Сохрани свое сердце

Дни, один сменяя другой, бежали к середине лета, свадьбе Раудоны, Летним Кострам. Первогодки освоились в академии и работы стало чуть меньше, поэтому Вражик часто сбегал стразу после третьего колокола, напоминавшего об обеде, изредка задерживаясь, если приходилось пугать нежить, стекающуюся к полям. Ш-шух… Поднятый ветер разделил поле на две половины. Митек перехватил его и погнал в обратную сторону, приминая к земле налившиеся пшеничные колосья. Ш-шух… – Вон, лови ее! – Тонкие девичьи голоса зазвенели над полем, мелькнули коричневые плащи. Вражик так и не запомнил имен сестер, хоть уже третий раз выходил с ними проверять окрестности. Работали они хорошо, слажено, не перечили, лишь смущенно краснели, когда Митек принимался рассказывать одну из своих вечных историй. Это была первая мавка. Лето перевалит за половину и в полях их заметно прибавится, а пока ловля была скорее развлечением, чем работой. – Ну вот, ушла, – печально протянула девочка постарше, возвращаясь на край поля запыхавшаяся и растрепанная, – в ручей нырнула. – Ничего, до вечера она все равно не вылезет, а завтра пройдемся еще раз. Вражик расстегнул застежку плаща и закинул его на плечо, давая понять, что работа закончена. – Ага, – поддакнул Митек, – Однажды, мы неделю мавку по болотам выслеживали. Провожу вас до академии и как раз расскажу. Вражик усмехнулся, но осаживать друга не стал, лишь прощально махнул рукой, сворачивая на вытоптанную в мягкой земле тропку. Дом встречал знакомыми запахами, звоном посуды, воркованием птиц на чердаке. Вальжана совсем сдружилась с вампиром. Она, то и дело, перекладывала на него мелкие хлопоты или преувеличенно жаловалась на брата, Вражик ворчал в ответ, но сам радовался, непонятно чему. Он прекрасно понимал, что всему на свете есть цена, и за такие спокойные дни рано или поздно наступит расплата, но малодушно гнал эти мысли. Ты маг, а значит поступай так, чтобы не жалеть о содеянном, ибо никто не может осудить тебя. Вражик не жалел. – Можно украсть твоего помощника? Томаш, резавший еще мелкую желтоватую морковь, которую кто-то из соседок принес утром, поднял голову, прислушиваясь. Он, точно ящерка, всегда пристраивался в пятне света, перемещаясь вслед за ним, если никто этого не замечал. На солнце зрачки суживались в любопытные щелочки, и от этого желтые глаза блестели, точно подсвеченные изнутри. – Конечно, – Вальжана улыбнулась, ставя чугунок в печь, – Я и сама справлюсь, развлекайтесь. Маг с наслаждением стянул черную рубашку и наспех переоделся в домашнее, даже сапоги надевать не стал, так и вышел босиком на крыльцо. – Пойдем во двор, а то Валежа совсем тебя замучает, – рассмеялся Вражик, легко подтянулся на перилах и зашарил рукой по выступу под крышей. Томаш не считал помощь какой-то мучительной, бесцельно сидеть в углу за печью было тоскливее, но спорить с магом не стал, отложил нож и вышел на крыльцо как раз в то время, когда Вражик доставал замотанные в тряпку деревянные мечи, слишком аккуратно сделанные, чтобы быть просто игрушкой. – Стащили как-то с Лессой из кладовой, а возвращать стало страшно, – доверительно поделился он, – хотя Якуб все равно, наверное, догадался. Томаш взял протянутый меч и покачал в руке. Тяжелый, по весу не отличить от настоящего. Старшие маги никогда не были особенно жестоки к своим ученикам, но и поблажек не делали. Чем раньше они осознают, как тяжела ноша, доставшаяся им, тем быстрее уйдут и не будут тратить время, ни свое, ни чужое. – Готов? – Вражик дождался короткого кивка и резко взмахнул мечом, сразу сократив дистанцию настолько, что гладкий деревянный кончик почти уперся в грудь Томаша, прижимая широкую рубаху. Вампир запоздало дернулся. Вражик широко улыбнулся, точно этого и добивался. – Смысл в том, чтобы тебя не «убили», – назидательно заметил он, вновь отходя на два шага. – Я догадался. Маг философски пожал плечами, мол понял так понял, и вновь замахнулся, на этот раз предельно медленно, позволяя подставить меч. Удар вышел даже излишне осторожным, но все равно отозвался давно забытой болью в заспястье. Томаш вздохнул и удобнее перехватил рукоятку. Второй выпад был чуть быстрее, равно