С кем хочется проснуться

      Утро настигло Элизабет, вырвав из сладкого сна ярким светом, бившим сквозь кружево штор. Девушка открыла глаза, не до конца понимая, где она, вдохнула глубоко. Всё вокруг пахло им: подушка, одеяло, она сама.       Закрыв глаза снова, девушка зарылась в подушку. Как теперь себя вести? Что говорить? Что делать? Первый раз она проснулась в чужом доме, чужой постели, и все чувства кричали о том, что это был именно тот дом, та постель, где она будет счастлива.       Выскользнув наконец из-под одеяла и оглядевшись, Элизабет обнаружила свою одежду и бельё аккуратно сложенными на кресле.       Спальня Витторио, как и весь дом, являлась отражением его самого. Просторное, полное воздуха помещение с полом тёмного дерева, где не было ничего кроме кровати, низкого столика и удобного глубокого кресла. На одной стене висела картина какого-то южного пейзажа, как определила для себя Элизабет. Аскетичность комнаты нарушало роскошное изголовье кровати цвета тёмного серебра.       Безошибочно определив, какая из двух дверей вела в ванную, девушка отправилась приводить себя в порядок.       Закончив, она замоталась в большое полотенце. Взгляд упал на мужской шёлковый халат, висевший на крючке. Она провела рукой по чёрной ткани, подавив желание зарыться в неё лицом, а после вернулась в спальню и надела свою вчерашнюю одежду.       Элизабет быстро спустилась по широкой лестнице, потянула носом и с наслаждением вдохнула аромат свежезаваренного кофе. Сделав шаг, сквозь раскрытые двери, она увидела Витторио, который стоял к ней спиной и колдовал над плитой. В одних серых мягких брюках, болтавшихся на бёдрах, он неслышно переходил с места на место и что-то готовил.       Девушка привалилась к дверному косяку. Было приятно вот так просто стоять и смотреть на него.       — Проходи, Элизабет, — он оглянулся из-за плеча. Вытер руки полотенцем и развернулся к ней полностью.       В том, как она вошла в кухню, как застыла возле стены, читалось крайнее напряжение. Витто вздохнул: довольно самонадеянно с его стороны было думать, что прошедшая ночь что-то кардинально изменит между ними.       — Отвези меня домой, Витто.       От неожиданности он остановился, одна бровь поползла вверх.       — Сейчас? Ещё очень рано. Куда ты так спешишь?       — Не куда, а откуда, — она решительно смотрела на него.       — Ясно.       В один шаг он оказался возле неё, приподнял лицо за подбородок. Без макияжа, без обычной сложной укладки, с распущенными и длинными не по моде волосами она выглядела совсем юной. В груди разрасталось, заполняя собой всё существо, какое-то щемящее, малознакомое ему чувство.       — Мне казалось, мы достигли взаимопонимания прошлой ночью?       Румянец, который медленно заливал её щёки, заставил кровь быстрее бежать по венам. В попытке унять нараставшее возбуждение он задышал глубже.       — Вчера я была напугана. Ты меня, — она замялась, отвела взгляд, — утешил. Вот и всё.       — Утешил? Вот как. — Мужчина навис над ней, упираясь одной рукой в стену, почти касаясь уха губами. Элизабет чувствовала, как решимость покидает её, утекает стремительно. Его рука легла на тонкую талию, пальцы легко сжались. Он вдруг вобрал мочку в рот, что заставило девушку вздрогнуть, потом поцеловал и выдохнул на кожу шеи чуть ниже. — Выходит, сейчас ты не нуждаешься в утешении?       Она прерывисто дышала, прикрыв глаза, тая от его жаркого дыхания. Хотелось сдаться, не думать ни о чем, плыть по течению. Витто притянул девушку чуть ближе, наслаждаясь свежим запахом её тела, смешанного со слабым ароматом его собственного мыла.       — Просто отвези меня домой, — услышала она свой сдавленный голос. — Пожалуйста.       — Чего ты боишься, Элизабет? — его ладонь скользнула от щеки к шее. Пальцы опустились на затылок, нежно поглаживая, лаская. — Я никогда не причиню тебе вреда, никогда.       Обычно ему нравилось, когда его боялись, страх давал ему ощущение власти. Но не с ней. В её глазах он хотел читать совсем другое. Он хотел уберечь её от всех невзгод этого мира, а она хотела защититься от него самого.       Элизабет молчала, не зная, что ответить. Низкий шёпот гасил нервозность, слова теплом разливались по венам, сметали напрочь сопротивление, на которое и сил уже не оставалось.       Не дождавшись ответа, мужчина отстранился и отошёл.       — Давай позавтракаем. А потом я отвезу тебя.       По дороге домой Витторио был молчалив. Полный раздрай в эмоциях и мыслях вкупе с гнетущей тишиной окончательно доконали Элизабет. Чтобы хоть как-то отвлечься, она решилась нарушить молчание, заговорив на нейтральную тему:       — Как думаешь, Харриса осудят?       