Take me home

      Эрен лениво покачивал бокал с — отвратительным, какой же он отвратительный — пузырящимся шампанским. Чёрная удавка, ой, простите, бабочка, нещадно давила на горло, мешая дышать, и ослабить её не удалось даже этому…       Эрен тряхнул головой и фыркнул. Вот ещё он будет злиться из-за таких пустяков. Он вообще собирался сегодня веселиться, а не стоять в стороне с кислой миной и…       Пусть Эрен старался вести себя довольно-таки непринуждённо, но настороженно, а порой и вовсе зло, рассматривать парочку не так далеко от себя, проблемы не делало. Воркуют, голубки. Эрен залпом осушил уже нагретый бокал.       Шумно поставив его на стол, накрытый слепящей скатертью, Эрен одёрнул идеально, но не удобно сидящий пиджак. Может, с кем-нибудь договориться, чтобы облили и по-тихому разрешили снять? Нет уж, Криста три шкуры с него спустит.       Эрен с самого начала не питал больших надежд на сегодняшний день. Хотя после некоторых событий даже на завтрашний и вообще ближайшие дни. Всё, что могло пойти не по плану, в лучших традициях не пошло, нервы из-за недельного недосыпа окончательно сдали, а его лучшая половина, такая же психованная и отрицающая это, со словами «успокоишься — тогда и поговорим» бросила посреди аидового царства бантов, салфеток, цветов, торчащих из каждого отверстия, и подвыпивших восемнадцатилетних тётушек с цифрой сорок в паспорте. Тётушек с обеих сторон, стоит заметить.       А Эрен устал и был бы не прочь уехать домой уже сейчас, но Цербер в лице Имир, как подружки невесты, не даст и шагу ступить. И откуда у него вдруг столько познаний в греческой мифологии? Эрен списывал свои, непонятно каким образом открывшиеся, способности на стресс. Что ж, свадьба мероприятие хлопотное не только для жениха и невесты.       Совладав, наконец, с чёрным обязательным ошейником, Эрен ненавистно и в сердцах кинул тот куда-то в кусты. Хватит с него. Криста простит, а он и так в этот день принёс слишком много жертв. Например, хвалённую невозмутимость.       Когда Криста объявила о своей женитьбе с каким-то конюхом (ипполог, Эрен, он всего лишь изучает лошадей), Эрен лишь в удивлении дёрнул бровью, Леви и вовсе не повёл, видимо, думал, зачем ему вообще эта информация, а Имир злобно зыркнула на Йегера. Конечно же так, чтобы её дражайшая подруга не увидела. Что говорить про остальных друзей, которые были удивлены не меньше. Поздравления, объятия и поцелуи, это всё, конечно, хорошо, но о чём первым делом вы подумаете, когда ваша подруга притащит незнакомого парня со словами, что вот он, без одного месяца, жених.       Да, мы давно знакомы, просто я вам его не показывала. Нет, Микаса, я не беременна. Да папа всё знает, Армин! Эрен, познакомься, мой жених Майкл.       Эрен немного про себя посмеивался и искренне сочувствовал. Слухов, пересудов и прочего интереса к её внезапному замужеству не удастся избегать ещё очень долго. И если друзья ещё как-то могли поумерить свой пыл, то что можно сделать с сердобольными родственниками? Эрен понимал Кристу как никто другой.       Когда Эрен привёл в дом мужчину старше себя, родители пребывали в таком шоке, что никто бы не смог придумать повода пострашнее. Привёл в дом, конечно же, образно говоря. Встретились они все много позже на нейтральной территории, когда родители, наконец, смогли искренне порадоваться за сына. И Эрен был им благодарен, порадовались и правда искренне. Как и друзья, которые поначалу упорно делали вид, что не удивлены от слова совсем, но обеспокоенные взгляды и не менее обеспокоенные вопросы по типу «Эрен, ты уверен?» выдавали их с головой. Но это всё поначалу.       