Разделённые. Книга первая

            — Привет, Биг Бро! — к Микеланджело со всех сторон тянулись руки сослуживцев. Вышли встречать маленький самолётик на взлётное поле. Мутант с наслаждением раздавал привычные «пять», кому-то крепко сжимал ладонь. Девушкам, несмотря на форму и погоны, дурачась, легко целовал руки. Они звонко смеялись, отпуская шуточки вслед зелёному парню. И внешность его ничуть не смущала никого в секретном подразделении армии, базировавшемся в одном из южных штатов. Грег вышел из ворот ангара, насмешливо наблюдая за триумфальным (хоть и омрачённым неудачей) возвращением друга и, так уж вышло, подчинённого.       — Мне иногда кажется, что ты не солдат, а какая-то кинозвезда!       — Знаешь, кэп, если ты в следующий раз расстелешь под самолётом красную дорожку, я не откажусь. И даже, пожалуй, не удивлюсь, — засмеялся Микеланджело, хлопнув друга по плечу. Снял тёмные очки, обернулся на взлётку. Лицо стало сосредоточенным. — Пойдём, выпьем чего-нибудь. Я хочу побыть в штабе до темноты.       — Надеешься что-то узнать? — Грег понимающе кивнул.       — Надеюсь, что Камилла что-нибудь узнает, — усмехнулся Майки. — А может, и я что услышу. Меня на ковёр ещё не звали?       — Твой электронный отчёт произвел фурор, — заметил капитан. Майки кивнул, решив отложить расспросы — информация не для чужих ушей.       Друзья направились в кабинет Грега, небольшую комнатку со стеклянными панелями вместо одной из стен. Капитан, войдя, предусмотрительно опустил жалюзи, скрывая их от любопытных глаз. Окна тоже закрыл, погружая комнату в приятный полумрак. И уселся в кресло. Микеланджело рухнул на кожаный «честерфилд» , с наслаждением вытянув длинные ноги: засиделся в самолёте, даже несмотря на его приличные скорости и довольно быстрое возвращение домой.       Во время многочасового перелёта Микеланджело успел всё. И составить отчёт по проведённой (и проваленной) операции. И провести аудиоконференцию с руководством штаба, рассказав о случившемся. И вдоволь натрепаться с капитаном Грегом Вильямсом. Грег был старше Майки всего на пять лет и вне построений, тренировок и штабных заседаний, словом, в неформальной обстановке они вели себя друг с другом запросто. Поудобнее устроившись в кресле маленького серебристого самолёта, Микеланджело рассказал ему чуть-чуть больше, чем всем остальным — то, что почувствовал, находясь на задании. И, хотя всё уже было вроде как обсуждено, говорить, видя друг друга — совсем другое дело.       — То есть с национальностями ты более-менее определился? — спросил Грег. — А почему не озвучил во время совещания? И, как я понимаю, не упомянул в отчёте?       — Не знаю. Мне показалось, что этого делать не нужно, — неожиданно даже для самого себя отозвался Майки. Хотел выкрутиться, но не стал. Сказал правду.       — Значит, славяне и кельты? — Грег ухмыльнулся, мутант повторил его усмешку. — Ты уверен?       — Слушай, распознавать ругань довольно просто, тут не ошибёшься. Слово «падла» мне известно, — Микеланджело усмехнулся. — А чувак в роботе говорил с явным акцентом. Скорее всего, работает на «Изумрудные острова». Хотя такие изысканные технические заморочки… Не знаю, как-то никогда не видел подобного в их военной промышленности. Может, конечно, наёмник?       — Если бы это был, например, японский конструктор, то какой смысл нанимать им ирландского оператора? Посадили бы своего, доморощенного, — фыркнул Грег. Поднялся, подошёл к маленькому столику в углу кабинета. Налил два стакана содовой, один протянул другу. В кресло не сел, устроился на краю стола. — Интересный, конечно, расклад.       — А что там в штабе делается? — Майки смотрел на него внимательно, ожидая.       — Забегали, как ужаленные, после твоего отчёта. И мне кажется, они в курсе, кто это был. Только не ожидали, что эти парни выступят против тебя. В смысле — против клана Фут. Такое ощущение, что их вмешательство — полнейшая и неприятнейшая неожиданность.       — Как и для меня. Знаешь, что больше всего не понравилось? — Майки взглянул на товарища. — Они слишком похожи на меня по габаритам. Я бы даже сказал, что это — такие же парни. Мне бы хоть какое-то доказательство… Но у ниндзя морда была чёрным под маской перемазана, не поймёшь. Солдат запакован в форму от пяток до макушки и ещё в шлеме с отражающим стеклом. Эриннах весь в обтягивающем комбезе и металле…       — Вместо того, чтобы обсуждать украденную сыворотку и проваленную операцию, мы говорим о каких-то типах, которые вмешались и сорвали всё дело, — заметил Грег.       — Именно поэтому мы о них и говорим, — Майки глотнул содовой. — Напомни, кто в последний раз так обводил меня вокруг пальца! Кстати. Раз уж ты напомнил. Вы тут каким фигом занимались, пока я мотался в Лиссабон? Вычислили, где базируется клан Фут?       — Нет. Наши аналитики пробивают город за городом, но иногда создаётся ощущение, что клан — просто фантазия разведчиков. Я сам поговорил с парнем, который первым засёк их в Миннесоте. Он утверждает, что эти ребята носят чёрные комбинезоны с нашивкой в виде красного цветка или языка пламени, выглядят, как ниндзя из комиксов, и вообще на пути им лучше не попадаться.       — Он же попался? — справедливо заметил Микеланджело.       — Так его и отпустили с устным сообщением. Чтобы мы не лезли, все равно бесполезно, — Грег самодовольно усмехнулся. — Слишком много на себя берут!       — И, тем не менее, мы их до сих пор не нашли, — мутант покачал головой. Вздохнул. — Абсурд! Вы не пробовали поднимать все китайские и японские кварталы? Если они претендуют на звание настоящих якудза, где ещё им скрываться, если не среди своих?       — Ими занялись в первую очередь. Видимо, на это был расчёт — пустить нас по ложному пути. Потому что ни облавы, ни обыски не дали ничего. Они не контачат со своими — если это действительно «свои». Говорю тебе, у нас ничего, кроме устного описания разведчика и того, что опытного военного за несколько часов запугали, как сопливую школьницу. Уверен, что наши попробуют зайти с другой стороны. Для начала поднимут на уши весь цивилизованный мир, чтобы выяснить, с кем ты встретился сегодня ночью. Кажется, они тоже бросили самые лучшие силы на то, чтобы защитить сыворотку.       — Защитить или выкрасть? Я так и не понял, — усмехнулся Микеланджело. — Судя по фразе солдата «Сыворотка моя», он не собирался ею делиться. Интересно только, как сразу четыре державы и футклановцы сумели выяснить, что сыворотка перебазировалась в Лиссабон вместе со всеми учёными и лабораторией.       — Пока что я могу ответить тебе только одно, — насмешливо отозвался Грег.       — Хрен знает? — рассмеялся Майки.       — Хрен знает, — подтвердил капитан.       — Это звучит почти как тост, — мутант, подняв стакан с содовой, выпил до дна и поднялся. — Я побуду в штабе до вечера, потом поеду домой. Насколько знаю, мне на завтра положен отгул. И я намерен им воспользоваться.       — Ты? Выходным? — Грег с искренним удивлением взглянул на друга.       — Да. Имею право!       Микеланджело подъехал к дому. По правилам и уставу, жить ему полагалось на территории военной базы. Хотя бы потому, что Майки считался не просто солдатом-призывником, а собственностью армии Штатов, так как был существом, «полученным в результате лабораторных опытов для поддержания правопорядка на территории государства и за его пределами». Но к мутанту так никто никогда не относился. Он рос сначала на специальной охраняемой территории среди врачей и учёных, которые наблюдали за ним и за его состоянием. Его учили, лечили, кормили и тренировали. Всё, что предлагали мутанту, преподносилось в виде увлекательной игры, и мальчишке было интересно поскорее оказаться среди взрослых парней. С учёными ему делать было нечего — он и так был лучшим во всём, что касалось физических нагрузок и игр на сообразительность. А посоревноваться с настоящими вояками ох как хотелось! Кроме того, ему исподволь привили мысль, что он — единственный в своем роде, уникальный и непобедимый. И Майки поверил в это. Настолько, что действительно оказался лучшим.       