None of the people except you.

happier than ever — Billie Eilish Феликс резко открывает глаза, поднимаясь на кровати, дыша прерывно и через раз. Он оглядывается по сторонам, видя лишь кромешную темноту и спящих соседей. Те не услышали шумного чужого дыхания и продолжили отдыхать после тяжёлого рабочего дня. Ли поднимается с кровати, надевает на себя кофту и идёт вниз на первый этаж, в столовую. На настенных электронных часах показывает четыре часа утра. Снова снится мать с отцом. Ещё совсем недавно Ликс пообещал себе, что не будет вредить себе из-за воспоминаний. Но каждый раз срывается, когда снится один и тот же сон, где отец бежит за ним, намотав тёмные запутанные волосы мёртвой жены, с отрубленной головой. Лицо безжизненное, глаза слегка приокрыты с момента мгновенной погибели. А мужчина догоняет его, кричит что-то неразборчивое, кидает нож и попадает в грудную клетку — чётко в сердце. И на этом моменте он всегда просыпается. Страшные кошмары мучают на протяжении многих лет, от них никак не выходит избавиться. Уже много раз Феликс думал о самоубийстве, но так умирают лишь трусы, неспособные найти способ выбраться из тёмной пучины своих же фобий и страхов. А Ли не считает себя таковым — он не зря был выбран руководителем главного элитного войска, а также назван главным головорезом преступной банды. Он умен, хитер, силен, проворен и мудр. Он лучший из лучших. Но устраивает ли его такая власть? Нравится ли ему ловить восхищенные взгляды девушек и парней, проходя по разным корпусам убежища? Определенно, нет. Он никогда не считал, что он — объект для восхищения. Его часто ставили в пример, говорили что, вот, все вы должны в итоге стать такими, как он. Всё должны также мучаться каждый раз от терзающего чувства вины, когда кто-то из отряда погибает из-за его невнимательности и непроработанного плана на все сто? Все должны разваливаться на части почти буквально после утомляющих тренировок, лишь бы стать лучше. Лишь бы расширить свои пределы, лишь бы угнаться за объектом для подражания. А разве Феликса вообще считают отдельной от банды личностью? Как же забавно. Конечно же, нет. Всем важна выгода, никому не будет интересно, как же ты себя чувствуешь. Людям нельзя доверять, они рано или поздно уйдут, часто оставляя глубокие порезы на сердце. От такого хочется выть как волк на луну, но единственное, что позволено сделать Ли — начать утомлять себя изнурительными тренировками. Всё для того, чтобы заглушить боль в душе, лишь бы занять себя чем-то, чтобы не думать о своих ошибках и косяках. Главное, это не начать самокопание. Нельзя этого допустить, иначе руки опустятся. А если ты не приносишь пользу своему коллективу, то погибаешь. Всем плевать на тебя в банде, абсолютно. Поэтому сейчас Феликс чуть ли не бежит от самого себя, чтобы не слышать в голове голос умираюшей матери, не слышать собственных юношеских рыданий и крики пьяного отца. Он сидит несколько минут со стаканом воды в руке, выпивая маленькими глотками. Нужна разрядка. Он снова поднимается к своему блоку, ищет в темноте штаны и футболку, сразу выныривая после находки. Срочно нужно выпустить пар. Как можно скорее, иначе он не выдержит самого себя. В раздевалке он сидит, смотрит в одну точку. Нет. Снова мысли, которые нельзя никак допускать. Переодевается, заходит в спортивный зал со множеством навороченных приборов и тренажёров. kaito zhoma phonk Он подходит к боксёрской груше, разминается, хрустит напоследок пальцами и надевает перчатки, начиная неистово её бить. Удары летят чётко в начерченные цифры по нужному порядку, Ликс терпит боль на костяшках рук, просачивающуюся даже через перчатки. Он