Разделённые. Книга первая

      — Мы не должны опускать руки! — уверенно произнес Леонардо, глядя Рафаэлю прямо в глаза. Микеланджело и Донателло только косились на них, не желая вмешиваться. Хотя бы потому, что ни один, ни второй не знали, что следует сказать.       — Кому это мы «не должны»? — Раф зверем смотрел на ниндзя. Сидел на полу, опершись локтями о колени, и снизу вверх, набычившись, изучал напарника. Судя по выражению лица, хотел зубами впиться ему в горло. Как минимум.       Леонардо понимал, что обращаться сейчас к Рафаэлю — все равно что подойти к голодному льву и пнуть его под зад. Он осознавал, что не те слова, не сейчас и не таким тоном нужно было говорить. Однако надеялся, что ему всё-таки удастся достучаться до здравого смысла присутствующих. Они как будто не понимали, что ни времени, ни права на отчаяние у них просто нет. Хотя бы потому, что за пределами канализации их ждала смерть. Она их всегда ждала. Но сейчас стояла где-то совсем рядом, так близко, что Леонардо, холодея от ужаса, казалось: он слышит её дыхание. И вместо того, чтобы помедитировать, успокоиться, прийти в себя и вообще подумать, что делать дальше, ниндзя вынужден был успокаивать их. Да, говорил только с Рафаэлем. Но чувствовал, как те двое ловят каждое слово. Жизнь готовила его к другому: убивать. А не восстанавливать душевное равновесие мутантов. Он был готов к сложностям. Смутно понимал, что даже к таким — непоправимым, на первый взгляд, безвыходным ситуациям. Но он был готов. А эти трое… Леонардо прикрыл глаза. Единственный, кто ему был сейчас нужен — Рафаэль. Необходимым оказалось встряхнуть именно его. Потому что он один ещё балансировал на какой-то грани, ещё не провалился в беспросветную апатию, ещё мог бы бороться, хоть сам этого и не понимал. А Лео, приученный смотреть глубже, в самую суть предметов, событий и людей, знал. Раф расстроился. Раф огорчился. Раф растерялся. Раф испугался. Но Раф не сдался.       — Если тебе легче от того, что ты произносишь очевидные вещи, то можешь продолжать. Пока не надоест. Ты знаешь, кому и что мы должны. В первую очередь — прямо сейчас! — друг другу и самим себе! Я тебе не нянька и не психолог. Прекрати ныть!       — Отцепись от меня! Сказал — не лезь! — огрызнулся солдат. — Мне не нужны ни твоя поддержка, ни твои советы! Отвали!       — Так и будешь сидеть в углу, таращась в темноту? Может, начнёшь ещё киношно раскачиваться, так, для трагизма? — Леонардо насмешливо сощурился. А про себя глубоко, обречённо вздохнул. Он поднимет Рафаэля на ноги. Прямо сейчас. Даже если для этого придется вывести мутанта из себя. Лео знал: так тоже бывает. Кому-то для принятия решения требуется покой. Кому-то — хорошая встряска.       …Утро началось для них в кромешной темноте. Первым проснулся Раф — услышал, как что-то копошилось во мраке, тяжело, устало. Привстал, силясь хоть что-нибудь разглядеть. Но глаза были непривычны, ничего различить не удавалось. Он легонько толкнул Микеланджело, но тот спал горячечным, крепким сном и от тычка не проснулся. Донателло слышно не было — то ли тоже еще не пришел в себя, то ли свалил в потёмках. И Рафаэль медленно, стараясь не шелестеть одеждой, полез в ножны — за ножом.       — Это я, — раздалось спокойное, тихое.       — Лео? Какого дьявола ты там скребёшься?! — рыкнул Раф. Но выдохнул, расправил плечи. И тут же сморщился от боли. От холода и неудобной позы тело затекло (привстав напряжённо на звуки, он этого не заметил). Саднили раны. Слабость, чудовищная слабость охватила всё его существо. Ничего не хотелось, только завалиться обратно, затихнуть и сдохнуть. Но Рафаэль заставил себя сидеть спокойно. Как мог, медленно, осторожно потягивался.       — Я был на нашем чердаке. Принёс ноутбук и чемоданчик Донателло. Оружие — весь арсенал, какой сумел. Кое-что из одежды и из еды. Ваши личные вещи — все четыре рюкзака.       — Ты чё, ишак двужильный? — ошеломлённый, восхищённо протянул Раф.       — Нет, к сожалению. Таскал короткими перебежками. От чердака до люка часть сумок, потом возвращался за остальными. И так до этого подземелья. Заодно пытался присмотреть место получше, но ничего не нашёл. Везде очень мокро. Здесь теплее и суше всего, рядом проходит теплотрасса . Единственное, что у нас есть сейчас — тепло. Но, думаю, Донателло что-нибудь придумает — в тоннеле под потолком в гибких гофрах проходят провода. Наверняка электрические сети.       — Почему ты так сказал? — сухо поинтересовался солдат, таращась в темноту, туда, откуда звучал голос ниндзя.       — Что именно?       — Что Донателло придётся что-нибудь придумывать. Мы что, не вернёмся на чердак? Там засада?       — Нет, засады там нет. Но и чердак, боюсь, уже не наш. Нужно разбудить остальных, я всё расскажу. Не хочу повторять дважды. Есть новости. И они очень плохие.       Рафаэль ничего не спросил. Пошарил рукой справа, задергал штанину спящего. Микеланджело не сразу, но зашевелился, еле слышно застонал. Потом задвигался, садясь. Шуршала одежда, доносилось неровное дыхание. Кажется, мутант был серьёзно ранен. Леонардо ждал, и Рафаэль потянулся влево, ища Донателло. Тот спал в отдалении, свернувшись, основательно замерзнув. Рядом грудой лежал поломанный робот — видимо, учёный умудрился полностью снять свои механические доспехи. Раф сначала напоролся во мраке на детали, ахнул, чувствуя, как острая грань чего-то порезала ему руку. Поэтому Донни достался вовсе не нежный толчок. Нащупав его, солдат хлопнул ладонью по бёдру учёного. Ещё несколько минут прошло, пока окончательно пробудившиеся мутанты готовы были слушать. Донателло включил фонарик, поставил его на торец так, что луч бил в потолок. Леонардо подошёл к сидящим на полу напарникам, опустился рядом. И, устало разминая одной рукой плечо, заговорил. Благо, он не стал мучить всех долгими подробностями, сразу перешёл к сути.       — Я заходил на чердак и покидал его через крышу. Оттуда хороший обзор на соседние дома. На фасаде одного из них закреплён информационный экран. И по нему транслировали срочный новостной выпуск. Там без остановки показывают нашу фотографию. Когда ниндзя сорвали маски с Рафаэля и Микеланджело. На фото отчетливо видны лица, а по конфигурации нетрудно догадаться, что и мы с Донателло — такие же ребята, — он невесело хмыкнул, впервые проявляя что-то похоже на привычные другим эмоции. — Так вот, в новостях сообщают о том, что четыре мутанта, полученные опытным путем в военных лабораториях, вырвались на свободу и крушат город, нападая на людей. Следующей фотографией показывают офис транспортной компании — вернее, то, что он него осталось. Поломанная мебель, выбитые окна, всё в крови. Зрелище жуткое. Сообщают о том, что мы сожрали всех, кто там был, а кого не доели — утащили с собой.       — Чё? — Микеланджело сморщился. — Но это же бред!       — Люди в панике. Они верят тому, что видят. Власти призывают всех и каждого сообщать информацию, если нас удастся заметить. На улицах слышны полицейские сирены — видимо, нас ищут патрули. Выходить на поверхность больше не безопасно. Если раньше о нас не знали, то теперь нас ищут. Буквально — все, весь город, от властей до простых горожан.       — Нужно связаться с нашими… — произнес Донателло, но уверенности в его голосе не было. Он уже догадался, хотя боялся озвучить.       — Это первое, что я попытался сделать, — тихо отозвался Леонардо. — Линия связи, через которую каждый из нас в любой момент мог обратиться за помощью, заблокирована. По ней не проходит сигнал. Я думаю, это временная мера, чтобы нас невозможно было отследить. Всем ясно, что мы попытаемся дать знать о себе. Наши… перестраховались. Нужно подождать.       — Ороку Саки выманил нас на вечернее рандеву, а потом слил в СМИ все подробности, — глухо прорычал Рафаэль. — А мы купились. Купились, как… как…       — Зачем ему это? Чтобы убрать нас с дороги? — тихо спросил Микеланджело.       — Для того, чтобы убрать нас с дороги — раз уж он осведомлён о нашем существовании — нас проще было убить, — спокойно отозвался Леонардо.       — Значит, мы что-то упускаем, — Майки устало таращился в темноту. — Значит, есть другая, более масштабная цель.       — Его цель — снова военные. Только я пока не пойму, чего он хочет, — Рафаэль щурился, соображая. Но было видно — события сбивают его, он никак не может собрать весь паззл в единую картину. И он, как и остальные, слишком подавлен случившимся.       — С чего ты взял? — ниндзя внимательно посмотрел на него.       — С твоих слов. В новостях передают, что «четыре мутанта, полученные опытным путем в военных лабораториях» — так ты сказал? В военных. Не в научных, не в частных. Именно в военных. Нужно будет наблюдать, какие меры предпримет правительство на этот счет. Это и будет его цель. Основная. Или одна из.       — Кто вообще такой этот Ороку Саки? — неожиданно произнес Майки. — Почему на него работает толпа ниндзя? Откуда у него такие зашибенные доспехи? Это же он был в роботе, да?..       — На эти вопросы ответов нет. И, судя по тому, в какой заднице мы оказались, не предвидится, — неожиданно уныло отозвался Донателло. Медленно, с трудом полез во внутренний карман куртки за сигаретами. Свою коробочку в вещах не искал. Не с первого раза закурил — пламя зажигалки гасло. И, сильно затянувшись, стряхнул пепел на пол.       Леонардо впервые взглянул на него внимательно. Один этот жест внушал опасения. Даже в слабом свете луча было видно: с учёным что-то произошло. Он растерял не только свой лоск, но и свой настрой. Больше не язвил, как-то сжался; взгляд потух. Ниндзя не без содрогания понял: минус один. Один сдался. Тот, на кого сейчас Леонардо рассчитывал, потому что им предстояло провести время в не самых удобных условиях. И как прикажете мотивировать внезапно растерявшего остатки самообладания гения? Мутант взглянул на Микеланджело. Тот невидяще смотрел перед собой, то ли слишком утомленный, то ли… Он ничего не просил и, кажется, даже собственные вопросы его не слишком занимали. Леонардо понимал, что если позволить им поддаться отчаянию, то они погибли. Наверняка. А этого он не собирался допускать. Не мог. Потому что, если их просто убьют, в этом будет не большая беда для тех, кто отправил их на задание. Да и для них самих, если разобраться. Потому что, окажись они в руках разъярённой толпы, попади к каким-нибудь исследователям… Нет. Об этом Лео не хотел даже думать.       … Не дожидаясь, пока взгляд Рафаэля станет таким же равнодушно-тусклым, Леонардо поднялся на ноги. И неожиданно презрительно плюнул на пол. Раф машинально отдёрнул ногу — ниндзя почти попал ему на ботинок. Поднял голову, глухо, яростно зарычал. И наткнулся на такой насмешливый взгляд, что не смог стерпеть. Слишком многое случилось, слишком много неприятностей свалилось на них за несколько дней. И Рафу сорвало-таки крышу. Вскочив на ноги, отшвырнув в сторону фонарик, он выхватил нож и кинулся на Леонардо. Но того рядом уже не оказалось: он отступил и бесшумно, как призрак, исчез в темноте.       — Раф, ты что, не надо… — слабо запротестовал Микеланджело.       