С кем хочется проснуться

      — Погоди-ка, с кем ты ужинаешь? С боссом?! — Дженни развернулась всем корпусом, указывая на Элизабет ножом.       — Ага, но это не повод меня зарезать, — Дженни с удивлением глянула на нож и со смешком убрала его.       Элизабет разозлила невнимательность подруги — ей пришлось несколько раз повторить про свидание, пока до той дошло. Её вообще раздражало почти всё с момента приглашения поужинать от Витторио.       Она совсем не была уверена, что поступила правильно, когда дала согласие. Да ещё и эта досадная ошибка в конце, которая выдала её с головой. То, как он посмотрел на неё… Брр, до сих пор мурашки.       Мысль о том, что все знания о нём — лишь хорошая актёрская игра, изводила, лишала покоя. Для того, чтобы вести двойную жизнь, надо уметь очаровывать людей, склонять их на свою сторону, представать в их глазах именно таким, каким тебя хотят видеть. А она видела его идеалом мужчины — надёжным, заботливым… страстным. Что из этого было правдой?       — Лиззи, ты тут? — судя по тону подруги, она уже не первый раз обращалась к ней.       — Да-да, задумалась, — ну вот, злилась на Дженни, а сама не лучше.       — Если бы меня шеф позвал на свидание, я бы тоже задумалась.       — Ты говорила, что он занудный женоненавистник.       — Вот именно поэтому бы и задумалась, — подруга закончила с салатом и уже раскладывала его по тарелкам.       — А я нет… — Элизабет рассеянно накручивала прядь волос на палец. — Согласилась почти сразу.       Неодобрение Дженни сквозило даже в том, как именно она жевала салат.       — Ты же понимаешь, что если у вас не сложится, то ты потеряешь работу? Кто вообще встречается с боссами? Секретарши обычно так и остаются любовницами.       Элизабет отвела глаза. Эх, что бы подруга сказала, если бы узнала, что они уже целовались. Всё было как-то неправильно: сначала поцелуй, потом приглашение.       — Раз уж у тебя официальное свидание, первое с тех пор, как я тебя знаю, — уточнила она, — нужно как следует подготовиться.       — Это будет просто ужин.       — Ага, — Дженни скептически подняла брови, — знаю я такие ужины.       Элизабет апатично кивнула, продолжая копаться в собственных чувствах. Рядом с Витторио так легко было забыть обо всех подозрениях. Он действовал на неё, как наркотик, одуряя, сводя с ума. Но чем дольше они не виделись, тем труднее было смириться с тем, что мужчина, скорее всего, преступник.       Вчерашним вечером она опять встречалась с Джеком, он передал список убитых в доме Джулиано и ещё один, где были имена всех погибших в тот вечер в Нью-Йорке. Рядом с каждой фамилией была набрана краткая справка. У большей части мужчин имелись жены, дети. И было невыносимо, до боли в груди, думать о том, что Витторио причастен к их смерти.       Витторио пришёл чуть раньше, уселся за свой любимый стол, бросил взгляд на часы. Ему было непонятно собственное волнение. Он не сомневался, что она придёт. Не сомневался в том, что он ей небезразличен. Но несмотря на всё это, на привычную обстановку его ресторана, пульс зашкаливал, когда он думал о предстоящем вечере. Зажав губами сигарету, он щёлкнул зажигалкой: яркая вспышка отразилась в тёмных глазах, придав ему на секунду сходство с Демоном Врубеля. Глубокая затяжка — дурман табачного дыма прояснял сознание, расслаблял; он медленно выдохнул, сорвав с губ каскад сизого дыма.       Мужчина сделал знак официанту. Тот, конечно, знал, кого ему предстоит сегодня обслуживать, и в мгновение ока оказался возле столика с лёгким кивком.       — Что вы сегодня будете пить, мистер Пьюзо?       — Джин, одну порцию.       Он рано понял, что нравится женщинам, и жил, обласканный их вниманием, относился к этому как к должному, не привык прилагать усилий, чтобы завоёвывать. Его пассии и сами прекрасно с этим справлялись. Не было нужды смотреть на других, на таких как Элизабет.       Почему он заметил её? Тесное общение или так совпало, что она появилась в его жизни именно тогда, когда он окончательно охладел к Люси? Единственное, что он сейчас знал наверняка, это то, что она сводила его с ума, даже не пытаясь соблазнить.       Когда Витторио перевёл взгляд на дверь, Элизабет уже успела войти и теперь с лёгкой улыбкой отдавала пальто.       Он следил за тем, как она нервно огляделась, не замечая его. Прикрыв глаза, девушка выдохнула и направилась за метрдотелем к столику. За те секунды, что она шла к нему, он успел разглядеть её наряд. Тёмная синева бархата, обтягивающая небольшую грудь, плавные бёдра; пенные облака чёрного кружева, закрывающие колени, обхватывающие плечи. Маленькие чёрные перчатки с бусинами, на изящной шее нитка жемчуга, мочки ушей украшали жемчужные же серьги.       