С кем хочется проснуться

      Вечерний Бродвей ярко сиял огнями, создавая атмосферу праздника. Вокруг стоял радостный гул голосов: одни ещё только ожидали начала шоу, а другие уже бурно делились впечатлениями от просмотренного.       — Господи, как хорошо, что ты согласилась. Не могла же я сказать Бобби, что влюбилась в Оскара Шоу и мне срочно надо ещё раз посмотреть этот спектакль, — Дженни уже все уши прожужжала про понравившегося ей актера. — Он просто невероятный, такой красавчик! Впрочем, сама скоро убедишься.       Элизабет порядком надоело слушать про этого мистера Шоу, и она попыталась перевести разговор в другое русло.       — Что ты будешь делать в следующую пятницу? Хочу позвать тебя на свидание.       — Я бы с радостью, Лиззи, но мы с Бобби идём в гости к его маме.       — У вас всё настолько серьёзно?       — Ну да, похоже, что так, — как-то неуверенно отозвалась подруга. — А куда ты хотела меня позвать?       — На открытие «Скай-Тауэр», новый небоскрёб на Лексингтон-авеню, — она зачем-то понизила голос. — Бизнес моего босса.       Дженни подозрительно посмотрела на неё.       — Значит, твой суперзанятой шеф устраивает вечеринку и присылает тебе приглашение?       — Да, сегодня утром принесли… — Элизабет вдруг сильно заинтересовалась своими ногтями, принявшись их внимательно рассматривать.       — Ты так и не сказала, что у вас там случилось, — Дженни изучающе смотрела на подругу. Та упорно молчала. Вздохнув, рыжеволосая девушка продолжила, — он от тебя так просто не отстанет. Хотя, может, это и к лучшему, ты же по нему до сих пор сохнешь.       — Я? — Элизабет была возмущена. — С чего ты взяла?       — Я не слепая, хотя и слепой бы заметил, как ты изменилась за последнее время. Ходишь вся хмурая, вялая.       — Вот и нет.       — Вот и да! — отрезала Дженни. — Ты уж реши: или выброси его окончательно из головы, или поддайся чувствам, наконец! Нельзя же себя так изводить.       Элизабет нечего было ответить, она лишь негодующе смотрела на подругу, недовольная внезапной отповедью.       Но при этом она знала, что Дженни абсолютно права. Она так и не смогла перестать думать о Витторио. Не проходило и дня, чтобы в памяти не всплывали ужин и сказанные слова. Умом Элизабет понимала, что сделала всё правильно, но где-то на краю сознания тлели сожаление и едва различимое чувство вины. В чём именно она виновата — было трудно понять, но всё же это чувство преследовало её, непрерывно свербя где-то в подсознании.       Воображение рисовало перед ней картины того, что могло бы быть, поведи она себя иначе. Воспоминания выхватывали их поцелуй — настойчивость его рук, ощущение невесомости в собственном теле, их шумное дыхание.       В конце концов, она просто загнала свои переживания поглубже, пытаясь каждый раз переключать мысли на другое. Получалось, конечно, плохо. Ей потребовалось почти три недели, чтобы перестать вздрагивать на каждое открытие двери офиса, на шорох шин за окном. И вот, когда она могла хотя бы внешне оставаться спокойной, пришло это злополучное приглашение.       Дженни уже купила билеты и молча курила под афишей, ожидая, когда Лиззи выплывет из своих мыслей, разглядывая разномастную толпу. От этих увлекательных занятий подруг отвлёк мужской голос.       — Элизабет! Элизабет Колвин! Вот так встреча.       Девушка тут же узнала Уайта, с которым когда-то работала в «Готэм-таймс». Обменявшись приветствиями, она поинтересовалась у него:       — Где ты сейчас работаешь? Выглядишь отлично!       — В «Нью-Йорк Дэйли», а ты, Элизабет?       Девушка неопределённо взмахнула рукой:       — Да так, в одной фирме.       Уайт понимающе улыбнулся.       — Слушай, я слышал новости, что Харриса вот-вот осудят. И тогда «Готэм-таймс» вернут лицензию. А с вас с Дэвисом снимут все негласные запреты на работу журналистом, — он вынул из кармана визитку. — Вот, держи. Если захочешь вернуться к работе репортёра, приходи. У нас отличная редакция.       Элизабет крепко сжала визитку.       — Спасибо, Уайт. Рада была повидаться с тобой.       