Сохрани свое сердце

– Кто тебя учил так стоять? Разверни ногу! Вот. – Лесса обхватила девчонку, едва-едва достававшую ей макушкой до груди, за худые плечи и резко развернула, – Смотри на противника, а не под ноги. Ну! Первогодки наводнили академию. Меньше двух дюжин, но шуму от них было больше, чем от всех остальных. Студенты постарше, казалось, вовсе исчезли. Стоило пройти последним экзаменам, как они бросались искать себе более важные дела, чем отбивать пороги магистров ради отработок. Кто-то действительно растворялся среди библиотечных полок, терпеливо собирая источники для исследований, кто-то брал разрешения на полевые практики, но большинство просто слонялись по городу в поисках развлечений и быстрой подработки. Никто из старших магов не расстраивался из-за этого. Дети, едва выдержавшие первые испытания, сполна возмещали ту головную боль, что обычно доставляли адепты. Большинство не знало совсем ничего. Родители учили их лепить горшки, ловить рыбу, отличать сорную траву от лекарственной. Научить связывать между собой едва различимые руны или держать меч обычно было некому. Потомственных магов никогда не рождалось слишком много. Вражик ухмыльнулся, глядя, как Лесса, прикрикивает на малышню, с трудом отрывающую от земли деревянные мечи. Он сам прекрасно помнил, как, обманутый кажущейся легкостью, едва не уронил оружие такой же себе на голову. Из всего их набора одна Лесса с легкостью размахивала мечом, играючи отбиваясь от любого мальчишки. Вот и сейчас выпросила у Якуба разрешение тренировать первогодок. Вражик не завидовал. Его с Митеком определили начитывать теорию, Роже, как самую терпеливую, заставили обучать рунам. К концу лета, когда волосы у недавно остриженных юнцов отрастут достаточно, чтобы первый раз сбрить виски, они будут уже вполне сносно читать, перестанут хвататься за меч, как за палку, и худо-бедно научатся контролировать свою силу. Вот тогда можно будет начинать лепить из них магов. А пока адепты глядели на них, посмеиваясь, точно старые вороны на нелепых, еще не оперившихся птенцов. Маг не хотел мешать и, не здороваясь, свернул в один из переходов. Но Лесса все же заметила его и окликнула, жестом показывая подопечным, что можно отдыхать. – Мы что, тоже были такими непутевыми? – девушка засмеялась, на ходу перехватывая шнурком растрепавшиеся волосы. – Надо у Якуба спросить, сколько раз он мечтал от нас избавиться. – Мне кажется, до сих пор мечтает. Вражик тепло улыбнулся. Терпению учителя можно было только позавидовать. – Забегу к вам сегодня. – Никогда нельзя было понять, спрашивала Лесса или ставила в известность. – Мне нужно один прием отработать, ты будешь дома, или опять до утра в лаборатории? – Забегай. Я только учебник забрать и домой. Завтра рассказывать про Зимнюю войну… – Сдался этот учебник, – фыркнула девушка, краем глаза поглядывая на учеников. Они уже успели отдохнуть и теперь норовили подраться, доказывая, кому достался меч тяжелее. – У тебя вон целый вампир без дела сидит, у него бы спросил. Вражик лишь покачал головой. – Иди уже, пока эта мелочь друг друга не переубивала. Лесса наиграно закатила глаза, но спорить не стала: за первогодками действительно нужен был глаз да глаз. – До вечера! – девушка махнула рукой и закричала уже разбредшимся по углам детям, – А ну перестали портить имущество! Вернулись в круг. Маг проводил ее взглядом и свернул в переход, ведший к библиотеке. Высокие стены украшали мозаичные фрески. Огромные, в два человеческих роста. Вражик любил разглядывать их в детстве. Архимаги, гениальные изобретатели – кто не мечтал занять место рядом с ними? Коридор вел вглубь академии, достойных магов было достаточно, чтобы выложить мозаикой большую часть стен. Последние изображения принадлежали уже героям войны и тем, что умер после. Лешек – архимаг, чье место занял Якуб двадцать лет назад, перед ним два магистра, не доживших до этого дня несколько лет. Не доходя до них пары шагов, у стены шептались две девчонки, видимо ускользнувшие от пристального взгляда Лессы. Они с благоговением разглядывали фреску, пытаясь разобрать выбитые в камне слова. Вражику даже не нужно было подходить ближе, он и так, казалось, мог воспроизвести в памяти все лица. – Это что, наш мастер? Какая красива, – девочка запрокинула голову, чтобы получше разглядеть уходящую вверх фигуру. – Да нет, тут написано, что она герой войны, а война-то когда была. Тыщу лет назад, – уверенно заявила вторая. – А мне, кажется, она. И имя тут написано. Девочки наконец-то заметили мага и, тихо ойкнув прижались к стене. – А ну быстро на занятие. – Строго прикрикнул на них Вражик. Тысячу лет, и кому он, спрашивается, целый месяц читал лекции? Девочки, не дожидаясь повторного приказа, бегом бросились подальше от строгого учителя. Вражик убедился, что они никуда не свернули, и подошел к фреске. Действительно похожа. Не знай он Лессу с детства, тоже подумал бы, что она по какой-то странной случайности попала в один ряд с погибшими героями. Девушка с фрески смотрела на него холодными серыми глазами-камушками, локоны спадали по плечам, в отблеске факела действительно напоминая живой огонь. Одной рукой она опиралась на меч, а в другой сжимала шар, выложенный из среза алого агата. Лесса тоже, одна из немногих, колдовала в красном спектре – даже магией пошла в мать. Говорили, она погибла сразу после рождения дочери, выслеживая степных духов. Но мало кто в это верил. Не могла та Лесса, которой с пятого курса пророчили место архимага, Лесса, прошедшая каждую битву Зимней войны, так глупо умереть. Однажды Вражик спросил об этом Якуба, но тот так и не ответил. Может быть, и сам не знал всей правды. В Хоривицу вернулся лишь ее меч и дочь, похожая как вторая капля воды. Якуб, видимо, так и не смог смириться с потерей. Часть стены рядом с фреской все еще пустовала. Ее не занял ни Лешек, ни его предшественники. Каждый знал, кого она ждет.