Мужчина едва заметно пожал плечами.       — Скорее всего, но не надейся, что ему дадут максимальный срок. У него все ещё есть связи. А ты знаешь, что случилось с его дочерью?       — С Шарлоттой? Я про неё давно не слышала.       — Она сейчас в психиатрической больнице, по соседству с моей сестрой. Какая ирония, обе пострадали от растлителей, только по-разному…       Презрительный тон, каким он отзывался о Харрисе навёл на мысль, что, может, не так уж и плохо, что он избавляет общество от таких как Джулиано или его подельников.       — Жаль её, — Элизабет теребила шарф, душивший её всю дорогу. — Все эти ужасы сломали Шарлотту.       — Такие как мисс Харрис, родившиеся с серебряной ложкой во рту, ломаются от первого же потрясения. Не думаю, что у её отца проснётся совесть, но он хотя бы почувствует всё то, что испытывали родные его жертв.       Витторио отвлёкся от дороги, окинув Элизабет быстрым взглядом. Не о Харрисе он сейчас хотел говорить.       Лихорадочный блеск глаз, прикушенная губа — девушка была в смятении. Она то мучила шарф у горла, то бесконечно вертела кольцо на пальце. Мучительно было осознавать, какие чувства он вызывал в ней.       — Ты жалеешь?       Она сразу поняла, о чём он. Отвернулась к окну и молчала весь оставшийся путь. Мужчина, остановившись возле её дома, откинулся на сиденье, вставил сигарету в зубы и поднёс огонь. Втянув дым, он поморщился, не испытав привычного удовольствия.       — Мне надо ехать, Элизабет.       Он молча смотрел, как она взялась за ручку, приоткрыв дверь. Витто отвернулся, поднёс сигарету ко рту, смотря прямо перед собой. В груди нарастало чувство пустоты, высасывая силы и вызывая горечь во рту.       — Витто, — он перевёл усталый взгляд на девушку. Она внезапно потянулась к нему, положила ладонь на щеку и провела большим пальцем по губам. Его сердце пропустило удар. Элизабет прошептала быстро, пока не успела пожалеть о сказанном, — я ни о чём не жалею.       Не оставив ему времени для ответа, она выскочила из машины и почти бегом скрылась в подъезде дома.       От Элизабет Витторио поехал прямиком в бильярдный клуб. Пройдя сквозь него и кивнув бармену, скучающему за стойкой, он распахнул дверь в накуренное помещение.       Нино сидел, уткнувшись в газету, и дымил сигарой, не обращая внимания на второго мужчину, сидящего на стуле в углу. Толстые пальцы нервно подрагивали, перебирая натянувшуюся на животе ткань пиджака.       Завидев вошедшего Витторио, оба подняли головы. Крупный мужчина встал. Он был одного роста с боссом, но шире раза в два. Витто спокойно снял пальто, повесил его на вешалку у двери, расположился в своём кресле и обхватил пальцами стакан с джином.       — Мистер Пьюзо, предупреждаю сразу, я пришел сам!       — Говори, Марио, раз уж пришел, — по лицу Витторио невозможно было прочитать, что именно он думал о неожиданном визите владельца самого большого борделя, принадлежавшего когда-то Франческо, а теперь отошедшего семье Энзо.       — Он был один, расспрашивал про вас, где вы бываете, где бывают ваши люди. Я ему сказал, что ничего не знаю! — Для такого телосложения у Марио был удивительно высокий голос.       Витторио поднялся со своего места, достал портсигар из кармана пиджака.       — Сигарету?       Собеседник несмело улыбнулся.       — Не откажусь, мистер Пьюзо.       Мужчина вытащил из портсигара одну сигарету и засунул в рот. Затем молча убрал его обратно в карман. В комнате повисла давящая тишина, разбавляемая лишь быстрым дыханием владельца борделя. Сделав шаг к Марио, Витто прошипел:       — Ты за дурака меня держишь?       Тот в страхе попятился назад.       — Мистер Пьюзо, я сказал как есть!       Итальянец продолжал наступать.       — Что он тебе пообещал?       — Ничего не обещал, я говорю правду!       Витто в ярости рванул вперед, хватая противника за горло, впечатывая его в дверь. Тот захрипел. Нино вскочил со стула, готовый вмешаться в любую секунду.       Витторио замахнулся и с силой обрушил кулак на рыхлое лицо. Голова противника со стуком ударилась о стену, он открыл рот в попытке закричать. Но тут же захлопнул, когда по щеке прилетела сильная пощёчина. На рассечённой кольцом коже выступила кровь. Витто продолжал удерживать Марио. Тот вскрикивал, цепляясь за руку молодого мужчины, царапая её в попытке оторвать от себя.       Внезапно Витто резко отпустил жертву, тот сполз на пол, хныча и хватаясь за разбитое лицо. Щека и глаз начали заплывать, в голове звенело.       — А теперь, Марио, расскажи, как всё было на самом деле.       