Разделённые. Книга первая

      Донателло ещё не закончил чистить зубы, когда в закуток, служивший мутантам ванной комнатой, вошёл Микеланджело. Взглянул на учёного, увидел, что тот одет и чужое присутствие его не смутит. Посмотрелся в осколок зеркала, закреплённый на стене. Донателло недовольно покосился на нарушавшего его утренние процедуры военного, но ничего не сказал, только попытался отвернуться.       — Мне кажется, — пристально изучая уже затянувшуюся рану над глазом, заметил Майки весело, — этот шрам здорово добавляет мне брутальности!       Донателло молча сплюнул в раковину. Майки продолжал себя разглядывать. И, дождавшись, пока гений закончит, неожиданно спросил:       — Что у вас с Рафом? Не, я видел, что там не просто чёрная кошка — как минимум, пантера между вами пробежала. Но всё-таки чуть больше конкретики можно услышать?       — Во-первых, сейчас не место и не время разговаривать об этом, — отозвался гениальный мутант, стараясь не показывать, как сильно его изумил внезапный вопрос. И от кого — от Майки! Которому вообще глубоко безразличны взаимоотношения внутри группы. — Во-вторых, я думал, ты сам имеешь к нему ряд претензий. А, в-третьих, приятеля своего спроси для начала.       Он собирался выйти, но Микеланджело неожиданно преградил ему путь, выставив вперёд руку, упершись в стену. Улыбнулся виновато и угрожающе одновременно. Мол, ты же понимаешь, пройти не дам, а если попытаешься, я всё равно в драке сильнее. Донателло неприязненно сощурился.       — Что тебе от меня нужно?       — Только ответ на вопрос. Что между вами случилось? И когда?       — Не понимаю, разве тебя это интересует?       — Прикинь, — спокойно улыбнулся солдат. — Не просто же так я тебя потрепаться в ванной зажал. Если хочешь, могу даже объяснить, почему меня это интересует. Да, как ты справедливо заметил, у меня к нашему плюшевому мишке есть ряд претензий. Одна так точно: он всадил моей любовнице пулю в лоб.       Донателло про себя отметил, что из фраз мутанта ушла формулировка «моя женщина», да и по имени он её больше не называл. Оставил «любовницей», и сложно было понять, насколько это для него близкое определение. Или же нет.       — И при чём тут я?       — В конкретной ситуации ты, конечно, не при чём. Почти. Тот факт, что ты стоял и наблюдал, как она выпустила в меня обойму, опустим. Я вообще отходчивый. Мне проще верить, что мои напарники чего-то стоят, а не просто случайно встретившиеся мне на пути куски дерьма, — он выразительно посмотрел на учёного; тот поджал губы, закипая. Но тон Майки не позволял начать скандал. Солдат говорил расслабленно и как будто о чём-то совершенно неважном и невозможном. — Поэтому я предпочел забыть об этом, пока мы тут, под землей, куковали. Но, учитывая, что нам снова предстоит вместе выйти на задание, я вдруг вспомнил. Вспомнил, что ты можешь дать врагам с нами разобраться. А Раф… ты понимаешь, у него память очень избирательная. Он дни рождения забывает, имена — сам говорил. Зато такие вещи въедаются ему в подкорку намертво. И он всё время помнит, помнит, помнит.       — Ты не мог бы выражаться яснее, — тихо рыкнул Донателло.       — О, ты спешишь? Конечно, я уже почти подошёл к самому главному. Так вот. Учитывая, что ты уже однажды подставил меня, а Раф это запомнил, на задании он будет крутить башкой, как филин: и на врагов, и на тебя. И я боюсь, что он может не уследить и всё-таки получить смертельную свинцовую таблетку. Поэтому я решил поинтересоваться, что между вами происходит и не мог бы ты в качестве великого одолжения поговорить с ним перед вылазкой?       — Что?.. О чём мне с ним разговаривать?       — О чём-нибудь добром и вечном. Я хочу, чтобы все мы четверо сегодня ночью были заняты одной задачей, а не слежкой друг за другом. Я хочу, чтобы все четверо выбрались живыми из любой передряги, в которой окажемся. И я очень хочу, чтобы Раф занимался только своей частью плана, а не присматривал ещё и за тобой.       — Минутку, минутку, — Донателло неожиданно развеселился. — Я что-то не понял.       — Что из сказанного тебе неясно? — голос Микеланджело звучал обманчиво мягко, мурлыкающе. Но учёный заметил, что рука, которой мутант упирался в стену, напряглась.       — А откуда такая забота? О Рафаэле, о нас? Что за приступ доброты, а, Майк?       — Объясняю, — спокойно кивнул солдат. И взглянул Донателло прямо в глаза. — Я много думал, пока мы здесь сидели. Несколько недель почти что круглосуточных размышлений. И пришел к выводу, что у меня в этом мире больше никого нет.       — У тебя и до этого никого не было, — неожиданно резко произнес учёный. И добавил с ядовитой горечью: — если, конечно, верить теории Рафаэля.       — Верно. Но у меня была первоклассная иллюзия. А ещё была — реально была — военная база, на которую я мог возвратиться. Сейчас у меня нет ничего. Люди, которые были со мной рядом много лет, убиты. База стёрта с лица земли. Две соседние, на которых обо мне знали, распущены. И куда мне деваться после завершения операции? Подойти с картонным плакатом «Безработный» под решетку Белого дома?       — Если ты достанешь сыворотку, тебя встретят как героя, — усмехнулся Донателло. — Сам сможешь выбирать, на какой военной базе осесть. И займешься тем, что умеешь лучше всего — будешь обеспечивать безопасность в стране и в мире. Что тебя не устраивает?       — Цена.       — Не понял?.. А, ты о том, что сыворотку придётся отвоевать у нас?       — Именно. Видишь ли, я размышлял о том, что ты сказал мне в самолёте. Раф спас мне жизнь. Хотя мог этого не делать. Как ты — ты ведь не стал меня спасать? И я волей-неволей проникся к нему уважением. Настолько, что у меня уже не поднимется рука пристрелить его за какую-то химическую дрянь. Ради чего? Чтобы я в зубах притащил её правительству, выслужился?       — Вообще-то, исполнил приказ, — сухо перебил Донателло.       — Вообще-то тот, кто мне приказ отдавал, лежал в кабинете с простреленной башкой. А все прочие отдаватели приказов от меня благополучно открестились, как только я попал в беду. Они не посчитали нужным меня прикрыть. Вон, включи любой новостной канал. Рассказывают, что не имеют отношения к нашествию монстров, — он презрительно скривился.       — И в связи с этим ты решил, что теперь мы — твоя стая? — слова Донателло звучали жёстоко.       — Ну что ты, — Майки неожиданно улыбнулся, и учёный подавился смешком. Глаза солдата потемнели от гнева, но он владел собой, похоже, ничуть не хуже Леонардо. Когда, конечно, хотел владеть. И медленно, веско произнес: — я теперь ни на секунду не забываю о том, что я — сам за себя. Даже не позволяю себе иллюзий на тему «стаи» — никакой, ни человеческой, ни черепашьей, — его губы изогнулись в усмешке. — Но то, что я должен — всем вам — я хочу отдать.       — Мне ты ничего не должен…       — Ты латал меня, уже дважды. И делал это на удивление аккуратно, — Майки снова бросил взгляд в зеркало, кажется, действительно любуясь белой полоской шрама на коже. — Так что я тебе за это благодарен. Твой панцирь в бою я прикрою так же, как Рафа или Лео. И я хочу, чтобы ты знал, что, если ты решишь забрать сыворотку, я не стану тебе мешать. Я на неё больше не претендую. Делите её втроем. Но и ещё кое-что запомни. В этом споре я встану на их сторону. Не на твою.       — Какая благородная прямота, — презрительно фыркнул Донателло. — А сам-то что будешь делать? Останешься здесь?       — Это уже мое дело. Возвращаясь к началу разговора. Скажи Рафу, что ты будешь вести себя очень хорошо. Образцово-показательно. И что ему не стоит ждать удара посохом по затылку. Поверь мне, от этого наше предприятие только выиграет.       — А Рафаэль мне, конечно, сразу же поверит! — ученый покачал головой. — Нет, Майки, я не буду с ним разговаривать. Подойди я к нему с такими беседами, и он не спустит с меня глаз, даже если я буду бегать по пятам, пристегнутый к нему наручниками.       — Ты попробуй, — неожиданно Микеланджело улыбнулся — привычно, легкомысленно. Смахнул с плеч Донателло несуществующие пылинки, медленно поправил воротник его рубашки. И взглянул ему в глаза, — смотря как скажешь. Может, и поверит.       Донателло только фыркнул, выходя из ванной комнаты.