Вечером следующего дня Элизабет допечатывала письма. Мистер Купер ушёл чуть раньше, и она оставалась в офисе одна. Закончив, девушка удовлетворённо потянулась, разминая затёкшие мышцы. Её взгляд упал на визитку Уайта — уже в сотый раз за этот долгий день.       Немного подумав, она взялась за телефон и набрала номер редакции «Нью-Йорк Дэйли». Один гудок, второй…       Тихо скрипнула входная дверь. Элизабет повернулась посмотреть, кто так припозднился. На пороге стояли трое мужчин угрожающей наружности — мешковатые костюмы, чёрные шляпы и оружие в крепких руках.       — «Нью-Йорк Дэйли», что вы хотели? — послышался звонкий голос из трубки.       Элизабет медленно положила трубку на рычаг. Та противно звякнула, заставив девушку вздрогнуть, а мужчин криво улыбнуться. Её сердце бешено колотило о грудную клетку.       Один из мужчин вразвалку подошёл к ней. Его широкий рот с мясистыми губами был одновременно грубым и жестоким. Мужчина приподнял подбородок девушки дулом пистолета и дружелюбным голосом, от которого волосы на руках встали дыбом, произнёс:       — Расслабься, цыпочка, сегодня мы не по твою душу. Передай своему боссу, что он должен ответить за то, что сделал. Мистер Джулиано-младший передаёт ему привет.       Двое его сообщников бросили посреди комнаты какой-то мешок и принялись скидывать всё из ящиков, шкафов на пол. Элизабет стояла не шелохнувшись, трудно дыша. Мужчины между тем, закончив громить приёмную, взялись за два оставшихся кабинета. Ей оставалось только наблюдать.       Закончив, старший опять обратился к Элизабет:       — Я бы не советовал тебе самой заглядывать туда, — он небрежно кивнул на бесформенный мешок, — оставь это мужчинам.       Когда они ушли, она медленно села на свой стул. Элизабет подняла трубку, руки заметно дрожали, и набрала номер, который оставил ей Нино Риччи на случай чего-то срочного. На пакет она старалась не смотреть.       — Мистер Риччи, это Элизабет…       Нино с помощниками примчались через десять минут. Он вывел Элизабет из офиса и усадил в свою машину.       — Посидите пока здесь, я скоро вернусь.       Он действительно вернулся довольно быстро и сразу сел за руль.       — Мои ребята всё уберут. Я рад, что вы не пострадали, мисс Колвин, — Риччи поглядывал в зеркало заднего вида, пытаясь понять, в каком она состоянии. Поймав его взгляд, девушка слабо улыбнулась.       Нино был полной противоположностью Витторио — общительным, дружелюбным, участливым. С ним легко было найти общий язык. Вот и сейчас в его тоне чувствовалась искренняя забота, и Элизабет не хотела обижать его своим молчанием.       — Куда мы едем, мистер Риччи?       — Домой к Витторио, он уже ждет нас.       Элизабет кивнула. Она все ещё не избавилась от чувства страха от нападения на офис, а теперь к нему примешивалась и боязнь скорой встречи с Витторио. Она односложно отвечала на вопросы Нино, нервничая все сильнее и сильнее.       Девушка смотрела в окно и ничего не замечала: ни где они едут, ни как долго длится поездка. По прибытии она послушно вышла из машины и пошла за мужчиной, глядя ему в спину. Они быстро миновали просторный холл, и Нино провёл её в тёплый кабинет, где весело потрескивал камин.       Витторио уже ждал их. Он тут же встал и подался в сторону девушки, затем так же резко остановился. Вспышка волнения на лице сменилась выражением спокойного участия.       — Элизабет, ты как? — она не видела его со дня ужина и внезапно, сквозь страхи последнего часа, пробилось понимание, что она ужасно соскучилась по нему.       В домашней обстановке он выглядел несколько иначе. Без пиджака и жилета, с закатанными рукавами рубашки, которая не скрывала его мускулатуру. Движения были расслабленными, не такими собранными как она привыкла.       — Со мной всё в порядке.       