С Леви их связывало около пяти лет знакомства, парные татуировки по пьяни, и старый кот с совсем несолидной кличкой. Ну ладно, связывало их намного больше, кроме штампа в паспорте, но это пока.       А когда новость о том, что на свадьбу они приедут вместе, стала новостью для всех, то по сценарию, Кристе пришлось переделывать неуважительное приглашение с жалкой пометкой плюс один на парное. А всем остальным друзьям смириться, что друг мисс Ханджи и мистера Эрвина всё же ближе, чем друг, для Эрена.       И прямо сейчас этот ближе-чем-друг кинул его со словами «разбирайся сам со своими психами». Уму не постижимо. Да, психовал, почему? Да потому, что мистер Капитан Америка сверкал своей идеальной шевелюрой, блистал своей идеальной улыбкой и, на худой конец, просто бесил Эрена весь из себя такой идеальный.       Даже спустя несколько лет Эрен всё не мог понять связи Эрвина и Леви. Пресловутое «Между нами слишком много чего произошло за годы знакомства» погоды не делало и не объясняло ровным счётом ничего. Эрен по-прежнему видел эти взгляды исподтишка, эту голливудскую улыбку, и точно знал, что дело-то нечисто. Доказательства же вот, на поверхности! Эрен не устраивал истерик. Обычно. И ничего не требовал. Вот это точно.       Но нескончаемый гундёж, ворчание и сарказм, сдержать не в силах был даже Леви. Не в силах он был и для выяснения отношений, что началось уже на подъезде к месту торжества. Всё по традиции: мне он не нравится; Эрен, Смит — последнее, о чём тебе стоит переживать (читай как: не твоё дело); далее, я не буду стоять в стороне, пока он тебя клеит; и наконец, мы приехали, поговорим об этом потом.       Всё это, как оно обычно бывает, закончилось нахмуренными бровями, скрипнувшими зубами и хлопнувшими дверьми. Но продолжилось, когда основная масса гостей собралась, до церемонии ещё было время, а на горизонте замаячил корень всего зла, а точнее Эрвин Смит собственной персоной, и Эрен со словами «Леви, пожалуйста, нам нужно поговорить сейчас!» утащил своего благоверного под непонимающие взгляды подальше от людей.       Наверное, не стоит вдаваться в подробности, что нервы не выдержали у обоих. У Эрена в силу слишком ревнивого характера и горячности, а Леви, как человек к нему неравнодушный и которого тоже можно вывести из себя мелочами, как ни старался, сохранить невозмутимость у него не получилось. Закончилась основная церемония, начался банкет. Эрен и Леви разошлись в разные стороны коротать время до момента, когда можно будет уехать, или хотя бы остыть. Казалось бы, ничего серьёзного, но теперь Эрен стоял в стороне и ярко излучал недобрую ауру на празднике, где все, как говорится, должны были светиться от счастья.       На самом деле Эрен не ревнивый, просто очень влюблённый. Сейчас ещё и злой, но это неважно, про остальное время можно с уверенностью писать ничем не омрачённую розовую чушь с бабочками в животе, замершим сердцем и этими же сердцами в глазах.       Он смотрел, как Леви и Эрвин крепко пожимают друг другу руки, как Смит улыбается и заглядывает Леви в глаза. В распрекрасные серые глаза! Эрен нахмурился сильнее прежнего.       Отлично, он тоже найдет, чем себя занять. В конце концов, здесь больше его друзей. Эрен отвернулся и фыркнул. Да кого он обманывает. Прямо сейчас его воинственное и мстительное настроение плавно перекатилось к отметке «обижен и в начальной стадии депрессии». Да и не плавно, а так резко, что желание оторваться на свадьбе по полной и назло за секунду превратилось в заказать такси и уехать домой.       Мысленно приказав себе не горячиться, а лучше найти кого-нибудь из друзей, к тому же молодожёны так пока и не поздравлены, Эрен пошёл по направлению к беседке, где, кажется, засветился Армин.       