Влюбилась...

— Можете, — Эстелла щёлкнула зажигалкой и закурила, выпуская плотную густую струю дыма в тишину сада. — Я себя помню в бедном доме, вдвоём с матерью, на которую с годами становилась похожей всё меньше. Вопросов было много. Ответов мало. А ещё я всегда думала, что это я очень хочу стать дизайнером и шить. Хотя шила моя, так сказать, мать. Именно она подталкивала меня изучать швейное дело. Но в том месте, где я росла — это была скорее необходимость. В десять я осиротела. Приют оказался местом жутким. Оттуда я сбежала с друзьями. Выжить на улице нам казалось проще. Так и пригодились мои навыки кройки и шитья. А потом супервнезапная встреча с баронессой Хеллман. Правда исключительно из-за рабочих качеств. Она искала кого-то креативного. Я была кем-то креативным, хоть это и не разделял мой прошлый работодатель. Так я оказалась в модном доме баронессы. Потом мы с ней повздорили — не поделили творческих взглядов. Так появился мой псевдоним и одновременно название бренда — Круэлла де Виль. Началось противостояние, которое видел весь Лондон. И внезапно именно с этого момента у меня начали появляться поклонники, потом единичные заказы от очень обеспеченной публики. Война с баронессой привела к очень личному и динамичному выяснению отношений, в ходе которых был замечен мой фамильный кулон. А в ходе разглядывания семейных портретов была замечена сильная схожесть между мной и Хеллманами. Затем я встретилась с представителями семейного древа. И уже от них услышала весьма интересную версию событий. Эстелла сделала жест рукой, предлагая Колину рассказать свою версию событий. — Около четверти века тому назад светская хроника очень скупо осветила факт смерти новорождённой дочери барона Артура фон Хеллмана. Его супруга в последствии на публике появлялась редко. Через два года в замке произошёл несчастный случай. Расследование проводил Скотленд-Ярд. Следствие выяснило, что собаки охотничьей породы — далматинцы напали на барона и перегрызли горло. Барон умер от кровопотери. Дело было признано несчастным случаем и закрыто. Однако то, что позже баронесса начала появляться на мероприятиях с собаками этой породы — вызвало немало недоумения, слухов и пересудов. Затем баронесса занялась бизнесом, замуж больше не выходила, детей не имела. Всё это дало возможность некоторым злым языкам шептаться о баронессе. Образ стервы и убийцы негласно прилепился к ней. Но когда спустя двадцать четыре года в медиа пространстве появилась молодая девушка с подозрительно странным цветом волос. Вот тут и начался ажиотаж. Все ждали, что однажды будет сделано заявление. От вас до сих пор его ждут, что вы и есть та самая дочь барона, что не погибла. Слухи о детских жертвоприношениях давно гуляли близ поместья Хеллман холл. Однако это были только слухи, но, памятуя образ баронессы, представляете сколько вариантов вашей судьбы родилось? От самозванки до нелепого совпадения. От специально подготовленной мести до восставшего из мёртвых демона. — Я читала, — продолжила как ни в чём не бывало Эстелла, — что культ «Чёрной розы» использует женщин для рождения жертвы. Для чего это нужно? — Дело тут завязано на древних культах, связанных с обетом. У иудеев это ветхозаветный обет перед Яхве. Принесение первенца так же было распространено и у жречества майя. Самая сильная жертва. Первая жена барона фон Хеллмана была бесплодна. Она долго лечилась, но, увы, ни одного ребёнка не дожило до рождения. После очередного выкидыша здоровье баронессы было подорвано. Она скончалась. Новая жена барона леди Ванесса Вудвил прямой потомок королевского рода. Это очень знатная фамилия. Семье Ванессы Вудвил очень не повезло. Одномоментно они лишились наследника и всего состояния. Дочери Генри Вудвила удачно вышли замуж, но это никому не принесло счастья. Ванесса Вудвил очевидно была введена в семью фон Хеллман только с одной целью. Родить ритуального первенца, так как члены культа очень привержены к датам и астрономическим событиям. — И этот первенец должен был быть убит. Вот здесь, — Эстелла провела рукой в перчатке по гладкому камню. — Кстати, вам не говорили о вашем удивительном сходстве. Точно не припомню кто именно из