Но мутант даже не глянул на него. Сдерживая дыхание, приготовившись к схватке, жадно вслушивался, надеясь обнаружить Лео. Осторожно повернул голову — показалось, что справа было какое-то движение. Лео — не бесплотный, на нем — шмотки, пусть и приспособленные для неслышного появления и исчезновения. Но они — материальны, из гладкой, но ткани. На нем обувь. И она… Раф закрыл глаза. Слух у него был отменный, чуткий. Лёгкий, едва различимый шорох повторился, и мутант ударил ножом темноту. Попал в кость. Но вместо вскрика донёсся смех — уже дальше, в непроглядном мраке.       — Слабак! Я бы уже пять раз достал тебя катаной!       Рафаэль метнулся на голос. Донателло и Микеланджело напряжённо прислушивались. И вздрогнули, когда с металлическим лязгом встретились два клинка. Короткая потасовка и снова — тишина. Мутанты отдавали Рафу должное — его, как и Лео, почти не было слышно. Солдат двигался быстро, бесшумно, как кошка. Одна беда — Лео, похоже, был натренирован, а Раф не видел ни зги.       — Ему бы прибор ночного видения, — еле слышно прошептал Донателло, прислушиваясь.       — Бы, — вздохнул Майки. — Только где его возьмёшь…       — У меня в сумке есть, — Донателло поднялся. Хромая, дошёл до валявшегося в стороне фонарика. Из темноты снова раздался звон — кажется, мутанты всерьёз решили поубивать друг друга. Не дожидаясь, пока их идея увенчается успехом, учёный поднял фонарик и зашарил, ища их. Поймал круглым пятном света сцепившихся ниндзя и солдата. И позвал: — Хватит уже. Идите сюда.       — Прости, — задыхаясь, прошептал Леонардо, так, чтобы не слышали остальные. Стоял удобно, ухватив Рафаэля свободной рукой за запястье, а второй сжимая катану, ею отводя лезвие ножа от своего пластрона. — Прости… Я не хотел тебя… зацепить. Мне нужно было… чтобы ты встал. Я видел, что ты… ты не сдался. Как другие… Я… я не могу сейчас… остаться в одиночестве. Мне нужна… твоя помощь.       Раф понял мгновенно. С первого этого сбивчивого «прости». Увидел, что Леонардо измотан, ошеломлен, изранен не меньше остальных. Понял, чем был вызван плевок. Чуть не с досадой осознал, как легко попался. И неожиданно ухмыльнулся, опуская нож.       — Если бы я тебя зарезал, придурок? — произнёс мягко, как-то по-домашнему.       — Маловероятно, — не удержавшись, Леонардо повторил его ухмылку. — Я всё-таки дерусь лучше тебя. В таких условиях, по крайней мере.       — Это мы ещё посмотрим, — не желал сдаваться Рафаэль. Скосил глаза, глядя на порез в синоби-сёдзоку. Провел рукой по ткани, пальцем — по глубокой отметине в кости, не видной, но ощутимой. Попал ножом в не такие крепкие боковые пластины. Леонардо здорово рисковал. Но говорить Раф ничего не стал, оба обернулись к остальным.       — У меня есть классные очки с вмонтированным прибором ночного видения. Тебе бы пригодились. Всем нам, — заметил Донателло негромко. И указал на сваленные в кучу сумки.       — Нужно научиться сражаться даже в темноте. Наши противники это умеют, — резонно возразил Леонардо. И, видя приунывшего Микеланджело, ободряюще улыбнулся, — я научу. Какое-то время нам придётся скрываться. Нужно провести его с пользой.       — Может, ещё и оружием нас снабдишь? — хмыкнул Рафаэль.       — И это можно, — неожиданно легко согласился Леонардо. — Только им нужно научиться пользоваться, иначе — не будет толку.       — Времени мало, — вздохнул Донателло. — На сколько мы тут застряли? Не на месяцы же? А Ороку Саки будет действовать, пока мы отсиживаемся?       — Нет, не будет. Он будет ждать — того, к чему стремился, рассекретив нас. Ему нужна какая-то реакция, иначе, повторюсь — он бы просто нас уничтожил, — сказал Леонардо. И в голосе его прозвучала странная уверенность. Мутанты покосились на ниндзя, но спрашивать не стали. Он ничего не знал. Но чутье — кажется, оно никогда его не обманывало.