Как и ожидалось, все друзья были там. Немного в стороне от основной массы гостей, света, который слепил сильнее белоснежных скатертей и невесты вкупе с платьем и букетом, что невозможно было не увидеть даже издалека.       Саша и Конни, влюблённая парочка, сидели на лавочке и как всегда веселили остальных шутками. Разумеется, Армин и Энни, недавно поженившиеся, и Микаса, тенью за которой обычно следовал безответно влюблённый Жан, но сейчас почему-то даривший всё своё внимание не ей.       Он, уже порядком набравшийся, взял в плен новоиспечённую жену и, сопровождая это поцелуями обеих рук, о чём-то с ней воодушевленно разговаривал. Конечно, если монолог, прерываемый тихими и редкими «угу» Кристы, которая слишком стеснялась сбежать, можно было назвать разговором.       С ярким алкогольным румянцем на щеках и блеском в глазах Жан громко говорил на удивление совсем не заплетающимся языком что-то о «если вдруг…» и «я всегда здесь». Из-за его громкости Эрену, как и многим другим, не трудно было догадаться, что Кирштайн не преминул возможностью заверить Кристу в своей вечной поддержке. Конечно же, о которой он на утро прекрасно забудет, особенно если вспомнить сегодняшний случай с кольцами, кои он чуть было не потерял. Почему они хранились у него, а не у шафера, Эрен объяснить не мог.       Благо кольца благополучно нашлись, слезы невесты, готовые тогда вот-вот политься ручьём, были остановлены, а «запасного шафера» тире парня, который больше всех увлекался шампанским, усадили за самый дальний стол.       К счастью или к сожалению, за ним сидела с мрачным видом (Эрен, у меня просто такое спокойное выражение лица) Микаса. Обычно Кирштайна она обходила, если не третьей, то точно второй дорогой, и, как бы клишированно это не звучало, либо правда не знала о его многолетней влюблённости, либо успешно делала вид.       Микаса лишь с нечитаемым выражением лица приняла свою участь и, что поражало, даже что-то начала отвечать безнадёжно пьяному и влюблённому парню, который под градусом, видимо, растерял всю свою былую кичливость, и вряд ли вообще понимал, что перед ним его самый желанный сон.       В общем, вскоре эти двое, собственно, и бродили только вдвоём. Наверное, как Эрен мог предположить, как самые одинокие. Либо, что более вероятно, мозолить глаза такому злому и подавленному Эрену, который ходил среди гостей с чёрной тучей над головой и распространял депрессивную ауру, им доставляло особое удовольствие. Да-да, именно так, сегодня все против него будто нарочно разделились на парочки и — нет, не ходили — а парили, как купидоны, стреляя сердечками.       Сейчас Эрен всё это видел и завидовал. По-глупому и по-детски. Он мог бы тоже зажиматься по углам, окрылённый, нашёптывать что-то пошлое на ухо и всем видом кричать о том, как крышесносно влюблен. Но вместо этого скрипел зубами и пил шампанское в углу беседки, даже не участвуя в разговоре друзей, а отшельничая в пустыне ревности и вселенского непонимания. Пустыня, кстати, довольно быстро и стремительно остывала, давая волю мимолётным мыслям о том, что, может, кое-кто погорячился?       Эрен проскользнул мимо друзей незаметно и совершенно без труда. В двух словах поздравив Кристу и на секунду задумавшись, где же её избранник, Эрен занял место в стороне ото всех.       — Что, Йегер, злобный карлик целую минуту не сдувает с тебя пылинки? Чего такой кислый?       Проигнорировав лестницу, Имир перемахнула через перила и встала рядом с ним. Кажется, обойти всех Эрену не удалось. И почему из всех возможных собеседников ему посчастливилось напороться именно на Имир? Лучшую подругу Кристы, а по совместительству тайную поклонницу, с которой у Эрена были не самые тёплые отношения, наверное, если можно так выразиться, даже в состоянии холодной войны.       