Увидев, что к боссу вернулось спокойствие, напряжение отпустило и Нино, он опустился обратно на своё место. Надо будет потом расспросить, что на него нашло.       — Родольфо сказал, что убьёт меня, если я что-то скажу, — Витто поморщился от визгливых ноток в голосе здоровяка.       — Что именно ты ему рассказал?       Слушая рассказ Марио, Витторио продолжал методично стирать кровь с руки. Закончив, он повертел кольцо с резьбой, оставляя его так, чтобы случайно не повредить свою ладонь.       Выставив Марио, Нино наконец подал голос:       — Надо усилить охрану на открытии «Скай Тауэр».       — Пусть Дино займётся этим, — кивнул Витторио. — Нам с тобой надо найти, где залёг Родольфо.       Элизабет чувствовала лёгкое головокружение, стоя в толпе зевак перед зданием суда. Заседание вот-вот должно было начаться, но их всё ещё не пускали внутрь.       Она увидела, как из дверей вышел высокий полицейский и поднял руку вверх, призывая к тишине.       — Заседание суда не состоится ввиду того, что подсудимый, советник Харрис, сегодня утром покончил с собой.       Толпа взорвалась криками. Журналисты сразу застрочили в блокнотах, начали выкрикивать вопросы в попытке добиться подробностей.       Элизабет пробиралась через толпу, пытаясь высвободиться из тисков людской массы. Публика недовольно ворчала, толкаясь и напирая. Не прекращая извиняться, Элизабет наконец-то выбралась и, отойдя подальше, закурила. Против воли ей было жаль советника, жаль его дочь.       Задумчиво выпуская дым, она смотрела на отражение быстрых облаков в глубокой луже под ногами. Вдруг гладь воды нарушили коричневые ботинки из кожи ручной выделки. Подняв голову, она наткнулась на мягкий взгляд светло-карих глаз Эдмунда Дэвиса.       — О, Эдмунд, — она устало улыбнулась, — ты, конечно, тоже здесь.       — Привет, Элизабет, — она так давно не слышала его голос, мягкие интонации которого сразу пробудили в ней бурю воспоминаний о самом счастливом периоде жизни. — Смотрю, тебе нелегко дались последние новости. Может, выпьем чего-нибудь и поговорим?       — У тебя были полгода, чтобы встретиться и поговорить, но ты так и не нашёл времени. Извини, сейчас я спешу.       Она развернулась и быстро зашагала по улице, оставляя человека, которого когда-то считала своим другом, смотреть ей вслед.       Тем же вечером Элизабет с Дженни сидели в её квартире и болтали.       — Я так и не решила, в чём идти к матери Бобби. Надо что-то совсем скромное, а у меня в гардеробе такого почти нет.       — Посмотри в моём, — Элизабет налила колу в два стакана и отдала один подруге. Взяв пачку сигарет, она вынула одну и прикурила. Пальцы отчего-то дрожали. — У меня тоже нет подходящего платья для вечеринки, я всё-таки решила принять приглашение.       Дженни щелкнула пальцами.       — Я так и знала, что ты пойдёшь! Пойдём завтра по магазинам, выберем что-нибудь сногсшибательное, чтобы твой итальянец не устоял, раз уже он тебе так нравится.       Элизабет нервно рассмеялась.       — Только не вздумай ехать к нему после вечеринки.       — Когда это ты у нас стала такой поборницей морали?       — Я без пяти минут невеста. Так что пора надевать маску добродетели.       Когда Дженни ушла, девушка принялась убирать со стола. Мысли неслись вскачь, перескакивая с прошедшей ночи на сегодняшнее утро, затем на предстоящую вечеринку. Сердце то замирало от страха, то начинало биться с удвоенной скоростью от ожидания новой встречи с Витто. Она уже смирилась, что он для неё не мимолетное увлечение — слишком глубоко проник в её сердце и душу. Она видела, как сверкнули его глаза, когда она сказала, что не жалеет. То, как он говорил с ней, как смотрел на неё, как был нежен этой ночью — она не могла не верить ему.       Взгляд упал на блокнот с записями и вырезками. Не глядя пролистнув страницы, она закрыла его и решила выбросить после встречи с Витторио, чем бы она не закончилась. Элизабет внезапно осознала, что больше не хочет ничего знать о его делах. Никакие его поступки не могли отменить того, что она чувствовала к нему, так зачем тогда мучить себя и его?       От раздумий её отвлёк стук в дверь. Дженни уже давно ушла, и время было позднее. Сердце девушки моментально провалилось куда-то вниз, виски сжало, как в тисках. От страха она не могла открыть рот. Она осторожно подошла к двери и прислушалась.       — Лиззи, да открой ты, я забыла заколку для волос!       Элизабет распахнула дверь, Дженни улыбалась на пороге. Найдя заколку и вернув её дрожащими пальцами, девушка закрыла дверь. Сползла по ней вниз, закрыла глаза руками и сидела так какое-то время, пытаясь унять сердцебиение.