агрессивен к самому себе, ему нужно вымотать себя, чтобы уснуть на подольше. Звуки ударов разносятся по помещению, уши закладывает от скорости движений. Мышцы в руках забиваются, но Феликс не чувствует этого. Он видит перед собой лишь слегка размытую грушу, иногда представляя вместо неё ненавистных ему людей. Лицо горит от испарения, щеки красные, ноги начинает жечь оттого, что Ли подключает к атакам голени и стопы. Незащищенные специальной бронёй места болят, днем там точно появятся синяки. Хлопки в ладоши раздаются в ушах громким эхом, раздражая перепонки. Феликс не поворачивает голову, ему просто не хочется. Он в край устал от всего. Хлопки прекратились, на этот раз по ушам ударили звуки приближающихся шагов. — зачем там изнурять свое итак подкачанное тело? — даже по голосу было понятно, что человек прикрывает свое недовольство усмешкой. Хван подходит медленно, дожидаясь, когда парень напротив успокоится полностью, — кто занимается спортом в четыре утра? — ну я, и что? — он раздражен, ещё не хватало посторонних зрителей, тем более, Хенджина. Агрессия била через край, но нужно держаться, ведь это его новый партнёр, — как ты проник к нам? — ох, это было муторно. Ваша система безопасности почти на том же уровне, что и моя, поэтому, я долго морочился с замками дальней двери около западного крыла, — он обходит Ли, говоря медленно, словно успокаивал собеседника своей интонацией. И это начало получаться, — и все ради такой встречи с тобой. — как ты мог знать, что я буду именно здесь в такое время? — он немного расслабляется, но это же Хван, чуть расслабишь хватку, и он выкрутится из захвата и сам закрутит петлю вокруг твоей шеи. С ним нужно быть предельно осторожным. — ты реально думаешь, что я всевидящий? Я вообще думал, ты спишь, или там какие-то свои отчёты калякаешь, — он в задумчивости посмотрел куда-то вверх, — а вообще, я хотел найти твой общажный блок и прийти к тебе. — а если бы тебя заметили мои соседи? Об этом ты не подумал, а? — все же раздражительность отступила не полностью, и иногда норовила вырваться наружу, — меня бы придушили за то, что допустил твоего проникновения. Ты с телохранителями? — Господи, я не первый раз прокрадываюсь в убежища, огромный опыт за плечами. Нет, я один, только водитель на другой улице. Не бойся, он не видел в какую сторону я ушёл. — надеюсь ты мне не врешь, иначе я оставлю тебя без головы. Пошли, — Феликс тянет свою маленькую ладонь, хватает Хвана и идёт в гардероб за одеждой. girl of my dreams — guti Как только Ли переоделся, они медленно пробираются по тёмным коридорам к столовой, где сейчас никого нет. Там должны были где-то заваляться упаковки со снеками и кофе. В столовой блондин нашёл лишь свой любимый напиток. Сейчас ему не помешает выпить кружечку да побольше, лишь бы не уснуть прямо здесь, на месте, стоя. Хенджин наблюдает за медленными, слегка рассеянными из-за желания спать действиями, но руки словно изучили всю кухню вдоль и поперёк, поэтому видно, что все же Ли сможет сделать им кофе нормальным. Он спрашивает, нужна ли помощь, но в ответ лишь тихое бурчание, слышно лишь: «сам способен все сделать». Ох, милый, милый Ликси, как же ты сам себя обманываешь. Они сидят в библиотеке на большом подоконнике, пьют горячий напиток. Один смотрит куда-то в тёмное ночное небо, усыпанное звездами, словно яркой пылью, а второй наблюдает за первым, за его слегка потерянным взглядом, смотрит, как тот пытается найти что-то в бескрайнем темно-синем полотне. Где-то на горизонте начинает виднеться восход солнца, но какого-то детского восторга у обоих нет. Оба не раз встречали рассвет, оба рыдали в такие моменты навзрыд, оба