На Имир были брюки, блузка, и — О, боже! — пиджака не наблюдалось. Видимо, только Эрен не избежал страданий, подаренных смокингом и всем, что к нему прилагалось. Как не избежал и язвительной Имир, которая всегда обычно следовала хвостиком за своей дражайшей Кристой, но сейчас вдруг решила удостоить вниманием не расположенного к беседе Эрена.       — Ничего я не кислый, если не видно, то я веселее всех вместе взятых, — Эрен отсалютовал полупустым бокалом и отвернулся, желая всем видом показать, что тусовка из одного человека его устраивает более чем.       — Ну да, как я не заметила, — многозначительным взглядом Имир окинула бокал и перевела его на столик за Эреном, на котором лежал поднос с игристым, видимо, оставленный официантом.       — Знаешь, я хотела бы предположить, что ты не в духе из-за того, что в кои-то веки ни Макаса, ни Жан не обращают на тебя любимого внимание, — Имир щёлкнула зажигалкой, закурила и уселась на балюстраду, — но увидев тебя без твоей лучшей половины, поняла, что причина как раз в этом.       Эрен непроизвольно окинул взглядом собравшуюся компанию. Друзья смеялись над Жаном, который, кажется, отключился и мирно посапывал на плече Микасы, и совсем не обращали внимание на двух одиночек. В воздухе почему-то витала атмосфера закончившегося праздника, но никак не торжества, которое все долго предвкушали и не собирались ограничивать его празднование всего лишь одним днём. Эрен отставил бокал подальше от себя, подумав о том, что не хочет провести остаток вечера, как Кирштайн. Мелкая ссора не повод упиваться.       — Удивлён, что тебя вообще беспокоит, почему я не в духе, — Эрен потупил взгляд. — С чего Леви моя лучшая половина?       — Да с того, глупая ты голова, что я случайно, — на этом слове Имир жестом показала кавычки в воздухе, — застала ваш концерт. И я давно это поняла, но сейчас убедилась, что Аккерман, в отличие от тебя, намного рассудительней. Увидеть это было нетрудно, знаешь ли.       Сама язвительность.       — И пришла, чтобы я поплакался тебе в жилетку? Ты же меня терпеть не можешь, — Эрен посмотрел, как Микаса хлопает Жана по щекам в надежде привести в чувства, и снова перевёл взгляд на Имир.       — Это правда. Отчасти. Не люблю выскочек и всеобщих любимцев, но, — Имир спрыгнула со своего сидения и хитро улыбнулась, — увидев вас, я поняла, как много потеряла. Времени.       — То, что она всё равно вышла замуж, тебя не беспокоит? — Эрен перехватил тусклый, подёрнутый тоской, взгляд, направленный на невесту.       — Ну, обойти штамп в паспорте проще, чем влюблённое сердце. С этим, конечно, могут возникнуть проблемы.       Эрен промолчал. Хотелось поинтересоваться, каким образом Имир пыталась и будет пытаться очаровать Кристу, у которой интереса к девушкам, насколько он знал, не наблюдалось, но зачем обнадёживать влюблённого человека?       — Только не впутывайте меня в это, своего хватает, — Эрен окинул взглядом толпу гостей, надеясь выцепить кое-кого, но безуспешно. Тоска и осознание того, что, может, он перегнул палку, вновь сдавили сердце.       — Да кто собирался, — Имир затушила сигарету о балюстраду и выкинула бычок в кусты. — Ты идиот, Эрен, — потянулась и накинула на плечи пиджак. — Конечно, я понимаю, что там наверняка мелочи, но, знаешь, со временем они накапливаются, а ты так просто разбрасываешься тем, что другие никогда в жизни не получают.       — Неправда, — Эрен хотел ответить что-то более твёрдое, но вся злость, буйствующая ранее, будто испарилась, а поджидающая меланхолия крепко вцепила свои лапы. Даже раздражения как не бывало. Имир тем временем продолжила свои философствования.       — Правда, — она наклонила голову, мол, не отнекивайся, — и как же так получилось, что ты гей, со скарбом проблем в личной жизни, а я безответно влюбленная лесбиянка?       