Влюбилась...

Уже дома, изучив документы, Эстелла в задумчивости приложила палец к губам. Из коридора через нарочито открытую дверь доносился тихий и приятный баритон Джона, что-то разъясняющий прислуге. Эстелле всё ещё сложно было прийти в себя, принять себя как аристократку, как часть семьи Хеллман. Родовой замок пугал особенно вечером, пугали портреты, чьи глаза следили за тобой в полумраке пустых коридоров, пугали истории Джона о предках, пугали документы в папке. Джон в замке заведовал, в том числе, и перевозкой вещей леди Хеллман в её лондонский особняк. В основном дело касалось гардероба, некоторых книг и личных вещей. Остальное леди предпочла оставить, так как размеры её особняка в Лондоне значительно уступали Хеллман холлу. В первые дни Эстелла только и делала, что торчала в спальне баронессы. Спала на её постели, не разрешая горничным сменить бельё. Лазила по комодам, по ящикам стола, слушала пластинки и читала книги, небрежно оставленные в разных местах с закладками из кусочков ткани или засушенных цветов. Она словно пыталась войти в шкуру Ванессы, стать ей, чтобы понять, кто она. Душилась её духами, принимала ванну с её притираниями и жутко при этом боялась призраков. Ощущение, что кто-то неотрывно смотрит в спину постоянно присутствовало. В целом Эстелла быстро поняла, почему баронесса при первой же возможности съехала из замка и появлялась здесь только на торжественных мероприятиях. Возможно, летом здесь ещё было просторно и свежо от морского бриза и особенно из-за красивого фигурного сада. Но вот зимой и осенью — всё превращалось в унылое и даже страшное пустынное место, а в отсутствии гостей здесь можно было сойти с ума от тишины, воя ветра за окном и странных шумов, какие могли бы издавать мыши. Горничных в замке было немного — их штат просто увеличивали перед праздниками, а в остальном на постоянном проживании Эстелла насчитала всего трех женщин, не считая тех, что уволились сразу, узнав о смене хозяйки поместья. Были ещё повариха и экономка, которая в отсутствии Джона заведовала всем в доме — высокая сухопарая женщина лет семидесяти с презрительным выражением словно незрячих глаз. Пара или тройка разнорабочих почти не показывались, изредка мелькая в подсобках, а вот садовника Эстелла видела часто, окна кабинета выходили на главную садовую дорожку, где этот старый сгорбленный человек всё время ходил то с лестницей, то с ведром, то с лопатой. Со слугами Миллер так особо и не познакомилась, да и они, впрочем, тоже не то, чтобы горели желанием стать ближе. После вечеринки экономка вообще делала вид, что живёт в параллельном измерении, а горничные, казалось бы, привыкшие в этом доме ко всему, старались лишний раз не попадаться на глаза. Прочитав документы, Эстелла почувствовала потребность выйти на воздух. Её шаги в пустом помещении гулко раздавались противным холодным эхом. Хитросплетений залов, коридоров и лестниц Эстелла так и не выучила до конца, хотя во время трёхдневного приёма весьма неплохо лавировала между ними. Но вот швейную забыть было сложно, как и свой позор — добираться до спальни, закутанной лишь в тряпки. Сейчас проходя мимо неё, Эстелла не выдержала и толкнула дверь. Манекен посреди огромной залы стоял тоскливо и одиноко. Глянув в ряд напольных трюмо, что стояли чуть поодаль, Эстелла чуть не подпрыгнула от страха. Ей показалось, что ровно за ней в дверях стояло нечто огромное и высокое, темное и бесформенное. Её собственное лицо напоминало белёсый череп. Включив свет, Эстелла поплелась к закроечным столам и швейным машинкам. В отличие от гардеробной её светлости в лондонском доме, здесь всё стояло вперемешку: и шкафы с тканями, и столы с набросками, машины швейные, парильные, гладильные, длинные вешалки — сейчас пустые, болванки для головных уборов, подставки для обуви. Наряды её светлости, сложенные, но ещё не упакованные, находились под бдительным приглядом Джона на втором этаже, рядом с личными комнатами леди. Вообще надо сказать, что замок был устроен очень специфично. Видно было, что он подвергся серьёзным изменениям и перестройке. Сделано это было весьма удачно, хоть и выглядело странно. Дом — Франкенштейн. Современное нанизывалось на седую старину. Эстелла долго курила в саду, глядя на небольшие окошки комнат для прислуги. Снова подкралось желание сходить в грот к тому чёрному полированному камню, что был украшен непонятными символами и буквально разил тревогой и опасностью. Ключи теперь были у Эстеллы. Для этого потребовался нехилый такой диалог с экономкой. Старая грымза ни в какую не хотела расставаться со своим символом власти над этим домом. Эстелла стояла напротив чёрного стола. Круглый грот, украшенный странной мозаикой, напоминал алтарь для жертвоприношений. И судя по документам им и был. Забавно, значит отсюда чуть более двадцати лет назад её вынес лорд Эксли. Когда Миллер спросила домашний Джеффри, Джон удивлённо поднял брови, но интересоваться более не стал. Джеффри тоже был удивлён звонку и от души порадовался, что при этом в его квартире не находилась баронесса — было бы неловко. — Кто дал тебе эту информацию? Я хотела бы с ним встретиться.