настолько, чтобы не казаться издевательским. Вражик удовлетворенно кивнул сам себе, и следующий Томаш отбил почти чудом, сам удивляясь, что еще помнил, как это делается. – Неплохо, а так? – Маг снова приблизился, но на этот раз царапнул правый бок. Будь поединок настоящим, он бы метил левее, но даже деревянные мечи оставляли после себя саднящие ребра и подолгу непроходящие синяки. Вражик не понаслышке знал это, поэтому в последний момент дернул кистью, отводя удар. Остановился, оскалился насмешливо, давая понять, что это не случайность. – Продолжим? Томаш кивнул. – Тогда начинай. Вражик перебросил меч в левую руку, чтобы не было соблазна использовать магию, да и практика никогда не была лишней. Якуб всегда напоминал: знай, для чего достаешь оружие. Поэтому с Лессой они сражались по разным правилам: с магией, и тогда нетерпеливая девушка пропускала добрую половину расставленных обманок, и без, когда попотеть приходилось уже Вражику, с трудом успевающему за подругой. Сейчас он даже не запыхался. Тренировки были не то чтобы обязательны для всех адептов академии, но иногда это было единственным развлечением. Да и оказываться один на один с пьяным стражником во время дежурства было куда спокойнее, если ты знаешь, за какую сторону держать меч. Томашу было тяжелее. Первый удар, получился неловким, маг отбил его чисто из вежливости, мог бы просто увернуться, позволил чуть потеснить себя к стене и вновь перехватил инициативу. Удары зазвучали чаще. Томашу, едва успевающему за ними, пришлось отступать и чаще уклоняться, подставляясь еще сильнее, но маг это «прощал», лишь ухмылялся довольно, когда меч так и не доставал противника. Дышать становилось все тяжелее, рука ныла, но вампир лишь сильнее стискивал зубы, скорее из упрямства, чем желания что-то доказывать. – Осторожнее… Предупреждение запоздало. Томаш попытался остановиться, но лишь успел почувствовал, как нога скользнула по примятой траве, свет внезапно ударил прямо в глаза, а земля оказалась значительно ближе, чем он привык. – Живой? Взволнованное лицо мага заслонило солнце. Томаш сел, машинально смахивая с подбородка липкую каплю. На ее месте тут же набухла новая и сорвалась за ворот. В целом, бывало и хуже. – Пойдем, хватит на сегодня, – Вражик протянул руку. Несколько мгновений вампир смотрел на нее, а затем медленно поднялся, нетвердым шагом дошел до крыльца и так же молча сел на ступеньку. Маг покачал головой. – Держи. Томаш подхватил упавшую на колени тряпку и снова замер, непонимающе разглядывая перепачканные кровью пальцы, пока Вражик шумно умывался нагревшейся за день водой. – Спасибо, – наконец произнес он, вытирая лицо и зажимая нос смятым углом. Дышать стало сложнее, зато исчезло ощущение крови, стекающей по шее. Маг отмахнулся. – Хорошо держишься. – Угу, очень смешно, – буркнул Томаш, сильнее запрокидывая голову. – Нет, ну с Лессой тебе не тягаться, конечно. Вампир поежился, вспоминая совсем другую Лессу, встретиться с которой у него же не было шансов. – Но вообще, я серьезно. – Я тоже. Раньше было лучше. Маг усмехнулся: – Я бы проверил. Кровь остановилась почти сразу, высохла темными бороздками, а вот рубашку пришлось долго выполаскивать под строгим надзором Вальжаны, успевающей еще и отчитывать брата за безрассудство. Тот лишь отшучивался – А если бы он умер! – Это было бы жестоко. – Чтобы ты сказал Якубу, в конце концов. – Что мне нужен еще один вампир? Девушка зло поджала губы и сделала вид, что кидает в обидчика полотенцем. – Ты ужасный человек, Вражик! – раздосадовано закончила она. – Это потому, что я маг. Мокрое полотенце все-таки полетело в него. – Ну прости, прости, – Вражик примирительно вскинул руки, – обещаю, ни один вампир не пострадает. Я же не специально. – Конечно! Дай вам волю, убьетесь оба. Есть идите. Последние слова донеслись уже с кухни. – Переживает, – поделился Вражик, поднимаясь с крыльца, – Так что придется действительно быть осторожнее. Что мне делать, если ты действительно умрешь, в конце концов. – Украдешь себе нового вампира. Маг удивленно прищурился: – Посмотрите-ка, он еще и шутит. Ну и где я еще одного такого найду? – возразил он и, смеясь, ушел в дом.