Разделённые. Книга первая

      Полдня прошло в какой-то странной, агрессивной суете. Потребовались почти сутки, чтобы все следы присутствия черепах на базе во Флориде были устранены. Каждый из мутантов получил короткую записку от посредников: вести себя крайне осмотрительно, без нужды не высовываться. Никаких необдуманных действий, особенно направленных на Ороку Карай и её фирму. Никаких случайных выпадов, которые не дадут результатов. Донателло понимал, что это — лучшее, чем мог завершиться произошедший инцидент. Можно сказать, им всё сошло с рук. Рафаэль активно высказывал своё недовольство. Микеланджело психовал, но, в отличие от Рафа, достаточно пассивно. И только Леонардо превратился в молчаливого, верного союзника, понимая ситуацию правильно, как и Донателло.       Первой проблемой при переезде в штаб-квартиру оказалось добудиться страдальцев, топивших горе в вине. Войдя в хвостовой отсек, Донателло и Леонардо одновременно сморщились, такой тут стоял тяжёлый дух. Опустошившие за ночь бар самолёта, черепахи спали на полу, привалившись друг к другу и замотавшись в плед. Учёный и ниндзя, глядя на них, подумали разное. Донателло понял, что придётся тащить мутантов до машины на себе. Леонардо тихо порадовался, что военные не поубивали друг друга и, кажется, даже смогли допиться… в смысле, договориться.       — Какого черта я в это ввязался? — пыхтя, Донателло попытался поднять Микеланджело (тот только застонал, но не проснулся).       — Все мы здесь оказались не по своей воле, так что придется справиться и с этим, — Леонардо осмотрел Рафаэля, как-то удивительно ловко, опустившись на колено, закинул его руку себе на шею и не без труда, но поднял солдата. Раф всхрапнул, качнул головой, разлепил сонные, расфокусированные глаза.       — Что происходит?.. — пробормотал он.       — Нам дали добро. Переезжаем. Не волнуйся, — отозвался Леонардо. — Можешь стоять?       — Могу. Да отпусти ты, — вяло сопротивлялся Рафаэль. Покачнулся, но удержался на ногах и уже увереннее отодвинул от себя руки Леонардо. Потёр ладонями лицо. — У меня сейчас разорвётся голова. И, похоже, меня кто-то отымел в горло раскалённой кочергой… Отвратительное пойло! Мне ещё ни разу не было так плохо…       Леонардо, вздохнув, ушёл. Вернулся, неся два стакана прохладной воды. Один протянул Рафаэлю, и тот с наслаждением залпом его осушил. Второй придержал, ожидая, пока Донателло разбудит Микеланджело. Учёный насмешливо фыркнул.       — Ты был бы отличной женой, Лео , — заметил он. И тут же смущённо кашлянул. — Извини. Привычка Рафаэля сокращать имена оказалась заразительна.       — Опять Рафаэль виноват, — пробурчал солдат. Покосился на стакан. — Дай ещё?..       — Ничего страшного, мне даже нравится, — улыбнулся Леонардо. Отдал стакан Рафу. — И это удобно. Мало ли что случится, звать полным именем «Леонардо» — слишком длинно. Так что, если хочешь, можешь называть меня Лео. А теперь будь добр, постарайся всё-таки добудиться Майки. Мы же не можем бросить его в самолёте.       — Не надо меня будить… вы так орёте, что у меня вот-вот лопнет мозг… — прошептал Майки, медленно открывая глаза. Огляделся. Наткнулся на Рафаэля и сморщился. — А тебя я вообще ненавижу.       — Я думал, ты меня вчера простил, — заметил Раф.       — Это был не я. Это вискарь. У него к тебе не было претензий. А у меня до сих пор есть… Дайте пива? Я сейчас сдохну…       — Даже в горе неплохо бы знать меру , — ровно сообщил Донателло. Дождался, пока Леонардо принесёт воды. Наблюдая, заметил: — Зачем было напиваться до животного состояния? Можно было пригубить вина, поговорить… Впрочем, кому я это рассказываю. Будьте так добры, сделайте последнее усилие. Поднимитесь и дойдите до машины. Там можете продолжить спать и пускать слюни. Нам пора отсюда уезжать.       