минимум до майора. Им уже выделялись пусть и скромные, но личные покои.       – Так, малышня, ужин готов, хватайте и ешьте, – скомандовал он.       Ребята, задремавшие и уже почти погрузившиеся в сон, встряхнулась воробьями во время мытья перьев и осуждающе на него посмотрели. Ну, ещё бы! Оторвал от сна, но спать на пустой желудок нельзя, рези в животе заставят проснуться, а поутру никаких сил вообще не будет.       – Фу, гадость! – тут же сказал Константин, стоило попробовать первую ложку каши с мясом. Лилиана тоже скривилась.       – Да, сразу видно, изнежены вы, – хохотнул Курт и стал с аппетитом поглощать свою порцию.       – Как ты это ешь?       – Малец, ты когда-нибудь выезжал за пределы дворца и загородных имений?       – Нет, – ответила за обоих девочка.       – Да можно было и не отвечать, это по вашим кислым физиономиям видно. Так вот в дорогу всегда берут то, что плохо портится: вяленое и копчёное мясо, крупы, а овощи, ягоды или фрукты всегда собирают на местах, если оно там растёт, конечно. Пища должна быть простой, чтобы её можно было приготовить на всех и быстро.       – Но ведь…       – Что? Думаешь, офицеры стражи питаются лучше, чем солдаты в казарме. Вынужден тебя расстроить. Да, генералы и полковники могут себе позволить лучшую пищу, но только если они в крупных городах. Иначе, если ребята на марше будут видеть, что кто-то в их рядах питается лучше, не миновать бунта. Так что ешьте через «не могу», другого вы не получите. Потому выбор за вами – или едите или ходите голодными, но во втором случае, я вас нести на своих плечах не буду. Потому советую есть, пока не остыло.       Пришлось подчиниться, хотя съели они только половину порции, попутно кривясь и постоянно норовя вылить кашу, но Курт зорко следил и не позволял им этого сделать.       Уснули они быстро, практически уже заползая в палатку и широко зевая. Он ещё какое-то время посидел у костра, заглянул внутрь палатки, укрыл их и только потом сам отправился спать. Конечно, всю ночь он провёл скорее в длительной дрёме. Ведь чего доброго кто-нибудь из них проснётся и пошлёпает в неизвестном направлении.       Наутро пришлось снова есть подогретое и отвратительное с их точки зрения варево, а потом тащиться через бурелом. К чести сказать, больше они не ныли, видимо, смирившись с судьбой и приняв волевое решение думать, что когда-нибудь это всё закончится. Ну не могут же лишения продолжаться вечно!       Конечно, приходилось делать небольшие привалы. Всё-таки изнеженные аристократические отпрыски не были привычны к таким длительным переходам, подъёмам на холмы и спускам в овраги. Но надолго оставаться не следовало. Курт обещал привести ребят к имению завтра к утру и не хотел заставлять князя нервничать и вычитать из его жалования солидные суммы. Как и любой солдат, он привык обходиться малым, но всё-таки ощущение свободной наличности, которую можно при случае потратить на то, что хочется, а не на то, что необходимо, приятно грело душу.       К вечеру они с трудом дошли до места привала, поскольку уставшие мальцы останавливались всё чаще, тяжело и натужно дышали, но Курт упрямо гнал их вперёд. И вот тут настало время ему улыбаться. Нет, он, как и прошлым вечером, готовил горячий ужин, ребята ставили палатку под чётким руководством лейтенанта, и в этот раз у них вышло в разы лучше, хоть и медленнее, всё-таки вчера они провели в дороге только половину дня, а сегодня – весь день. Но вот когда настало время переодеваться, они сразу поняли вчерашнюю ошибку в аспекте стирки одежды. Как и предполагал Курт, сменные сорочки, высохшие вчера на костре, всё-таки отдавали запахом пота, поскольку были только смочены, дабы обозначить, что их вроде как постирали.       Естественно, Константин с Лилианой наотрез отказались их надевать, несмотря на то, что в вечерней прохладе явно стучали зубами, и всё ближе жались к костру, желая согреться. На что Курт безапелляционно заявил:       – Ничего не знаю, в этом вам спать нельзя, завтра будете чесаться, можете заболеть ночью, и нести от вас будет, как от потных загнанных лошадей. Мне-то что? Я видел много дерьма, и нюхал далеко не фиалки на службе, только вы уверены, что родители ваши оценят этот букет? Так что марш стираться и переодеваться в сухое и очень надеюсь, что вы извлечёте из этого урок.       Оба сверкнули на него глазами так, что Курт готов поклясться, если бы взглядом можно было убивать, то он бы точно превратился в горстку пепла. На этот раз обошлось без пререканий и выяснений кто прав, а кто нет. Развешивая их сменную одежду, он хмыкнул себе под нос. В этот раз они подошли к делу ответственнее и постарались выстирать всё тщательнее, нежели в прошлый раз.       