проклинали, оба становились холодными, как зима под утро. Оба убивали внутри себя все негативные чувства, подавляли эмоции и думали о том, как же все ужасно в этом прогнившем мире. На этот раз и Хенджин поворачивает голову в сторону окна, смотря на уже появляющееся солнце. Огромный ярко-оранжевый шар поднимается медленно, но кажется, словно когда утро наступит полноценно, то все исчезнет. Сегодняшнее раннее утро в компании друг друга, молчаливый разговор с самим собой, остывший кофе в руках и красивое небо. Хочется растянуть момент, хочется остаться здесь навечно, лишь бы не вспоминать о насущных проблемах в бандах. Появилось яркое желание абстрагироваться от реального мира, просто забыть все и жить, нет, существовать как все обычные парни. Хван грустно усмехается своим мыслям, ведь, он сам отказался когда-то от всего, слепо следуя за предшественником. Дни и ночи были потрачены на его успешную в будущем карьеру, все нервы истрепались за тренировками и уроками различным наукам. Нужно было учиться ради создания чего-то нового, чего-то необычного, из-за чего их банда станет опаснейшей. Все возлагали огромные надежды на бедного мальчика, что просто пытался найти себя в самый трудный и переломный момент в своей жизни. Ему было плохо. Хотелось защиты, хотелось поговорить с кем-то о своих чувствах и проблемах. Хотелось помощи в понятии себя, но все, чего он дождался, это избиения за любые малейшие ошибки, укоризненные взгляды в его сторону и похабное лицо учителя, что смотрел на него каждый раз, как просил переодеваться в его присутствии. Теперь, он просто должен достигнуть всего, любыми усилиями, через кровь и пот, но другой задачи у него нет и не будет. Он в этом уверен. На этот раз Феликса очередь наблюдать за парнем напротив. Он смотрит в погрустневшие глаза, как тот смотрел в одну точку где-то там, на горизонте, как в глазах читалось огромное количество разных эмоций, что менялись каждую секунду. Ненависть, отвращение, не принятие происходящего, грусть, печаль, выступившая и пропавшая слеза в уголке глаза, ярость и гнев. Блондин долго наблюдал, пока его не заметили. — что? — выглядишь дерьмово. — а сам-то? Кто долбил грушу как умалишенный в четыре утра? Вот и поговорили. — тебе нужно идти. Через час начнётся перекличка, и тебя заметят. Тогда попадёт нам обоим, — Феликс нехотя встаёт с нагретого места, забирая кружку и оглядываясь в сторону Хвана — тот тоже начал вставать, последний раз кидая мимолетный взгляд в сторону солнца. Хороших эмоций не прибавилось. — так уж и быть, я уйду, но ты сильно не скучай, малыш, — он натягивает ухмылку, рукой проводит по чужой талии и выходит из здания также, как и вошёл, оставляя Ли наедине со своими мыслями. *** — где ты был? — Хан встаёт с кровати, потирая заспанные глаза, ногой пиная соседнюю кровать, дабы разбудить Чонина. Тот спал как убитый, — снова тот сон? — да. Я сидел в библиотеке. И все. Он подошёл к своей кровати, молчаливо заправляя её и уходя в ванную комнату, чтобы попытаться привести себя в порядок хотя бы немного. Нужно собраться. Заставить себя подавить чувства после всего произошедшего за ночь и собрать себя в кучу. Глаза начали слипаться, но по его же вине придётся терпеть это до обеда минимум, если не дадут какой-то миссии. Придя обратно в общую комнату, он застал уже собравшихся на утренний сбор парней и подошёл к ним, ободряюще кладя руки на плечи. Хотя, это было нелепо в его голове, ведь, ему самому до безумия сейчас нужна поддержка, которой он ни от кого не дождётся. Джисон замечает состояние старого друга, но молчит, видя, что сейчас не подходящее для его речей время. Утро выдалось эмоциональным.