патриархов семьи Хеллман. — Леди Лисбет фон Хеллман. — Точно! — Колин хлопнул себя рукой по лбу. — Я, когда изучал генеалогические древа старейших семей, обратил внимание на наследственный фактор фон Хеллманов. Очень странный недостаток меланина, провоцирующего что-то наподобие ранней седины. — Леди Лисбет — поэтому и не убили. — Вы говорите об этом с такой уверенностью? — Мне это подтвердили. Что вы слышали о теории перерождения душ? — Многое, но ничего такого, чтобы заставило меня в это поверить. Однако в кругах, подобных культам «Чёрной розы», такие вещи приемлемы. Признаки отличия: родинки, метки, знаки и прочее. Всё это может служить некоторым из них более чем реальными доказательствами реинкарнации. В вашем случае решающую роль сыграло чёткое генное копирование. Выгляди ваши волосы чуть по-другому, результат был бы иной. В свою очередь спрошу. Кто вам подтвердил версию реинкарнации леди Лисбет. — Тот, кто выкрал меня с этого самого стола — лорд Эксли. Колин на минуту задумался. — Это страшный человек. Внешне его биография одна из образцовых, но его фамилия слишком часто мелькает среди выгодополучателей при определённых ситуациях, в том числе, и на мировой арене. Он владелец просто огромного состояния. И судя по его отличительным знакам, которые сумеют прочесть только люди, знакомые со знаниями, он не просто патриарх рода Хеллманов, он имеет высочайший статус как в ордене «Чёрной розы» так и в иных тайных обществах. — Это точная информация? — Если вам нужны доказательства, то мне потребуется около месяца на сбор полной информации. — Это вопрос денег? — Нет. Это вопрос принципа. В вашей ситуации я работал без оплаты ради просьбы друга. Но сейчас, глядя на вас, мне доставляет удовольствие работать, так сказать, ради спортивного интереса. — Независимый исследователь, — Эстелла усмехнулась. — Я бы предпочла заплатить. А ещё оформить договор. — Вам не меня надо бояться, миледи, а ваших родственников. — Кстати, что можете сказать по кольцу, — Эстелла развернулась и кинула в руки Колину массивный перстень с чёрным камнем. Колин от неожиданности едва сумел поймать вещицу. Затем он снял очки и долго внимательно вертел перед самым носом, напоминая цаплю, что внимательно рассматривала лягушку в пруду. — Уникальная в своём роде вещь, но откуда она у вас? — Наследство. — Судя по всему — это кольцо принадлежало вашему отцу. Вообще они именные. Вот видите, тут гравировка. Это руны. В них зашифровано имя. Кольца не передаются по наследству. Новым членам ордена выковывают новые. А когда носитель умирает, то кольцо отдаётся хранителю колец. Единственно, когда кольцо передаётся — это насильственная смерть. В этом случае кольцо забирает себе убийца — победитель. Колин ошеломлённо глянул на собеседницу. — Кто вам передал это кольцо? — Встречный вопрос. Не слишком ли много вы знаете? — Хм, — Колин улыбнулся, — что касается колец. Я однажды наткнулся на интересный задокументированный случай, описывающий правила вызова на дуэль. После этого мне не сложно было сопоставить смерть некоторых видных деятелей, а так же то, что их политические, идеологические или бизнес противники начинали носить или два чёрных кольца, или кольцо и искусную брошь, или заколку для галстука, но обязательно с чёрным камнем. Кольцо необязательно оставлять в той же форме. Там суть важно и не само кольцо. Важен камень. Вы знакомы с творчеством сэра Толкиена? — Немного, — Эстелла улыбнулась, вспомнив Джона. — Иногда мне кажется, что идею с кольцами власти он почерпнул как раз из ритуалов вот этих закрытых групп. Он ведь сам был масоном. У них тоже приветствуются кольца и разная атрибутика для определения свой/чужой и степени посвящения. — Я не настолько хорошо знакома ни с произведениями Толкиена, ни с ритуалами, ни с масонами. Мне важно знать, что делать и как выжить с таким наследством. Ведь то, что не убили в младенчестве, не означает что не убьют сейчас, признав негодной для нужных им целей. — А вы догадываетесь или знаете о планах на вас? — Догадываюсь, но очень примерно. В сути так сказать. — Вам это надо выяснить. — Напрямую? Придти и спросить, а что вы там хотели сделать на счет меня? — Это лучший способ.