Влюбилась...

Кафе было настолько окраинным и плохим, что даже местные работяги заглядывали в него с неохотой, что, впрочем, не мешало им опрокинуть здесь стаканчик другой. Холланд правда местное пиво заказывать не решался, как и любой другой напиток, хотя это стоило сделать хотя бы ради приличия. Официантка трижды недовольно покосилась в его сторону. — Э, пожалуйста, бутылку минеральной. — Минералки нет, — ответила она грубо с провинциальным акцентом. — Тогда чай. — Какой? — Любой. — К чаю? — Ничего только чаю. — Рекомендую черничный пирог. — Хорошо, несите пирог. Холланд нервничал, так как идея встретиться в таком месте уже не казалась ему блестящей. Но к счастью входная дверь вскоре скрипнула и в проёме показалась знакомая рыжая голова. Эстелла сегодня была более чем незаметна и слитна с обстановкой в своём обычном наряде простушки Миллер. По-свойски сев за столик и свиснув, она заказала пинту темного под одобрительные взгляды местных завсегдатаев. — Это что это такого красивого дяденьку в такую дыру занесло? — спросила она с издёвкой, глядя на то, как Холланд брезгливо посмотрел на видавшего виды чайник и очевидно не самой идеальной чистоты чашки. — Жить что ли надоело? Ну или срочно необходимо избавиться от содержимого бумажника? Джеффри нервно улыбнулся. Как же эта Миллер умудрялась бесить. Всего ничего расстались на каких то пару недель, а встреча вновь всколыхнула воспоминания и связанные с ними эмоции. — Передать надо кое-что. — Так почему здесь? — Так безопаснее. — Ну кому как, — Эстелла искренне улыбнулась и отпила из большой кружки, что со стуком поставила перед ней недовольная официантка. — Ты тут как красная тряпка для быка. Нужно было одеться хоть соответствующе. — В целом не важно. Я только передам документы, касаемые баронессы и дома Хеллман, и, надеюсь, мы больше никогда не увидимся. — А вообще зачем весь сыр бор? И почему ты решил, что дела, касаемые баронессы, будут мне интересны? — Можешь не отверчиваться, я знаю, что ты её дочь. И эти документы они в равной степени касаются и тебя, — проговорил Джеффри тихо и быстро. — У, мальчик то подрос. Джеффри сделал вид, что пропустил колкость мимо ушей. — Дело в том, что баронесса категорически не позволяет вмешиваться в её частные дела. Но ещё дело в том, что эти частные дела на самом деле не такие и частные. Баронессу в последнее время что-то отчаянно тревожит. Тревожит настолько, что она почти перестала есть и спать, но при этом отказывается давать хоть какие-то пояснения. Я навёл справки о семействе Хеллман. То что я узнал, более чем шокирующая информация. Я знаю, что это всё напрямую касается и тебя как наследницы. — А к чему друг такая внезапная забота обо мне? — Не о тебе, — Холланд взглянул холодно и презрительно. — Я это делаю ради баронессы. Ты лично мне глубоко антипатична. — Конечно, чего доброго ждать от парня, который спал и видел как станет главным управляющим дома мод? А тут какая-то шавка с помойки. Ты ведь меня так называл? — Это теперь уже не важно. — Отчего? Мы теперь с тобой напрямую конкуренты. Ты главный модельер и я. Жаль, что старуха решила прикрыться тобой, но видимо ты отчаянно хорошо лижешь. На последних словах Холланд побледнел и сжал кулаки, но через мгновение опомнился и сдержался. — Мне совершенно не важно какого ты обо мне мнения. Я уверен, что ты со всей этой историей разобраться захочешь. Я слышал краем уха, что ты собираешь информацию по своей родословной. Моё желание состоит лишь в одном, чтобы баронесса была спокойна. Эстелла смотрела на лицо Джеффри с вызовом. Её невероятно бесили его влюбленные в баронессу глаза. Жалкий ущербный выродок, недолюбовник, недодизайнер. Однако его спокойствие в равной степени как раздражало, так и заставляло проявлять уважение. — Что я буду тебе должна взамен на это? — Эстелла кивнула на серую папку, что лежала под рукой Холланда. — Не доводи баронессу, на самом деле она не настолько сильная, какой хочет казаться. Эстелла про себя прыснула. Хочет казаться… Боже ты мой, наивный мальчик. Сам то ты что знаешь о баронессе? — Да, да, да, извинилась и вышла вон. Уж позволь мне самой решать как относиться к баронессе. — Дело твоё, но я предупредил, — Холланд швырнул папку так, что Эстелле пришлось изловчиться, чтобы её поймать. Открыв и прочитав первую страницу, Миллер быстро переменилась в лице и взглянула тревожно и сердито на Джеффри, что насуплено пил чай, словно топя в несоответствующей высокому вкусу чашке раздражение и обиду. — Ты это как… откуда? — Оттуда. — Я это… блин, прости. — Она ценная, используй с толком. Думаешь мне приятно идти на такой шаг? Но есть вещи поважнее. Я знаю, что ты для неё слишком много значишь. Ты для неё всё. Как бы мне ни печально было это говорить. Холланд выразительно посмотрел и кинул на стол банкноту, изобразив на лице что-то типа прощальной улыбки, больше похожей на судорогу. Затем встал и по-английски удалился. Эстелла достала сигареты и закурила, обдумывая происходящее. Ей отчаянно не хотелось думать о Холланде хоть что-то хорошее, но сердце само наполнилось теплом. Война войной, а суть человеческая остаётся сутью. Можно выпендриваться на людях, а за кулисами жать друг другу руки, поговаривая, что славное вышло шоу, нужное и выгодное обеим сторонам. С Холландом азарт всегда был другого типа. Она в нём постоянно с пульсирующим и скребущим гнётом чувствовала соперника. И когда все чувства оправдались, желание ненавидеть и унижать через что угодно только возросло. Но теперь Эстелла, хоть и не хотела в этом открыто признаваться самой себе, Холланда зауважала. Достанется ли от этого ему меньше в профессиональном споре кутюр? Нет. Внезапный талант? Ой как вряд ли? Скорее какая-то убогая калька под баронессу. А старой перечнице того и надо: и нагадить немного, и свой сраный стиль сохранить. Время покажет. Эстелла была в боевой готовности дать блестящий показ. Однако перелистывая страницу за страницей, желание создать коллекцию вопреки и для разрушения репутации Дома Баронессы всё больше начинало казаться грустной фальшью и прошлым днём. В памяти всплыл разговор с баронессой на ступенях лестницы. Круэлла уйдёт… А что если создать такое шоу, которое… — Эй, красотка, тебя сегодня никто не ждёт? — громогласный полупьяный оклик, вернул Эстеллу в реальный мир. Ледяной режущий взгляд немного остудил шальную голову высоченного детины с простодушным кривоватым лицом: — Ждут, ждут, парниша. И тебя ждут, — добавила она с ядовитой дьявольской улыбкой. Парень почесал в затылке, икнул, поправил майку и, оскалившись, выдохнул что-то похожее на невнятное ругательство. Эстелла в один глоток допила пиво и шмыгнула из бара, крепко вцепившись в папку. Информация в ней стоила того, чтобы терпеть неудобства места встречи.