В возрасте пятнадцати лет его переселили в казармы, где началась военная подготовка уже по полной программе. Майки было не привыкать ни к нагрузкам, ни к смене людей вокруг. Ни к реакциям на него окружающих. Он отдавал себе отчёт в своей инаковости, однако знал, что он один, пусть и с зелёной рожей, стоит десяти. Благодаря уверенности и харизматичности, чувству юмора и лёгкому, незлобивому характеру вокруг него всегда было много людей. Новобранцы быстро переставали сторожиться монстра. Не было среди них никого, кто держал бы для Майки камень за пазухой. Он был удачлив — и никто ему не завидовал. Он был отзывчив — и быстро обрастал связями и знакомствами. Он был уникален — и заполучить его в друзья желали многие.       Мечтать о личной жизни Майки себе запретил. Он прекрасно понимал, что нужно обладать на редкость специфическими вкусами, чтобы увлечься мутантом. Поэтому поначалу сторонился всех военных-девушек, будь то радистки, лётчицы, медсёстры или персонал столовой. Однако был приятно удивлен, видя, что девчонки не воротят нос от зелёного парня. И тогда решил, что и с ними стоит быть попроще. Поражённый, понимал, что сократить дистанцию не отказались многие. То ли в поисках экзотики, то ли он действительно оказался хорош… Только в раздевалке на дверце шкафчика мутанта через трафарет были набиты краской звездочки. По количеству соблазнённых девчонок.       Когда ему исполнилось семнадцать, мутант впервые в жизни попросил что-то для себя. Ему захотелось хотя бы недолго быть одному, а в казарме это было попросту невозможно. Уйти с базы ему, конечно, не позволили. Но переехать в собственное жилье — пожалуйста. Мутант выбрал самый отдалённый сектор на территории, чтобы иметь возможность кататься по шикарным дорогам внутри базы на коллекционном «Chevrolet Impala». Какое-никакое, а всё развлечение. Машины ему нравились, руководство Микеланджело благоволило, так что проблем с этим вторым маленьким желанием не возникло. Других хотелок у мутанта не было. Да и кроме собственного желания нашлась ещё одна причина. На дверце шкафчика появилась новая звёздочка, обещавшая продержаться дольше остальных.       Словом, у Микеланджело оказалась идеальная жизнь. Он занимался любимым делом и был в нём лучшим. У него был свой дом, в котором он мог скрыться от посторонних. У него была девушка, не замечавшая его врождённого уродства и костяного панциря. Был друг и была толпа приятелей, среди которых он всегда оказывался в самом центре внимания. Были солнцезащитные очки-авиаторы от Bausch & Lomb. «Шевроле». Плазменный телек, микроволновка и забитый едой холодильник. «Американская мечта», ухмылялся Грег. Что ещё было нужно для счастья?       …Майки подъехал к дому. Выйдя из машины, постоял в сумерках на дорожке, вдыхая терпкий, развеянный в воздухе аромат наступающей осени. Взглянул на подстриженный, как под линейку, газон. Улыбнулся, входя в дом, в темноте шаря по стене в поисках выключателя.       — Мяф!       — Блин! — от неожиданности он едва не выпустил из рук коробку пончиков.       В спальне зажёгся ночник, и мутант понял, что свет люстры ему, похоже, не понадобится. Скинул берцы. Очки и куртку небрежно бросил на банкетку у входа. Вошёл в спальню. В кровати, изогнувшись, как хищная кошка, растянулась Камилла. В каких-то леопардовых тряпочках, которые, по идее, должны были что-то скрывать. Но только ещё больше открывали. Девушка страстно любила пин-ап . И всегда сама выглядела, как только что отрисованная картинка. Причём было неважно, идёт ли она по штабу в военной форме или готовит ужин в кружевном фартучке. Искусно завитые, безупречно уложенные кудри, яркий макияж, высокая грудь и осиная талия… да что тут описывать. Микеланджело, привалившись плечом к дверному косяку, усмехнулся.       — Ты не боишься, что у меня от такого количества сладкого начнётся диабет? — кивнул на неё, потом на коробку пончиков.       — А я украду в медицинском отсеке белый халатик и вылечу тебя, — мурлыкнуло видение.       Микеланджело рассмеялся. Окажись на его месте кто-нибудь из казарменных парней, им бы туго пришлось. Во всех смыслах. Многие и так слюни пускали от зависти (и, как подозревал мутант, не только слюни) при виде Камиллы. Однако повезло именно ему. Но…       — Я поставлю чай, — он мягко улыбнулся.       