Knocking on Heavens Door — Raign

      Начинать с нуля было трудно. Особенно психовал и нервничал Донателло. Лишённый привычного комфорта, учёный метался, как загнанный в ловушку зверь. Он старался сосредоточиться на задачах, чтобы составить хотя бы план дальнейших действий, но то и дело на глаза ему попадались то пятна на манжетах рубашки, то дыры на форменной чёрной куртке, то мысли гасли, сводясь к одной: кофе, хотя бы крошечная чашечка, хотя бы с напёрсток… Ощути сейчас учёный терпкий запах зерён, он бы, наверное, сошёл с ума. Чесалось немытое тело, саднили порезы, воспалялись без обработки. И, наконец, учёный сдался. Швырнул на пол сумку с вещами, в которой копался, заставляя остальных обернуться.       — Мне нужна вода! Чистая вода! Я хочу выкупаться! Не могу так больше! От меня воняет, как будто я… я…       — Обосрался и сдох? — спокойно подсказал Рафаэль. Майки насмешливо фыркнул, Леонардо пропустил слова грубияна мимо ушей.       — Не обязательно озвучивать! — огрызнулся учёный. — Это… мерзко, Раф!       — Зато правда, — его голос звучал так же ровно. Но взгляд уже блуждал, возникла какая-то мысль. — Слушайте, раз здесь проходит не только теплотрасса, но и трубы водоснабжения, не можем мы как-нибудь к ним… подключиться? И была бы у нас горячая и холодная водичка?       — Можем! — гаркнул из темноты Донателло. — И даже к электричеству можем! Я прошёл по периметру, здесь проведено достаточное количество сетей, чтобы мы могли временно обустроиться. Газа только не обещаю, не нашел запорного вентиля… Только это не пять минут! Мне нужны хотя бы какие-то трубы, я же не таскаю их с собой в чемодане!       — Теперь, оказавшись в такой незавидной ситуации, будешь таскать, — хмыкнул Микеланджело. — И трубы, и микроволновку, и тостер, и фильтр для воды… Водички бы, — неуверенно, как-то просяще произнес он.       Рафаэль достал из рюкзака полную флягу, подошёл, протянул Микеланджело. Тому было, кажется, хуже всего. Мало того, что все они не видели в темноте, так у военного ещё и был затянут повязкой из куска борцовки один глаз. Он не встал разбирать вещи. За рюкзаком сходил, но вернулся к стене и уселся на прежнее место. Однако, пока он поднимался, Раф, вооруженный фонариком, заметил бурые пятна там, где Майки лежал. И вот сейчас он взял флягу, благодарно улыбнулся и начал жадно пить.       — Нам нужна питьевая вода — в первую очередь. Кому очень хочется помыться — сточные воды пока что единственный вариант. И это не горит, — решительно сказал Леонардо. — Когда я возвращался сюда, видел вентили. Может быть, мы можем перекрыть какой-то участок трубы и каким-то образом слить оттуда воду?..       — Его придется открывать снова — иначе люди полезут выяснять, где и что произошло. И рано или поздно дойдут сюда несмотря на то, что ветка выглядит почти что заброшенной. Мы и так рискуем, — отозвался Донателло. — А если мы просто порежем трубу, а потом откроем воду, её разорвет напором. Нет, это не выход. Я сказал: мне нужны трубы, мне нужно время, чтобы всё можно было сделать аккуратно и быстро. И это, прямо скажем, не единственная проблема! Где мы будем брать еду?       — Ночью будем влезать в небольшие магазины на окраинах. На это навыка хватит. Но это потом, пока есть деньги, можно и заказывать.       — Куда? В канализационный коллектор? — Донателло выразительно посмотрел на Рафаэля. Мол, сам догадаешься, что ты идиот, или подсказать?       — До любого канализационного люка! Не вижу проблемы на полсекунды высунуть башку и забрать пакет! Мне вот нравится, что тебя беспокоит, где брать еду (в чем проблемы как раз нет!), но не интересует, где мы возьмем запчасти, чтобы починить твоего чудо-робота!       — Ограбим строительный магазин, скобяной отдел? — пожал плечами Микеланджело.       — Есть другая идея. Во-первых, никого не придется грабить. Во-вторых, не будем привлекать к себе лишнего внимания, — вмешался Леонардо, подойдя. Остальные непонимающе взглянули на него. — Городская свалка. Там можно найти всё, что угодно, и при этом…       — Ты рехнулся?! — перебил его Донателло. — Ты хоть представляешь, сколько времени мы потратим, пока будем заниматься поисками?!       — А ты куда-то спешишь? — уточнил ниндзя. И посмотрел на остальных, на Рафа и Майки — пристально, но не осуждая. — Мы больше не будем действовать наугад или чтобы кого-то спровоцировать. Все свои «слепые» попытки мы потратили. Знаем не так уж и много, куда больше — наш противник. Поэтому теперь нам нужен только продуманный, проверенный план. В следующий раз будем бить наверняка, так, чтобы сыворотка оказалась у нас. Клан нам не победить без помощи — вы им пока что не соперники. И не сверкай глазами, Рафаэль, ты очень выразительно это делаешь, хоть и знаешь, что я прав. Это — воины совсем другого уровня. У нас осталась одна задача — сыворотка. Да, помню, мы собирались разойтись, чтобы каждый играл сам за себя. Только сейчас не время разъединяться. Наша несобранность там, в офисе, сыграла врагу на руку. Такого случиться больше не должно. И не забывайте о том, что наши страны выставили нас, как лучший резерв. Других просто нет. Мы обязаны справиться.       — И как потом будем делить сыворотку? — Донателло взглянул на него.       — Решим. Вместе решим. Но только тогда, когда она будет у нас в руках. А пока что обо всём, что было до сегодняшнего дня, придется забыть. О своих амбициях и планах, Донателло. О своей самостоятельности, Рафаэль. И о том, Майки, что где-то за переделами этого подземелья был или есть кто-то, кто был нам близок. Придётся забыть и о привычках. У нас нет выбора, потому что мы остались одни, без помощи и без подсказок. Чем быстрее сориентируемся, приспособимся к новой реальности, тем больше у нас шансов остаться в живых.       Рафаэль собирался что-то сказать, но промолчал. Леонардо оказался прав. Всё, что им оставалось — сплотиться. Перестроить свою жизнь так, чтобы появилась хоть малейшая возможность просто выжить. А может, даже выполнить то, за чем каждый из них был отправлен. Но это — потом. Все мысли потом. И Раф медленно забрал у Майки из рук флягу, с наслаждением глотнул. Пока что были насущные проблемы. Вода. Еда. Ноющие раны. Простой, незатейливый быт. И время — чтобы восстановиться. Чтобы чему-то научиться. Чтобы придумать что-то. Придумать хоть что-нибудь.