Эрен задумался. Вместо того, чтобы мучиться чувством вины и бежать к Леви извиняться, он стоял тут. Нехорошо.       — Всё отлично. Будет, по крайней мере. И вообще, вот надо тебе устраивать сеанс психотерапии, — он усмехнулся. — Знаешь, в любом случае, если выбирать пару для Кристы между тобой и вот этим, то я болею за тебя.       Желание сорваться с места и всё-таки отыскать Леви почти вибрировало под кожей. Имир усмехнулась в ответ.       — Мне оно не надо, но ты отлично скрасил моё одиночество. Во всяком случае, пока твоя принцесса не вернулась за тобой. И… я должна сказать «спасибо»?       — Это кто ещё принцесса? — голос справа от них прозвучал неожиданно, кажется, только для Эрена.       Он оглянулся и невольно засмотрелся: Леви выглядел чертовски привлекательно в стандартном костюме-тройке и даже хмурый взгляд не портил впечатления. Эрен любил, когда Леви надевал чёрную рубашку. Которая и была на нём сегодня. Эрен опустил взгляд, проверить, что там под ногами, и не хотел признаваться себе, что предательски краснел, а желание свернуть горы, ещё секунду назад яростно пульсирующее, внезапно и бесследно его покинуло.       — Криста сегодня настоящая принцесса, правда, Эрен? — Имир даже на секунду не растерялась и для убедительности ткнула несколько раз локтем. Эрен неуверенно поддакнул. — Ну ладно, я пойду, успейте занять свои места, — подмигнув, она нагло сбежала.       Друзья тоже неожиданно разошлись кто куда. Микаса и Энни помогли Кристе спуститься со ступенек и еле управились с длиннющим подолом платья. А Конни рыцарски не бросил так до конца и не проснувшегося Жана. На беседке не осталось никого кроме них. Молчаливого Леви и Эрена, который про себя думал, что тушеваться вот вообще не про него. Они, словно подравшиеся дети, не смотрели друг на друга, но которых мамы заставляли мириться.       Эрен всё силился поднять взгляд и увидеть недовольство, или того хуже, разочарование, но внезапно его взяли за руку, которую он прятал в кармане брюк.       Леви мягко потянул на себя, тем самым всё же заставив поднять взгляд, и переплёл их пальцы. Во взгляде нет и капли злости. Эрен бледно улыбнулся. Он чувствовал себя полным идиотом, а ещё неловкость из-за того, что раздул из мухи слона.       — Прости, — Эрен хотел обнять Леви, но не решался. Дурацкое чувство вины останавливало как никогда.       Во взгляде Леви не было ничего, что Эрен боялся увидеть, только спокойствие и ещё что-то спрятанное на дне. Хотелось поцеловать его до безумия, увезти домой и забить на всю эту мишуру. Но, к сожалению, как оно обычно бывает, они не могли.       — Не бери в голову, — Леви прислонился плечом к балке.       Эрен сжал его ладонь чуть сильнее и поцеловал тыльную сторону.       — Я постараюсь…       — Я знаю. Эрен, не разводи сопли, — Леви заглянул за плечо Эрена, будто надеялся там кого-то увидеть, но почти сразу же перевёл взгляд обратно на Эрена.       — Хорошая свадьба, правда? — Эрен находит вторую ладонь и так же крепко сжимает.       — Ну, если Кирштайна больше не подпустят к шампанскому, а ко мне Ханджи с мольбами поучаствовать в следующем конкурсе, то да, хорошая.       Эрен тихо смеётся и наклоняется немного ближе.       — Я больше никого к тебе не подпущу.       Эрен бы соврал, если бы сказал, что сердце у него вовсе не замирало, а дыхание не сбивалось, когда Леви смотрел так, как сейчас. Открыто и без всякого умысла. Так, что Эрен каждый раз был готов сдаваться и даже хотел этого.       