***

Молодой и улыбчивый блондин с интересом разглядывал стены грота. — Много наслышан, но никогда не видел воочию, — сказал он, снимая очки и протирая их тряпочкой. При близком рассмотрении объекта, он неоднократно снимал и надевал их. — Что такого интересного? — спросила Эстелла. В её голосе сквозили плохо скрываемые раздражительность и брезгливость. — Ну обычно такими вещами интересуются в двух случаях: чтобы примкнуть или, чтобы понимать устройство мира, не быть в иллюзии. — В иллюзии? — Да, ведь нам много врут со школы, что сидят в парламенте умные дяди и им только и дело, что до блага простого народа. — Я в школе училась плохо, мистер Атчесон. — Я хорошо, но это всё равно не дало мне ответов на вопросы. — Какие, например? — Ежегодная пропажа детей, мисс де Виль. Даже простой подсчёт говорит о том, что эти дети ушли не на операции по пересадке. Трафик вывозимых из страны детей просто огромный. Одни лишь детские приюты… — Не надо о приютах, — резко оборвала его Эстелла, прекрасно знавшая, чем на самом деле были центры временного содержания и католические приюты. — Вы так заинтересовались столом? — Стол, — Колин моментально перевёл взгляд на гладкий чёрный камень. — Очень древняя вещь, используемая в ритуалах чёрной магии. — Почему такая уверенность? — Ободок вокруг стола — для сбора крови. Можно мне будет сделать фотографии? — Да. Продолжайте. — По периметру видно много символов, относящихся к разным эпохам: и шумерские, и греческие, есть руны и египетские символы, в том числе всевидящее око. — И что всё это значит? — Это значит, что группа, о которой я столько наслышан, значительно древнее, чем я предполагал. — Что за группа? — Некая тайная и довольно жесткая секта, практикующая детские ритуальные жертвоприношения. Я никогда бы не подумал, что мне удастся увидеть место культа — вот так близко. — Значит Хеллманы. — Не только они. Много семей, имеющих общее происхождение. Ныне их генеалогия так перепутана, что сложно найти кто кому кем приходится. Иногда возникают настолько странные гипотезы, что диву даёшься. Например, что все эти родословные берут начало из Шумер, а черноголовые это потомки инопланетян — неких богов, даровавших технологии. — Понятно, что ничего не понятно, — вставила многозначительно Эстелла. — Давайте ближе к нашим дням. — Да, вы меня поправляйте, если что, я безумно увлекающийся человек, могу часами рассказывать истории о древних народах или культах. — Хеллманы. — Да. Чёрная роза. Мистический орден, сродни масонскому, но много раз хуже. Во всяком случае, я не слышал о кровавых ритуалах масонов, хотя, возможно, они просто хорошо спрятаны. Хеллманы и некоторые из их ветвей состоят в этом ордене. Они были в споре за престол Англии с нынешней правящей династией. Особо информацией они никогда не сорили, но случай, произошедший здесь около четверти века тому назад, был довольно вопиющим. Точных свидетельств нет, одни слухи. Я, конечно, понимаю вашу заинтересованность, но вы ведь интересуетесь с исследовательской целью? — Несколько, — туманно ответила Эстелла и улыбнулась одной из ядовито-обворожительных улыбок Круэллы. Колин Атчесон немного побледнел от такой улыбки, явно улавливая портретное сходство с семейством Хеллман и прикидывая в уме возможность последствий своих слов. — Просто вы эпатажный модельер. И внезапно такая необычная покупка. — Это не покупка. Мистер Атчесон. Мне вас порекомендовали как очень надёжного человека. — Значит, вы и есть наследница? — Да. И это я тот сбежавший с шоу экспонат. Атчесон удивлённо вылупил глаза, но потом совладав с собой, нервно поправил галстук. — Неожиданно. Могу ли я узнать вашу версию происходящего?