Витторио глубоко вздохнул, воротничок рубашки вдруг показался слишком тесным, когда его взгляд упал на тонкие щиколотки, опутанные гибкими кожаными ремешками, завязанными сзади. В сознании вихрем пронеслась яркая картина, как его руки скользят по стройным ногам всё выше — туда, где прохладный шёлк чулок уступает нежному атласу кожи.       Элизабет заняла своё место напротив и подняла взгляд. Серые, в обрамлении густо накрашенных чёрных ресниц, глаза смотрели настороженно. В том, как она резким движением убрала волосы за спину, как коснулась жемчужин на шее, в том, как отгородилась от него меню, словно щитом, он видел нерешительность. Но в её взгляде, упрямо вздёрнутом подбородке, наклоне головы угадывался вызов. Вызов, которым она пыталась замаскировать неуверенность в том, что делает.       Мужчина усмехнулся. Что ж, так даже интереснее.       Завязалась неспешная беседа. Витто вёл себя непринуждённо, не задавая двусмысленных вопросов и стараясь не пялиться слишком сильно, что было трудно. Закрытое платье будоражило фантазию сильнее, чем если бы из её декольте выглядывало бельё.       А вот Элизабет была заметно напряжена, она с трудом заставила себя съесть немного салата. Слишком шикарная обстановка, слишком галантный Витторио. В какой-то момент он наклонился к ней, накрыв ледяные пальцы горячей ладонью, полностью скрыв их.       — Лиз? Лиз, — низкий голос был полон заботы, обволакивал, смягчал нервозность, — почему ты так напряжена? Тебе неловко со мной?       Она замешкалась, подбирая слова.       — Здесь как-то всё чересчур: обстановка, люди вокруг, — нервный взгляд, закушенная губа. Витто искренне хотел помочь ей расслабиться.       — Мы можем уйти, если тебе не нравится здесь, — его большой палец выписывал круги на тыльной стороне её ладони.       Элизабет изогнула губы в кривой усмешке.       — Куда, к тебе?       Тон, которым это было произнесено, заставил его отнять руку и откинуться на спинку стула. Он сделал знак официанту. Тот в один шаг оказался рядом, подлил ей вина. Она задумчиво вертела бокал двумя пальцами. Через ножку бокала преломлялся свет, отбрасывая на белую скатерть причудливые радужные узоры.       — Скажи, Витторио, почему здесь так открыто сервируют спиртное?       Мужчина окинул взглядом зал. Серьёзные мужчины в сопровождении элегантных спутниц. По большей части, любовниц. Зачем он пригласил Элизабет именно сюда? Кричащая роскошь ресторана нравилась Люси и мысль о том, что Элизабет может быть не по себе в таком месте даже не пришла ему в голову. Он увидел знакомого инспектора, которому Нино каждый месяц отправлял пухлый конверт.       — Тебе не понравилась публика вокруг. А между прочим, это сильные мира сего, по крайней мере, Нью-Йорка. Полицейские чины, политики.       — Слуги народа, — согласно кивнула девушка.       — Отчасти. Но больше слуги своего кошелька. Каждый из них думает только о выгоде: все, кто имеет хоть какой-то вес в полиции, получают каждый месяц деньги от бутлегеров. С политиками дела обстоят так же. Ещё есть те, — он пожал плечами, — кто просто боится, что если донесёт на ресторан, то его достанут. Не мафия, так полиция.       — Что ещё они покрывают?       Витторио потянулся, вынул сигарету из портсигара. Зажав её губами, доставая зажигалку, он не сводил с девушки глаз.       — Мы на интервью, мисс Колвин?       Она рассмеялась. Ему стало хорошо от этого мелодичного звука, он хотел, чтобы она получала такое же удовольствие от общения, чувствовала себя свободно с ним.       Мужчина улыбнулся в ответ. Элизабет вдруг наклонилась к нему, осторожно вынула сигарету из его губ. Он не отрываясь следил, как её губы сомкнулись вокруг сигареты на том самом месте, где секундой ранее сжимал её он, как она глубоко втянула дым. Его зрачки расширились, заполнив всю радужку, сделав глаза почти чёрными, дыхание участилось.       — Так что, ты не ответил на вопрос, — Элизабет продолжала улыбаться одними уголками, делая затяжку за затяжкой.       Витто не мог, просто не мог не смотреть на её губы; на то, как грудь поднималась и опадала, когда она втягивала и выдыхала дым. Он чувствовал, как вся кровь хлынула вниз. Он уже раздел её глазами, мысленно уложил на стол, поцеловал каждый уголок её тела и отымел самым грязным способом.       Элизабет опять что-то произнесла, смысл сказанного едва доходил до сознания. Он втянул воздух, стараясь унять бег своих мыслей. Собравшись, ответил:       — Ты же сама готовила статью про Стивена Харриса. Занималась расследованием. Должна знать.       — Я думала, надеялась, что он один такой.       — Нет, Элизабет. Ты умная девушка, но наивная в своей вере в людей. — Эта неопытность вкупе с её соблазнительностью действовала на него одуряюще.       А этот трюк с сигаретой заставил его кровь вскипеть и окончательно потерять голову.       Элизабет подняла на него пристальный взгляд.       — Суд над Харрисом перенесли в связи с убийством Франческо Джулиано.       Витто криво усмехнулся.       — Покровитель Харриса теперь в могиле, и он уже не чувствует себя так уверенно.       — А для кого покровителем являешься ты, Витторио?       Смысл этого внезапного вопроса подействовал как холодный душ. Волна возбуждения схлынула, оставляя ноющее чувство неудовлетворённости.       — Закажи лучше десерт, Лиззи, — до него вдруг начало доходить. — Хочешь точно знать, чем я занимаюсь?       Он видел, что её терзают собственные сомнения.       — И хочешь, и не хочешь одновременно. — Его холодный смешок заставил девушку сжаться. — Ты же уже и сама всё знаешь, к чему эти наводящие вопросы? — он постучал пальцами по столу, пытаясь унять раздражение. Это уже не походило даже на интервью, скорее на допрос. — Зачем ты согласилась встретиться со мной, Элизабет?       — Мне нравится твоё общество, — она не рискнула быть честной, сказать, что её влечёт к нему. Открыть, что знание того, чем он занимается, отталкивает. В конечном итоге, она пришла, чтобы разобраться, какая сторона его личности победит в этой борьбе внутри неё.       — Нравится, но… — он покачал головой, — договаривай.       Элизабет вздрогнула от металлических ноток, прорезавшихся в его тоне.       — Но я совсем не знаю тебя. Какой ты есть на самом деле, — тихо ответила она.       — Я всегда был честен с тобой.       — И даже когда рассказал про Грисона?       — И даже тогда, — его взгляд был жёстким, совсем не таким как несколько минут назад. — Он был мне другом, Элизабет, но предал меня. И всё же я не имею к его смерти никакого отношения.       Они вышли из ресторана. Порывы ветра ломали голые ветки, создавая гул, который нервировал, давил на сознание. Элизабет чувствовала себя несчастной. Перед глазами зачем-то встала картина мёртвого Росси — она вспомнила безумие Джессики, горе миссис Ивановой. Было страшно думать, что послужной список у Витторио был не меньше, чем у его извечного противника.       Мужчина приобнял её за плечи, пытаясь защитить от пронизывающего ветра. Не удержался, наклонился, втянул чувственный аромат, пока они шли к автомобилю.       Когда он привез её к дому, она указала на машину, следовавшую за ними от самого ресторана.       — Это моя охрана, — последовал сухой ответ.       — И давно она у тебя?       — С прошлой недели, — Элизабет не выдержала его взгляд и отвела глаза.       Он смотрел на нежное лицо — отблески света фонаря подчеркивали его утончённую красоту — на чувственные губы, мягко мерцавшие в тусклом свете. Ещё можно было попробовать. Она явно ещё ничего не решила. Витто предпринял последнюю попытку.       — Элизабет, — его пальцы прошлись по бархатистой коже щеки, едва касаясь. — Ты боишься меня?       Она прикрыла глаза, наслаждаясь мимолётной лаской.       — Нет, не боюсь. Но я не хочу быть частью твоего мира, Витторио. — Элизабет накрыла его пальцы рукой. — Ты был прав с самого начала, мне в нём не место.       Она повернула голову и поцеловала его раскрытую ладонь.       — Хорошего вечера, мистер Пьюзо.       Когда Элизабет ушла, Витторио сделал знак Массимо, чтобы тот пересел за руль его автомобиля. В пути Массимо нервно поглядывал в зеркало заднего вида. Ему уже приходилось видеть босса в таком настроении и ничего хорошего оно не сулило.       С губ мужчины клубами срывался поток дыма, руки неподвижно лежали на коленях. Он спокойно смотрел в окно, за которым проносились строгие глыбы высоток, расцвеченные, как шахматная доска — окно белое, окно чёрное. В салоне до сих пор витал её тонкий аромат. Витто сжал руку, поцелуй жёг ладонь. Он внезапно улыбнулся — похоже, сегодня впервые в жизни его обыграли.       Уже дома, сидя в кресле перед догорающим камином, окрасившим комнату в багряные цвета, он отхлебнул виски. Тонкие пальцы лежали на подлокотнике кресла, поглаживая прохладную кожу. Кивнув самому себе, он резко поднялся и подошёл к телефону. Мужчина набрал знакомый номер.       Из трубки раздался бархатный голос:       — Витто, дорогой, только ты можешь звонить мне в такой час.       — Люси.       — Мне ждать тебя сегодня?       — Нет, нам вообще не стоит больше встречаться. Все кончено, Люси.