Он преодолевает последние сантиметры расстояния, разделяющие их, так, будто это было самым сложным испытанием. Кладёт руку на щеку, слушая отголоски страхов, что их могут увидеть, и с удовольствием осознаёт, как ему до упоения плевать. Кажется, будто шум разносится на всю округу, но на самом деле даже шорох не прозвучал. Эрен толкает Леви спиной к балке — считай, сам подписал себе приговор — и опускает руку на шею, намереваясь уже прижаться губами, как его с силой останавливают ладонями в грудь и твёрдым взглядом серых глаз.       — Если кто-нибудь увидит… — по прерывистому дыханию было слышно, что Леви самому не просто.       — Замолчи.       Не сегодня. Остановить Эрена не так-то просто, особенно когда он чего-то хочет. Он наклоняется и резко целует, словно с последнего прошла, по меньшей мере, вся жизнь, и не понимает, как его отталкивают, а затем прижимают к той же балке. Леви хватает секунды, чтобы поменяться местами и теперь уже самому поцеловать.       Эрен пылко отвечает, оглаживает его щёки ладонями и пытается вложить в поцелуй все невысказанные извинения. Целовать Леви крышесносно, мало, и до боли хочется ещё. Эрен мажет языком по губам, легко кусает, и крепко целует. Он опускает одну руку на ремень и тянет за него ближе к себе. Издалека доносятся звуки музыки. А Эрен чувствует, что поцелуй никогда не был так сладок, а в штанах тесно.       Леви кладёт руку ему на шею и опускает почти сразу же на грудь, сминая белую рубашку и забираясь под расстёгнутый пиджак. Эрен чувствует, как подкашиваются ноги. Почему каждый поцелуй подобен пожару, сжигающему изнутри?       Не в силах сопротивляться накатывающему возбуждению, Эрен пытается расстегнуть чужой ремень, но его грубо останавливают.       — Ты что делаешь? — Леви смотрит нетерпеливо и видно, что старается сдержаться из последних сил.       — Собирался расстегнуть тебе брюки, — Эрен еле шепчет и радуется, что за спиной у него хотя бы что-то. Леви смотрит затуманенным взглядом, но серьёзность в нём пересиливает.       — Мы не будем трахаться среди деревьев, и где почти сто человек, — и пытается бесполезно убрать руку Эрена, но, кажется, сегодня кое-кто проворнее.       Эрен перехватывает его ладонь и тянет за собой, стараясь идти как можно ровнее.       — А мы и не будем.       Они торопливо спускаются со ступенек, переглядываясь как подростки, когда слышат, что празднование в самом разгаре, и заходят за беседку, где деревья стоят ближе друг к другу, а листва гуще, и тем самым скрывает собой. Леви ещё что-то ворчит, но затем сам тянется к пуговицам на рубашке Эрена. Тот в свою очередь с облегчением скидывает надоевший пиджак и целует Леви в щёку, мягко перемещаясь к губам. Он подталкивает Леви к стволу дерева и прижимается всем телом. Аккерман тяжело дышит на ухо и обнимает за талию, тут же опуская руки на пятую точку и крепко сжимая.       — Ты мне за это ещё ответишь, — он прикусывает мочку уха, от чего Эрен чувствует дрожь по всему телу.       — Брось, тебя же тоже это возбуждает, — Эрен утыкается носом ему в шею и с шумом вдыхает такой привычный запах. Чувственно целует нежную кожу и шепчет: — Что нас в любой момент могут застукать.       Леви сам притягивает его к себе за воротник. Горячо целует, нещадно сминая и так распухшие губы. Эрен чуть было не задыхается, но охотно отвечает. Почему каждый новый поцелуй в сто крат желаннее предыдущего?       Вдруг Леви немного отодвигается и поднимает голову Эрена, заглядывая в глаза. Эрен видит, как его зрачки расширены, и по взгляду можно догадаться — они не смогут пересилить желание даже вдвоём.       — Я сказал, трахаться мы здесь не будем.       Эрен ухмыляется и, кратко поцеловав, в одно движение расстёгивает Леви брюки.       — А я тебе сказал, — брюки чуть-чуть приспускаются, звякает пряжка ремня, — что мы и не будем.       Он опускается на колени и прижимается щекой к паху, мягко огладив бёдра.       — Ох, чёрт, — резко вдохнув, сипит Леви и впивается пальцами в ствол дерева.       Эрен целует у самой кромки трусов и смотрит снизу-вверх так пошло, что Леви шипит и запускает руку ему в затянутые в пучок волосы, крепко сжимая. Эрену нравилось сводить Леви с ума, нравилось слышать его хриплое дыхание и доводить до точки. Но стоило поторопиться, если они не хотели, чтобы их обнаружили добросердечные и забеспокоившиеся друзья. И так придётся придумать отговорку, где же они стояли, раз их никто не видел. Вот бы оказаться сейчас дома, а не прятаться как школьники.       Эрен усмехается и приспускает белье, желая ощутить под пальцами разгорячённую кожу. В штанах стояло неимоверно, но что ж, не трахаться, так не трахаться. Высвобождает вставший член из оков одежды и, опустив ладонь, легко сжимает. Чуть улыбается, когда слышит рваный вздох.       Придерживая одной рукой бедро, а другой стоящий член, Эрен целует головку, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу. Лёгкими поцелуями спускается к основанию и, широко лизнув, возвращается обратно вверх. Мажет языком по головке и останавливается. Поднимает взгляд, чтобы даже в темноте увидеть яркий румянец и прикрытые глаза. Леви не стонал, лишь равно выдыхал и сильнее с каждым разом сжимал волосы.       Усмехнувшись, Эрен прикрывает глаза и обхватывает губами головку. Насаживается и прижимает её языком к нёбу. На секунду замирает, чувствуя, как Леви дрожит.       — Суука, — шипит он и сам толкается в гостеприимный рот, чтобы Эрен принял глубже.       Эрен принимает. Дышать немного трудно, а выступившие слёзы застилают глаза, но он не отстраняется. Вылизывает член, пошло постанывая, и крепко держится за бёдра. Эрен на секунду выпускает его из тёплого и влажного нутра собственного рта, похотливо облизывается и несколько раз обводит головку языком. Отодвигает блестящий член чуть в сторону, склоняет голову ещё сильнее и целует яйца, заставляя Леви всего сжаться. Эрен поднимает взгляд, видит, как Леви запрокинул голову назад, и вновь опускается на член, возвращая в негу жгучего удовольствия. Втягивает щёки, двигает головой вверх-вниз, и прижимает красную головку к нёбу, подводя к точке невозврата. Леви шипит, цепляется пальцами за кору дерева, и уже вовсю сам трахает Эрена в рот, нещадно ухватившись одной рукой за волосы. Всё стремительнее приближаясь к разрядке.       Он вздрагивает всем телом, из его груди вырывается утробный стон, и Леви разжимает руки, заваливаясь на дерево. Эрен сглатывает всё, не оставляя ни капли, и выпускает член. Кровь шумит в ушах, и он изо всех сил старается отдышаться. Секунду они не двигаются, но первым себя в руки берёт Леви.       — Вот же паршивец, — он поднимает Эрена с колен и смотрит замутнённым взглядом, пытается усмирить тяжёлое дыхание.       Эрен тихо смеётся и по-лисьи улыбается.       — А что, не понравилось? Могу исправить, — сбивчиво произносит и резко вжикает молнией. К чёрту свадьбу, сейчас они поедут домой и продолжат начатое.       Леви поднимает с земли его пиджак и накидывает на плечи, помогая надеть.       — Если ты будешь извиняться так каждый раз, то боюсь, я специально буду тебя доводить.       Эрен застёгивает пиджак.       — Брось, это не в твоих правилах.       Леви подходит ближе, обхватывает цепкими пальцами подбородок и наклоняет к себе, заглядывая в глаза.       — Ты прав, не в моих, — усмехается.       Вдруг слышится хруст ветки, заставляя обратить всё внимание на источник звука. Эрен поворачивает голову, пальцы Леви до сих пор не отпускают.       В нескольких метрах от них стоял Эрвин Смит с абсолютно нечитаемым выражением лица. И знаете, Эрен бы соврал, если бы сказал, что никогда не злорадствовал.