Камилла легко соскользнула с кровати, подошла к нему. Снизу вверх заглянула в глаза. Невинно и заботливо. Но Майки не обманывался, потому что тонкие пальчики одной руки осторожно, чтобы не спугнуть, наматывали цепочку с жетоном. Вторая ладонь ненавязчиво поглаживала его поверх жёсткого военного ремня. Камилла его не отпустит. По крайней мере, так просто. Микеланджело мягко отстранил её руку.       — Прости, детка. Я не в настроении. И сегодня только разочарую тебя, — склонившись, поцеловал белый лоб.       — Настроение можно поднять, — тёплая ладонь легла на «молнию» армейских штанов. А через мгновение щёлкнула пряжка ремня. Майки подумал, что было бы неплохо отвлечься, особенно когда так соблазнительно предлагают. Но неожиданно перед глазами снова возникли клешни робота, громадная фигура солдата, проворный ниндзя. Колба с сывороткой. И он понял, что нет, не отвлечётся.       — Разве что домкратом, — усмехнулся мутант. Взглянул на неё уже без улыбки. — Без обид. Я сегодня обосрался по полной, а это совсем не распаляет эротические фантазии. Да ты и сама наверняка всё знаешь, раз приехала поддержать мой упавший дух.       Её привёз из штаба кто-то из коллег. Раз Камилла без машины, значит, рассчитывала, что Микеланджело может захотеть напиться и ему потребуется компания. Раз в леопардовом белье — собиралась начать успокаивать в постели. На кухне наверняка остывала в коробке любимая сырная пицца. Словом, девочка умная, подготовилась. Одного не учла. В этот раз Микеланджело не хотелось ничего: ни пить, ни заниматься любовью, ни набивать до отвала пузо. Он бы не отказался от чашки горячего чёрного кофе и пончика. И — одиночества.       Камилла не стала настаивать. Профессиональный психолог и физиогномист, она немедленно считала всё, что ещё не было сказано, и покорно отступила к комоду. Привычно вытащила из ящика футболку Майки, натянула, завязала узлом под грудью. Слишком просторная, одежда соскользнула, обнажая гладкое плечо. То, что на других смотрелось бы нелепо, на Камилле выглядело не хуже, чем брендовая шмотка от известного дизайнера. Мутант только подумал, что она — как Монро . А девушка, пройдя на кухню, по-домашнему уютно закрутилась у плиты, включая чайник, перемалывая кофейные зёрна.       Микеланджело последовал за ней, поставил коробку пончиков на столешницу. Сам опустился на стул, потянулся. И взглянул на неё. Камилла точно высчитала затянувшуюся паузу и сказала:       — Конечно, знаю. Это совершенно секретная информация, и я могу предстать перед судом, если разглашу её. Но сегодня были отправлены три срочные сообщения и несколько не очень срочных.       — Изумрудные острова? Славяне? Третье куда, в Страну восходящего солнца?       — Да.       — Остальные — правительствам стран с требованием не оказывать поддержку клану Фут?       — Разумеется.       — Тебя отдадут под суд, — вздохнул Майки насмешливо.       — Нет. Я ничего тебе не говорила, ты сам догадался, — она лукаво взглянула на парня, обернувшись. И неожиданно перестала улыбаться. — Они знают, кто эти ребята. И их появление в твоём отчёте вызвало настоящую панику. Если я всё поняла правильно, эти трое должны быть мертвы. Причём очень давно. Руководство заперлось для экстренного совещания сразу же, как только ты отключился со связи. Единственный, кого не захотели видеть в зале, Грег. Несмотря на то, что именно он командует спецподразделением и занимался подготовкой всей операции. Догадываешься, почему?       — Потому что мы дружим. И то, что он мог там услышать, ни при каких обстоятельствах не должен узнать я, — Микеланджело покачал головой. Откинулся на спинку стула, задумчиво протянул, — будет забавно, если эти парни такие же. Если они мутанты. Как я.       — О, нет, — Камилла усмехнулась, подходя. И легко оседлала его. Не встретив сопротивления, придвинулась ближе, прижалась к пластрону под тонким трикотажем борцовки. Прошептала: — Таких, как ты, больше нет!       Микеланджело слабо улыбнулся. Тёплая кожа женских стройных ног на его бёдрах. Нежные руки на плечах…       Да фиг с ними, с кофе и пончиками!