Рафаэль и Микеланджело неприязненно взглянули на учёного, Леонардо только слабо усмехнулся. Похоже, происходящее казалось ему чем-то достаточно неплохим. Донателло вообще заметил, что ниндзя во всем старается искать только положительные моменты. И сейчас он надеялся, что откровенные разговоры и совместно выпитое как-то сблизят мутантов. Учёный на этот счёт никаких иллюзий не питал…       Микеланджело и Рафаэль действительно последовали совету Донателло и проспали почти весь день. Сначала в машине, а потом в штаб-квартире. Завалились на широкий матрас и через несколько минут уже храпели на два голоса.       Такого комфорта, как во Франции, в Нью-Йорке им предоставить не смогли. После того, как черепахи засветились во Флориде, уже поджидавшие их апартаменты секретным службам пришлось срочно сливать. Всё, что успели адаптировать — огромное чердачное помещение в Бронксе, в районе, куда благополучные граждане почтут за лучшее не соваться. А местным безразлично, кто обитает за обшарпанными запертыми дверьми. Кроме того, черепахи получали возможность покидать убежище по пожарной лестнице, а также имели ходы отступления по крышам. То, что не было достаточного комфорта — мебели и привычной бытовой техники, мутантов мало занимало. Донателло волновало, чтобы помещение оснастили его оборудованием — а это сделали. Робот «Нимфа» стоял в своих коробках в дальнем углу. Компьютеры и рабочий стол для учёного подготовили. На этом пожелания гения завершились. Почти.       — Поверить не могу… — он обошёл чердак по периметру, заглянул даже в ванную. Особенно пристально осмотрел крошечную неказистую кухню. Леонардо подошёл к гениальному мутанту. Вид у того был растерянный.       — Что-то не так?       — Они даже не удосужились поставить кофемашину! Я… я не смогу работать в привычном ритме без кофе! Я… чёрт-те что!       — У тебя что, зависимость? — улыбнулся Лео, но Донателло шутки не оценил, рыкнул:       — Да, у меня зависимость! Я же просил подготовить всё так, чтобы я смог нормально работать!       — Не нервничай, что-нибудь придумаем, — Леонардо ободряюще кивнул учёному.       Ему самому чердак очень понравился. Здесь было просторно, а днём через световые фонари и мансардные окна лился тёплый солнечный свет. Ниндзя уже представлял, как уединится на дальнем конце помещения в снопе золотистых лучей для медитации. Кроме того, здесь оказалось довольно места для физической подготовки.       Леонардо уже успел соскучиться по продолжительным, вдумчивым тренировкам. Пока что всё было на бегу, без системы, нахрапом. Для него — слишком внезапно и слишком глупо. Было странно действовать без плана, без предварительной подготовки и проработки задания. То, что произошло на базе, ниндзя очень не понравилось. Как какие-то тупые громилы, они выскочили из самолёта, кинулись в разные стороны. За полчаса Донателло и Рафаэль успели перестрелять оставшихся на базе. Мутант не знал, сказали ли об этом Микеланджело или нет: на Рафаэля напали двое в ангарах, потом Камилла. Донателло, прикрывая спину Майки, отстреливаясь, уложил ещё одного. Леонардо в этом плане, если можно так сказать, повезло больше: он никого не встретил. Никого живого. Потом они снова оказались в самолёте, снова летели… Почти сутки провели, ожидая, когда их выпустят, наконец, на землю и дадут работать дальше.       Все это казалось ниндзя полнейшей дикостью. Его учили: настоящий воин должен оставаться в тени, быть стремительным, незаметным. Выполнять работу чисто. И без лишних, ненужных жертв. А это оказывалось невозможно — если бежать, вытаращив глаза, вот так, на дурачка. Леонардо прошёлся по чердаку, остановился, подняв голову к солнцу и закрыв глаза. «На дурачка»… В последнее время он слишком часто ощущал себя дураком.       Мастер Йоши никогда не создавал иллюзий вокруг своего ученика. Он ни разу не сказал Леонардо, что мир, в котором мутант обитает, идеален. Он не прививал ему мысли о вселенской чистоте. Леонардо, с юношества ставший одним из лучших тайных убийц своей страны, не верил в ангелов, фей и радугу через всё небо. Он знал, что такое смерть. Он нёс смерть. Он был уникален и поэтому почти незаменим. И сейчас, оказавшись в такой странной компании, совершенно (впервые в жизни!) растерялся. Эти существа были странными. Особенно Донателло и Микеланджело. Особенно Микеланджело.       