Наскоро поужинав, снова завалились спать в одну палатку и просто отключились. Сил на разговоры и споры у них сегодня просто не осталось. Что ж, это можно считать хорошим началом и, если Клод д'Орсей не изменит своей позиции, то из этих двоих ещё выйдет толк. А пока следовало морально подготовиться к встрече с семейством, поскольку лейтенант не сомневался, в этот раз ребята не выдержат и нажалуются на телохранителя. Когда-нибудь это должно случиться, а дальше на всё воля князя и его сестры.       С невесёлыми мыслями он улёгся спать. Да, сослуживцы говорили, что надо думать о жизни хорошо и ждать лучшего, даже солдату может повезти, в конце концов. Вот только лучшего он перестал ждать много лет назад, когда попал в один лагерь, когда увидел уродливую изнанку людей, учивших его чести. Едва всплывшие воспоминания он силой задавил, стараясь думать о чём угодно, только не об этом.       Навязчивые призраки прошлого иногда приходили во снах, всплывали в памяти уродливыми картинками. Это была та часть жизни, которую хотелось похоронить окончательно и бесповоротно, и ему становилось жаль, что алхимики Альянса придумали эликсиры, способствующие восстановлению памяти, но не придумали таких, которые могли её стереть. Он бы за такое отдал любые деньги, лишь бы никогда эти моменты больше не бередили душу.       – Мама! – Лилиана кинулась к матери будто не видела её несколько месяцев.       Ливи де Сарде встретила их на пороге имения, и сильно обняла запыхавшуюся дочь. Константин шёл чуть поодаль и Курт заметил, как тот понурил голову и опустил плечи.       – Вот и вы, – обрадовалась княжна, обняв и племянника. Тот был искренне рад такой теплоте, но всё-таки повеселеть ему это не дало в отличие от девочки. – Идёмте, надеюсь, Курт обращался с вами хорошо.       – О да! – а вот здесь мальчишка просиял.       Что ж, он был готов к такому исходу событий, но всё-таки в его контракте было чётко сказано, что и как надо делать. Тем не менее, капризных аристократов никогда не просчитаешь, потому прошёл он на территорию имения внутренне готовясь расстаться с личными покоями, удобной кроватью, хорошим питанием и приятной компанией.       После счастливого воссоединения хотя бы части семьи Курт не видел больше сорванцов. Наверняка они отдыхали, отъедались и отсыпались после тяжелых испытаний, которым их подверг лейтенант. И опасения подтвердились в полной мере, уже ночью к нему явился посыльный сказав, что князь хочет его видеть. Мысленно распрощавшись с сытой жизнью, он пошёл следом за слугой через внутренний дворик имения.       Оно очень напоминало дворец. Разве что было меньше размерами и в коридорах не было столько кричащей роскоши, как там. Здесь всё сделали более сдержано, в основном отделали деревянными панелями, не резала глаза позолота, картины висели в простых, а не вычурно-резных рамах. В общем, создавалось полное впечатления дома для семейного отдыха, для очень богатого семейного отдыха. Небольшое строение неподалёку было псарней, но Клод д'Орсей и Ливи де Сарде не питали любви к охоте, потому собак там не наблюдалось.       Кабинет князя в этот раз был небольшим и не напоминал библиотеку с огромным количеством книг. Не менее дорогой идеально чистый стол, и на нём не ничего личного: по центру лежало несколько листов бумаги, писчие принадлежности находились в углу. Видно, что никто к этому не притрагивался, это всё разложили специально к приезду семьи.       И самое главное, князь был одет сдержаннее, чем обычно. Курт впервые видел его в простом, хоть и дорогом камзоле, где не искрилась на свету золотая вышивка или мелкие камни.       – Оставьте нас, – приказал он, махнув рукой слуге, и тот поспешил испариться.       – Ваше сиятельство, – лейтенант склонил голову, выражая полную покорность судьбе.       – Что ж, лейтенант, – Клод сделал театральную паузу, явно намереваясь увидеть испуг на лице солдата. К его несчастью Курт всё-таки неплохо владел собой и всегда старался примерять на себя вид лихой и придурковатый, как учили в страже. – Я весьма доволен вашими методами и рад, что вы не испугались увольнения после жалоб моего сына и племянницы.       – Спасибо.       – Потому было бы неплохо устраивать подобные походы чаще. Когда мы вернёмся в Серену, я согласую с мэтром де Курсийоном расписание ваших занятий. Вы прошли проверку и я очень рад, что вы не стали утирать им сопли, а учили заботиться о себе и наглядно показали, что каждое решение имеет последствия. Это довольно топорные примеры, но в политике потом будет сложнее. Это всё, можете идти, лейтенант.       Он не стал беспокоить князя своим присутствием дольше положенного и выполнил приказ, про себя облегчённо вздохнув о том, что понял всё правильно.