Элизабет села в предложенное кресло и оглядела кабинет: тяжёлая мебель строгих форм, выставка дорогого алкоголя и камин с одной единственной фотокарточкой в простой рамке. На рабочем столе стояла пепельница, полная окурков; одна сигарета продолжала тлеть. Пообещав себе при возможности рассмотреть фотографию, она переключилась на мужчин. Эти двое знали друг друга слишком давно, и им не требовались лишние слова. Через пару фраз мужчины обменялись хмурыми взглядами, и Нино, кивнув девушке, ушёл.       Витто налил виски в два стакана, поставил один возле Элизабет.       — Расскажи мне, что случилось.       Элизабет выложила всё, стараясь не упустить ни одной детали. Страх опять накатил. Ощущение холодной стали под подбородком не отпускало. Она нервно глотнула виски, поморщившись. Отставив стакан, девушка сцепила пальцы в попытке унять их дрожь.       Витто, всё это время стоявший у стола, подошёл, присел на корточки перед ней и взял дрожащие руки в свои.       — Мне очень жаль, что ты оказалась втянута в это. Но здесь тебе нечего бояться, ты в безопасности.       От звука уверенного голоса и прикосновения тёплых рук страх начал отступать. Она подняла взгляд. Мужчина смотрел с неподдельной заботой. Тёмные глаза будили в ней глубинные, волнующие чувства. Элизабет сделала ещё глоток. Виски обжигал, принося за собой тепло.       — Что в том мешке?       Витто поднялся, уселся в соседнее кресло, покачал головой.       — Ты и правда хочешь знать?       Она совсем не была уверена в этом.       — Про какого Джулиано он говорил?       — Ты только что была на волосок от смерти, но продолжаешь задавать вопросы… — мужчина замолчал, обдумывая, что может ей рассказать. — Это брат Франческо. Его не видели в Нью-Йорке больше десяти лет. Я думал, он мёртв, — Витто пожал плечами. — Как видим, я ошибался.       — И что дальше? Ты отменишь открытие «Скай Тауэр»?       — Почему? — он казался искренне удивлённым. — Я ожидал чего-то подобного, правда не от брата Фрэнки. Так что мы готовы к неприятностям. На открытие небоскрёба это никак не повлияет.       — Я обязана там быть?       — Да, — просто ответил мужчина.       — И чем грозит неподчинение? — Элизабет внезапно всё решила, она не сможет так работать. Нужно уходить. Завтра утром она позвонит в «Нью-Йорк Дэйли» снова.       — А тебе так нравится мне сопротивляться? Хотя в отдельных случаях неподчинение мне по вкусу.       Лицо залила краска. Вокруг них сгустилась тишина. Витторио не мигая смотрел Элизабет в глаза. Куда-то глубже, чем она могла ему позволить, видя все её тайные желания. Тёмные, порочные, его глаза затягивали её в полумрак своего мира.       Мужчина поднялся, подал ей руку. Она совсем не собиралась его целовать, нет, просто хотела попросить отвезти её домой. Но он был так близко… Сильный, привлекательный, желанный…       Элизабет встала и тут же попала в кольцо его рук, прижалась щекой к груди. Она слышала биение сердца, чувствовала терпкий аромат парфюма, который окутывал, даря чувство безопасности.       Она потянулась к нему, и Витто, отвечая на призыв, коснулся её губ, сначала почти невинно, но уже мучительно-сладко. Веки прикрылись, и под ними сразу же заплясали искры, заставляя её упиваться этим поцелуем, мягкостью его губ, нежностью в каждом их касании.       Постепенно нежные ласки уступили место всё более настойчивым, нетерпеливым движениям языка. Он сильнее прижимал её к своему телу, скользя рукой по спине, лаская затылок, вызывая чувства такой силы, что готовы были разрушить все стены, которые она так старательно возводила между ними.       Его губы уже ласкали подбородок, нежную кожу под челюстью, переходя на шею, заставляя откидывать голову назад. Она готова была отдать всю себя, только бы он продолжал. Желание медленно нарастало, распускаясь внизу живота, тянущее, волнующее. Тихий стон сорвался с губ.       — Иди за мной, — услышала она его шёпот.       Через минуту Витто сидел на кровати в спальне, держа её за талию, покрывая поцелуями грудь, живот — прикосновения обжигали даже сквозь ткань. Элизабет надавила ему на плечи и, повинуясь ей, он откинулся на спину, утягивая её за собой.       