Будучи воином, он по-прежнему верил не в разум, а в порыв. То, что случилось на базе, было страшно. Но Леонардо знал, что, окажись он на месте Майки, он бы никогда не потребовал лететь на помощь своим. Потому что сигнала не было, потому что у него был приказ — совершенно другой. И ниндзя отдавал себе отчёт: даже если бы угроза нависла над горячо любимым мастером, он бы… он бы делал то, что должно, а не то, что велит ему сердце. Как ни странно, в этом Рафаэль был с ним очень схож. Он мог бы послушаться Майки и не стрелять в женщину. И тогда у них оказалось бы два трупа: сам Майки и, возможно, Раф. Потому что Камилла, обернувшись, застрелила бы и его. Сердце Рафаэля оказалось против убийства. Но голос разума победил — и они четверо до сих пор были в порядке. Все возможные «бы» так и остались неосуществлёнными. А настоящее вполне устраивало Леонардо. И оказалось ему понятно. Кроме того, перед тем как действовать, Рафаэль мог спросить совета — как тогда, во Франции. Он не кинулся на Майки с кулаками за прослушку, он не избил его, потому что понимал — приказ. Есть приказ. Точка. И это не позволяло мутанту давать личные оценки своим спутникам. Или… или он просто не считал нужным демонстрировать своё отношение к кому-то из них. Кроме, пожалуй, Донателло.       Веки Леонардо дрогнули. Но годы практики помогли мутанту справиться с собой, усмирили внутреннее волнение; два глубоких вдоха, два медленных выдоха. Ниндзя знал причину: Донателло ему не нравился. Не потому, что не был воином, и не потому, что Леонардо считал его сферу знаний ненужной или неважной. Вовсе нет. Поначалу учёный вызвал искреннее уважение и даже восхищение ниндзя. Пока тот не понял, что мутант для достижения своей цели готов был пойти на подлость. И то, что все остальные оказались на это не способны, кажется, здорово бесило Донателло. Ни Леонардо, ни Раф, ни Майки, заключив соглашение, даже подумать не могли о том, чтобы подставить кого-то из команды под пулю. Просто так, чтобы избавиться от одного конкурента. А гениальный мутант мог.       Но Леонардо не позволял себе принять однозначного решения насчёт учёного. Донателло лечил Микеланджело (хотя мог этого не делать, рана была не опасна). Донателло отправился к нему с разговором (хотя мог не вмешиваться и позволить Майки преследовать Рафаэля и даже избавиться от него). Донателло признался в том, что готов был подставить военного (хотя этого Майки точно никто бы не сказал). Словом, поведение его было неоднозначным. И Леонардо понимал, что ещё не всё потеряно и что мотивы, руководящие учёным, можно изменить. То ли сказывалось его воспитание, то ли страх, то ли что-то ещё… Это предстояло выяснить.       — Хотел бы я обладать способностью спать стоя, — заметил неприязненно учёный, взглянув на Леонардо. Уселся за компьютер, весь какой-то помятый, недовольный. Ниндзя, открыв глаза, обернулся к нему.       — Я не спал. Это — духовные практики.       — И что, помогает? — поинтересовался без особого интереса.       — Да. Хочешь, покажу тебе, как это делается? — Леонардо добродушно наблюдал за гением. Он понимал, что тот откажется, знал, что Донателло не воспринимал подобные вещи всерьёз. И не удивился, когда тот предсказуемо фыркнул:       — Нет, благодарю. Предпочитаю твёрдо стоять на ногах и не витать в нирванах. Мы не в том положении, чтобы расслабляться, да ещё подобным образом. И, если твоя медитация может подождать, я бы предпочёл, чтобы мы занялись проработкой дальнейшего плана действий.       — А Майки и Раф? Пусть спят?       — Давай договоримся, — Донателло взглянул на Леонардо серьёзно. — Я не вижу смысла привлекать их к разработке стратегических решений. Микеланджело и Рафаэль — они силовики, но и только.       — Не согласен, — спокойно возразил ниндзя. — Они работали всегда в одиночку. И не по какому-то сценарию, придуманному в штабах. Обоим часто приходилось действовать в сложных ситуациях. Самостоятельно. И самостоятельно принимать решения. Будить их я, конечно, сейчас не буду, потому что это бессмысленно: с такой головной болью они едва ли что-то путное сообразят. Но в целом — ты не должен снимать их со счетов.       — Ладно, хорошо, пусть будет по-твоему, — отмахнулся Донателло, видимо, утомлённый спором. — Будем работать?       — Да, конечно, — Леонардо придвинул стул и устроился рядом с учёным.       — Отлично. А теперь слушай. Мне удалось узнать следующее. Агент клана Фут, который выкрал сыворотку, до сих пор находится в Гонконге. Вёл он себя очень тихо и неприметно. Но вчера выходил на связь. Звонил в фирму Ороку Карай, всего на десяток секунд, очевидно, сообщение содержало несколько слов и не нуждалось в ответе. Для звонка воспользовался линией связи транспортной компании. А принадлежит эта компания человеку по имени Ороку Саки.       — Родственник? Брат? Или он… её муж? — Леонардо сам не понял, почему вдруг запнулся, с трудом произнеся это слово. Смутился, но Донателло, кажется, ничего не заметил.       — Судя по данным на этого человека, он её отец. Семья бизнесменов. Создал одну компанию, дочь — другую. Причём фирма, занимающаяся поставками воды, не «дочерняя», она не имеет никакого документального пересечения с транспортной компанией. Опять же, всё чисто, всё совершенно открыто. И ни к чему не придерёшься. Если бы не этот звонок, мы бы не скоро обнаружили связь её отца с происходящим. А теперь я резонно предполагаю, что она — эта связь — есть.       — Думаешь…       — Пока ничего не думаю, нужно сначала разобраться. Собрать всю картину целиком. Думать потом будем. Пока что у нас, кроме этого звонка, ничего на Ороку Саки нет. А поднять спецслужбы просто так мы уже не можем — один раз подняли, хватит.       — Но мы ведь не можем просто сидеть и ждать, пока хоть что-то произойдёт, — заметил Леонардо. — Всё равно придётся действовать. Вопрос — как. Можно попытаться его спровоцировать. Можно на него напасть. А можно просто наблюдать за ним.       — За кем наблюдать? — сонный, недовольный голос Рафаэля заставил мутантов обернуться.       Видимо, Раф после приезда так и не сумел толком уснуть. Повалялся в жёстком матрасе и всё. Сейчас он, заразительно зевая, прошёлся по новому убежищу. В компьютер Донателло даже не счёл нужным сунуться. Завозился на кухне, готовил растворимый кофе. Ученый спокойно наблюдал за ним, кивнув Леонардо: пусть закончит, подойдёт и послушает. Ниндзя был с ним согласен. Дождался, пока Рафаэль возвратился к столу, и с любопытством наблюдал, как тот поставил перед Донателло чашку с кофе. Невиданная забота со стороны черепахи обоих впечатлила. Но только Лео — со знаком плюс. Донателло брезгливо покосился на чашку.       — Что это?       — Кофе, — Рафаэль опустился в глубокое кресло рядом со столом и шумно глотнул.       — Откуда здесь кофе? Я обыскал всю кухню…       — Растворимый, банка стояла на полке.       Донателло, морщась, глотнул и, едва не позабыв все свои манеры, чуть не выплюнул обратно в чашку. Рафаэль, изогнув надбровную дугу, наблюдал. Леонардо покосился на него: психанет мутант или нет? Но нет, солдат оказался на удивление терпелив к капризам напарника.       — Почему он такой сладкий и… мерзкий?!       — Так с сиропом, — спокойно отозвался Раф.       — С сиропом? Я верно понимаю, что из бутылки? — Донателло взглянул на Рафаэля, тот выразительно покивал. Учёный сморщился, обернулся к Леонардо. — Занесите в протокол: он пытался меня отравить.       Леонардо насмешливо фыркнул, а Раф только закатил глаза и отвернулся, прихлёбывая раскалённый кофе. Недовольно проворчал:       — Так мне кто-нибудь объяснит, за кем вы собрались наблюдать?       — Предлагаю провести полноценное совещание, пересказывать каждому из вас всё сначала мне совершенно не улыбается, — раздосадованный учёный кивнул на спящего Микеланджело. — Будите его.