Она склонилась над ним, целуя губы вновь и вновь, скользя по ним языком, проникая в рот. Она вдыхала дурманящий аромат его кожи, чувствовала горячие ладони на своих бедрах. Затем опустилась ниже, покрывая поцелуями шею, ключицы, вбирая его глубокое дыхание. Но и этого было мало.       Приподнявшись, пуговицу за пуговицей, она расстегнула рубашку, заскользила руками по груди. Мужчина лежал, поддавшись ей, не мешая делать всё, что она захочет. Его покорность, обычно такого сильного и напористого, будоражила, заставляла мышцы живота сладко сжиматься. Тёплые губы накрыли сосок, лаская, дразня. Он шумно выдохнул, сильнее сжав пальцы на её ягодицах. Элизабет удобнее устроилась на нём, теснее прижалась к паху, чувствуя его напряжённый член сквозь ткань, ощущая как волны возбуждения прокатываются по всему телу, подстёгивая, вынуждая двигать бедрами, тереться об него.       Через мгновение Витто не выдержал, резко сел, удерживая её. Поймал чужие губы, впился почти грубо, страстно. Поднял блузку, стянул через голову, тут же припадая к груди, целуя сквозь кружево белья. Элизабет зажмурилась — под веками вспыхивали искры. Она зарылась пальцами в тёмные волосы, рваные вдохи перемежались короткими стонами. Он быстро скинул свою рубашку и освободил её от белья, обнажая грудь, которая быстро вздымалась. Уложив Элизабет на кровать, мужчина навис над ней, скользя губами по животу вверх, к груди. Она откликалась на каждое прикосновение, замирая, когда он ласкал соски. Всё труднее было сдерживаться, между ног горячо пульсировало. Через мгновение остатки одежды полетели на пол.       Ощущение тяжести его тела заставляло Элизабет терять себя, растворяясь в его прикосновениях. Сильные ладони ласкали бёдра, горячие губы покрывали беспорядочными поцелуями грудь, живот, ключицы. Она выгибалась навстречу, прижималась к нему, чувствуя кожей гладкий, горячий член. Его ласки становились всё более нетерпеливыми, а её жажда слиться с ним и не оставить ни дюйма между телами — все более невыносимой.       — Сейчас, Витто, сейчас.       Он навис над ней, смотря пронизывающим взглядом, который свёл с ума, заставил сердце остановиться на мгновение, и, не отводя глаз, медленно вошёл, сразу заполняя её всю. Её сдавленный выдох, и он тут же склонился над ней, ловя дыхание, закрывая рот поцелуем. Бёдра пришли в движение неторопливо, неотвратимо, вызывая невероятные и сладкие ощущения. Витто двигался всё быстрее, всё сильнее вжимаясь в неё, выдыхая всё более резко. Она металась под ним, цепляясь за плечи, выгибаясь навстречу. От его хриплых стонов удовольствие становилось всё более невыносимым, всё более острым.       Мужчина вдруг быстро наклонился к самому уху и горячо зашептал что-то на итальянском.       — Я не понимаю, — она едва смогла подобрать слова, в голове совсем не осталось мыслей.       — Я говорю, что ты невероятная, Лиз, мне так хорошо, Dio, — от его хриплого, низкого голоса, от этих слов вихрь электрических разрядов пронёсся по телу: от макушки до самых кончиков пальцев на ногах.       Её ноги крепко обхватывали его, Элизабет чувствовала, что мир вокруг вот-вот рухнет в пустоту, и она вместе с ним. Несколько рваных, коротких движений, и волна наслаждения в миг обрушилась на неё, унося за собой все мысли, все чувства. Судорога удовольствия прошла по телу, вызывая протяжный стон, оставляя после себя ощущение невесомости. Витто сдавленно замычал ей куда-то в шею, она чувствовала жаркую пульсацию внутри. Его стон вернул в реальность, хотя тёплые волны всё ещё прокатывались по телу.       Витто осторожно выскользнул из неё, перекатился на кровать и тут же прижал к себе. Элизабет уткнулась ему в грудь, обнимая и чувствуя, как веки наливаются свинцом, как становится лень даже думать. Но она всеми силами сопротивлялась надвигающемуся сну. Ей хотелось подольше задержаться в этом моменте, где её охватывала всепоглощающая нежность и острое мучительное счастье. Витторио, словно чувствуя то же самое, прикоснулся губами к волосам, глубоко вдохнул их аромат, заполняя ей лёгкие.       — Спи, милая, я буду рядом.       Через несколько минут Элизабет уже спокойно спала, заключенная в его тёплые, надёжные объятия.