Bad Things — Soundtrack Version Jace Everett

      В убежище было непривычно тихо. Леонардо и Донателло в последний раз сверяли маршрут, сидя в помещении учёного над разложенными на столах картами. Ниндзя сомневался, это было ясно, но ничего не говорил. И так уже все возможные варианты обсуждались. Самый неблагоприятный — если Карай не поедет за сывороткой. Если она отправит туда своих людей, кого-нибудь из сопровождающих, а сама останется в ратуше, и мутанты этого не заметят. Тогда всё будет бессмысленно. Они только «засветят» Леонардо и подставят его под удар. Но не это тревожило ниндзя: он боялся отсутствия результата. Потому что запасного плана, увы, не было.       — Мы всё время рассматриваем идеальный вариант: будто бы она выйдет на Чамберс-стрит, — задумчиво протянул Леонардо, стоя над картой. — Что, если она будет уходить через Бродвей или Парк-роуд?       — Пусть уходит как угодно, не упустим. Главное, чтобы она ушла, — подал голос Рафаэль. Он сидел в старом кресле, которое мутанты приволокли в убежище со свалки. Подкидывал и ловил один саи, второй легко, автоматически вращая в пальцах. Неделя подготовки не прошла даром, Раф с оружием пообвыкся. Конечно, до Леонардо ему было далеко. Но ниндзя надеялся, что дополнительные навыки пригодятся забияке в бою.       — Когда она услышит голос Донателло, не думаю, что будет сохранять спокойствие, подождет часок-другой и снова попробует перезвонить, — хмыкнул Микеланджело. — Сорвётся с места, как миленькая. Не ссы, Лео! Парк вокруг мэрии по форме исключительно удобный, все три стороны мы будет держать в поле зрения. Ей некуда будет деться.       — Надеюсь, что ты прав, — как можно спокойнее отозвался ниндзя. — И всё же я беспокоюсь ещё и за транспорт.       — Это была наша проблема — мы её решили, — фыркнул Рафаэль насмешливо. — Ты сказал — что? Чтобы глаза твои на угнанные машины не смотрели. Ну вот и не посмотрят, ты всё равно останешься в парке. И прибудешь уже к концу спектакля, так что велика вероятность…       — Раф, не тарахти, — мягко попросил Лео. — Я беспокоюсь за то, что угнанный транспорт будет стоять в центре города! Только представь, что будет, если его обнаружат? И что ты сделаешь, кинешься за Карай по крышам?       — Не паникуй, — вступился за идею Донателло. — Я перевесил номера и частично перекрасил кузова. Конечно, машины стали несколько приметнее с тонированными крышами и капотами. Но расходников на большее не хватило. Да и времени тоже. Ничего не случится, гарантирую. Кроме того, транспорт простоит, по расчетам, не больше часа. А дальше нужно будет аккуратно сопроводить нашу девочку до места. И всё! Так, идите сюда, пора получать снаряжение.       Донателло поставил на край стола ящик. Мутанты подошли, столпились вокруг. На каждого досталось по комплекту. Наушники с тоненьким микрофоном. Манжеты с встроенными в неё лазерными ножами. На обратной их стороне — GPS навигаторы, рядом — антирадары и глушилки ГЛОНАСС и GPS. Четыре накладных кармана с дымовыми шашками (Леонардо настоял). Обоймы с разными «начинками»: снотворное; магнитный гель с крошечными трекерами; состав, разработанный Донателло и напоминающий слезоточивый газ и, собственно, патроны. Плотные чёрные маски с прочными стёклами, защищающими глаза, с вмонтированными приборами ночного видения и камерами. Кроме того, каждый из солдат вооружался на свой вкус удобным оружием из собственного арсенала.       — Как же ты? — спросил Леонардо. — Робот пришел в негодность, кроме того, ты почти полностью разобрал его на запчасти, вместо того чтобы починить.       — В данной ситуации это показалось мне разумным, — спокойно отозвался Донателло. — У меня есть почти целый костюм из плотной ткани, который неплохо защитит от выстрелов. Если только не попадут туда, где я его зашивал. Но молния вроде в одно место дважды не бьёт, — он усмехнулся. — Кроме того, всё для перехвата каналов связи, для наведения помех и для отслеживания тоже со мной, — он любовно погладил маленький чёрный чемоданчик. — Я довёл до ума твой шест…       — Посох, — мягко поправил Леонардо.       — Не суть. Так вот, кроме прочего, он теперь проводит серьёзный электрический заряд. Ну и ещё пару штук делать умеет, — гений самодовольно улыбнулся.       — В пекло всё равно не суйся, — неожиданно произнёс Рафаэль. Учёный взглянул на него, нахмурившись. Но солдат в кои-то веки, кажется, не подкалывал и не язвил. — Я серьёзно. У нас будет больше проблем, если тебя нашинкуют, как капусту, и придется вытаскивать твою тушу на себе. Хочешь драться — дерись где-нибудь на периферии, прикрывая нас. Но в самую гущу не лезь. Будем уже заниматься каждый своим делом. Кто на кого учился.       — Так и правда будет лучше, — тихо подтвердил Леонардо.       — Как это у тебя там говорится? Про женщину и лошадь? — Донателло взглянул на Рафаэля. Тот на секунду задумался, а потом, сообразив, рассмеялся.       — Баба с возу — кобыле легче. Да-да, под ситуацию как раз подходит!       — Всё. Разбирайте оружие. Пакуемся. И можно выдвигаться, — произнес Леонардо.       Мутанты молча потянулись к устройствам. Крепили на пояс карманы, надевали маски. На секунду Рафаэль замешкался и уточнил:       — А шлема они не предполагают? Что, лица больше не прячем?       — Думаю, в этом нет нужды, — отозвался Леонардо. — Мы долго думали, что лучше: полностью защитить голову и скрыть нас, но ограничить обзор, или… В общем, решили, что поработаем в масках. А, если что, вернёмся к шлемам. Потом.       Рафаэль больше ничего не сказал, но повязывал маску с явным удовольствием.       Подойдя к люку, мутанты разделились. Донателло, Рафаэль и Микеланджело поднялись на поверхность, Леонардо остался внизу. Трое прибывали на улицы на угнанных автомобилях, ниндзя же шёл под землей до самого колодца в парке мэрии. Ему предстояло появиться тогда, когда Карай выйдет в парк. Записку решили заменить смс-сообщением, которое в нужный момент придет на номер японки. Припарковав тонированные машины так, чтобы просматривались улицы Чамберс, Парк-роуд и Бродвей, но при этом свет от фонарей и витрин не высвечивал их за рулем, мутанты погасили свет в салоне, выключили фары. И приготовились ждать.       Первым Карай заметил Рафаэль. Напротив ступеней остановился двухдверный Jaguar F-Type. Видимо, девушка была весьма демократична, раз, в отличие от большинства гостей, прибыла на вечер, сидя рядом с водителем. Она вышла из машины, щуря прекрасные темные глаза на вспышки фотокамер. Обернулась, поведя плечом, скрытым меховым палантином. Чёрное платье, спереди строгое, лишённое украшений, на спине было вырезано так низко, что ни у кого не оставалось сомнения: на юной предпринимательнице отсутствует нижнее бельё. Волосы были высоко подняты в простую, но элегантную прическу, открывавшую белую изящную шею с тонкой золотой цепочкой. Цепочка скользила вдоль обнажённого позвоночника, и на конце её мерцала чёрная жемчужина.       Три черепахи услышали в наушниках восхищенный шёпот Рафаэля:       — Оху…       — Раф! — тут же прошипел Леонардо. Опершись панцирем на ствол дерева в парке мэрии, видеть он ничего не мог. Остановил солдата так, автоматически. Тот услышал и поправился.       — Ох уж эти японские девушки!       — Вот это платьице она себе выбрала! — вторил таким же шёпотом Микеланджело. — Лео, Лео, ты просто обалдеешь, когда её увидишь! Ты только не отвлекайся на шмотки, ладно? И на то, что она явно без трусов, тоже. А то запорешь всю кампанию!       — Что?! Ты как это понял, боюсь спросить? — ледяным шёпотом поинтересовался мутант.       — Не слушай этих обормотов, — спокойный, рассудительный голос Донателло подействовал на ниндзя благостно. — У неё туалет с открытой спиной. Отличный приём. Многие мужчины ведутся именно на это: их возбуждает вид незащищённой женской спины куда больше, чем открытые ноги или обнажённая грудь. Будит первобытные инстинкты. Она собирается отвлекать внимание от себя, как от специалиста, оперируя тем, что она — молодая, красивая, соблазнительная женщина.       — Ты-то откуда знаешь, башковитый ты наш? — хмыкнул Раф. — Не знаю, как вы, а я повёлся! Настолько, что…       — Раф, давай без подробностей. Что касается знаний, то меня, в отличие от тебя, животное, научили читать, учебники по психологии в том числе, — учёный усмехнулся, и фраза прозвучала совсем не обидно. — Лео, ты же у нас умный мальчик и не поплывёшь от вида обнаженного хребта?       — После твоего циничного «хребта» поплыть будет довольно сложно, — усмехнулся Леонардо. — Но вообще хорошо, что предупредили, а то я бы точно растерялся.       — Ты всё равно растеряешься, — рассмеялся Микеланджело. — Я бы не смог вообразить себе что-то настолько опупенное. Поверь, ты тоже воображаешь совсем не то. Короче, когда увидишь её, держись! Соберись, встряхнись, вытри слюни…       — Майки! — Леонардо против воли улыбался. — Я в полном порядке. Правда. Не зря ты проводил ликбез по теме, я всё помню!       — Тогда мы поехали на позиции. Жди. По протоколу у них запланирован сбор гостей, фотосессия и короткие блиц-опросы журналистами в течение часа, потом часовой банкет — официальная часть. А потом я выведу её к тебе. Майки, Раф, будьте добры, во время разговора Лео и Карай молчите. И даже дышать перестаньте. Потому что он всё слышит. И это вам не театр у микрофона.       — Что-то я не подготовился, — усмехнулся Рафаэль. — Нужно было взять попкорн.       — Представляю, как бы ты хрустел в микрофон, — рассмеялся Микеланджело. — Ладно, парни, я поехал на точку. Отбой.       — Отбой.       — Не паникуй, Лео. Она просто девчонка, которая, вероятно, очень хочет нас убить, — усмехнулся Донателло. — Нужна будет помощь, кодовую фразу ты помнишь. Удачи! Отбой.       — Спасибо, — отозвался Леонардо, улыбаясь.       В наушнике всё стихло.       Леонардо, глядя в темноту сада и прислушиваясь к звукам, чтобы случайно не быть обнаруженным, размышлял. Жизнь его в последнее время складывалась очень странно. Привыкший во всём видеть знаки и предзнаменования, сейчас ниндзя не знал ничего. Что происходит, почему, зачем? Где он должен оказаться, что сделать. Что выбрать. В том, что выбирать придется, он не сомневался. Только пока что не знал, что ему нужно. И сейчас, оказавшись в чужой стране, разыскиваемый всеми — от спецслужб до простых горожан — не понимал, что делать дальше. Можно было понадеяться на свою судьбу и просто ждать — куда выведет. Но черепахи… Три мутанта, из которых ни одного не должно остаться в живых… Они не отдадут сыворотку добром. Они не захотят её поделить — потому что тогда те, кто их отправил, будут для них угрозой. Но и просто забыть о задании, возвратившись ни с чем, Леонардо тоже не мог. Задумавшись и сосредоточившись на окружающей его ночной действительности, он даже не сразу понял, что в ухе зазвучал голос Донателло. Вздрогнув, прислушался.       — …уже отправил. Ответа не было, попытки вызова не последовало. Я уверен, что она выйдет, ей нечего опасаться. Или, по крайней мере, она так думает.       — Спасибо, жду, — отозвался Леонардо.       — Мандражируешь? — поинтересовался Рафаэль весело.       — Нет, — ниндзя усмехнулся.       — И побольше решительности, Лео! — подсказал Майки, вмешавшись в разговор. — Покажи ей, кто тут мужик!       — Не отвлекайте его! — оборвал голоса Донателло. — А то я вас вообще отключу! Всё, Лео, удачи. Мы на постах, за границами сада, если понадобится уходить.       — Хорошо, — он зачем-то кивнул, будто черепахи могли его видеть. И замер, ожидая.       Карай возникла на ярко освещенной террасе. Она стояла на площадке непринужденно, спокойно, как будто вышла из комнат развеяться. Устала от гомона, от людей, от духоты, наконец. Подошедший мужчина в смокинге (Лео догадался, кто-то из её охраны), бережно, уважительно накинул на плечи молодой хозяйки меховое серебристо-серое манто. Карай не поблагодарила, не обернулась. Медленно спускалась в холодный ночной сад. Скучающе огляделась. И направилась в самый мрак, туда, куда не доставали ландшафтные светильники. Туда, куда не пошли бы прогуляться гости. Туда, где скрывался ниндзя.       А Леонардо забыл, как дышать. Вся прелесть древних легенд и услышанных в детстве сказок ожила для него в этой тоненькой, гордой девушке. Именно такой должна была быть Аматэрасу , выглянувшая из грота и не сумевшая оторваться от своего отражения в зеркале. Такой её представлял себе маленький черепашонок, просыпаясь на рассвете и щурясь, глядя на небо. Он всё надеялся увидеть прелестную богиню… Увидел. И теперь не в силах был отвести от Карай глаз. Он знал, что не имеет права подвести. Чувствовал, что требуется как-то разрушить морок, встряхнуться, прийти в себя. Но всё, что видел — изящную головку и подсвеченный окнами мэрии, сверкающий золотом бира в чёрных, как ночь, волосах. Сглотнув, мутант тряхнул головой. Но всё равно жадно ловил каждое движение японки, понимая, что в памяти будет возвращаться к этим минутам снова, и снова, и снова…       — Я здесь, — раздался её тихий, спокойный голос.       И ниндзя, взволнованный, но внешне держащийся спокойно и уверенно, шевельнулся в темноте. Опытным взглядом она сразу заметила движение. Свернула с центральной аллеи на узкую прогулочную тропику и устремилась в густую тень ещё не облетевших листьев на старых деревьях. Остановилась в нескольких метрах, внимательно глядя и, кажется, хорошо различая того, кто вызвал её в сад. Проговорила, не сомневаясь:       — Леонардо.       Никто никогда так не произносил его имени. И ниндзя сглотнул несуществующую, вмиг пересохшую слюну. Растерялся. Он ждал, что она накинется на него с криками или с угрозами, ждал, что эта маленькая девушка — образец поведения вечно гонящихся за деньгами Штатов. Но то, что она оказалась мягка, нежна и спокойна, обескуражило его. Все заготовки должны были отвечать на её вопросы. А вопросов… не было. Но японка как будто догадалась о его смущении и пошла навстречу, спросив:       — Какой обмен ты хочешь мне предложить, синоби?       Сообщение содержало всего несколько слов (они с Донателло долго думали, как сделать его максимально информативным, но коротким): «Мы знаем, где сыворотка. Предлагаем обмен. Выходите в сад. Вас ждут». И сейчас Леонардо осталось отыграть свою партию. Неожиданно он вспомнил всё, что случилось с ними в последние недели. Измученного, ожесточившегося Донателло, который тратил свой гений на обустройство канализационного коллектора. Ослеплённого болью Микеланджело и мёртвую Камиллу на полу военной базы. Напряжённого, ждущего подвоха Рафаэля, истекающего кровью после драки в офисах, но сначала помогающего другим… Леонардо не мог подвести их, да ещё так глупо. И он тихо, уверенно произнес:       — Сделку.       — Я слушаю, — она вежливо наклонила голову. В темноте Леонардо с трудом различал её глаза, но голос, бархатистый голос и интонации лишали его самообладания.       — Не знаю, чего добивался твой отец, натравив на нас клан Фут, а после обнародовав ложную информацию в СМИ…       — Ложную? — Карай не спорила. Утверждала. — Именно вы погубили военных. Не вмешайся один из твоих друзей, все на той базе были бы живы. Это был ответ на ваше появление, только и всего. Мы защищаемся, Леонардо. Как можем.       — Для начала похитив сыворотку?       — Похитив? — она улыбалась. — Отправляя тебя на задание, твои начальники не сообщили ни слова правды. Мы возвращаем своё. Сыворотка была разработана в лаборатории учёным, которого нашёл мой отец. Все исследования проходили под его надзором и контролем. А потом страны, заключив союз, напали на лабораторию и выкрали препарат. Долго время о сыворотке ничего не было известно. Пока, наконец, она не появилась в Мадриде. И то, что вы постарались отобрать сыворотку у моего солдата в Лиссабоне, больше похоже на воровство. Но мы отвлеклись. Что за сделка?       — Двое из моих товарищей погибли после той ночи в офисах, — сухо произнес Леонардо. — Мы с Донателло остались вдвоём…       — Донателло — это талантливый мальчик, изобретатель?       — Да. Так вот. Нам известно, где теперь находится сыворотка. Но благодаря тому, что вы сделали, наше возвращение обратно невозможно. Хоть с препаратом, хоть без. Я — синоби, и слова своего я никому не давал, равно как и не приносил клятву верности. Я предлагаю себя в союзники. Донателло талантливый учёный, но ему безразлично, на чьей стороне воевать. Если вы обеспечите ему возможность работать, он станет преданным помощником.       — Два предателя будут преданными? — Карай по-прежнему улыбалась. — Сомнительно.       — И тем не менее, — холодно отозвался Леонардо.       — А если мне не подходит твоё предложение?       — Тогда мы заберем сыворотку и будем искать того, кому оно подойдет.       — Я не верю, что вы вдвоём, вынужденные скрываться, могли обнаружить, где именно хранится препарат.       — Позвони своим людям. Донателло уже там. Он только ждет сигнала, чтобы забрать препарат, — как можно весомее произнес мутант.       Карай помолчала, кажется, размышляя. И когда она заговорила, голос её звучал тихо, нежно. Леонардо почувствовал, как по телу прошла дрожь, и только надеялся, что японка этого не заметила. Несомненно, пленительный голос должен был быть её оружием. И Лео был уверен, что она неоднократно пользовалась им, ведя переговоры с мужчинами. Эти тихие слова обещали покорность, обещали блаженство. И он с трудом заставлял себя вслушиваться в их смысл.       — Интересно играет с нами жизнь, Леонардо. Если бы я не знала, кто ты на самом деле, то сейчас, увидев тебя в саду, была бы уверена, что за мной пришел ёкай. Кто-то сильный. Кто-то, скрывающий своё лицо за маской. Маской, на которой написано тайное имя…       — И всё равно ты бы меня не испугалась, — Леонардо слабо усмехнулся. Он знал — это так.       — Мне нечего бояться. Мой отец научил меня чтить духов. И я чту, — она снова улыбнулась и добавила: — я чту силу. Несмотря на то, что эта сила может быть жестока и зла ко мне.       Впервые сказав не то, что должно, а то, что действительно хотел, Лео возразил:       — Не может. Если только твои слова не расходятся с твоими делами.       Она сделала неуверенный, робкий шаг вперед, и только теперь ниндзя заметил, что она едва заметно дрожит от холода. Подошла ещё ближе, теперь их отделяли друг от друга полтора-два метра, не больше. И снизу вверх глядя на рослую фигуру, глубоко вздохнула.       — Вместе с сывороткой у нас украли ещё один проект. Четыре черепахи-мутанта, единственные выжившие образцы, результаты многолетней работы. Их забрали, чтобы вырастить наших будущих врагов. Мы не смогли повторить тот опыт, потому что человек, создавший черепах, предал нас и бежал. Так вот, Леонардо, подумай, как можешь ты диктовать нам условия, когда, если разобраться, и ты, и Донателло, — она легко, едва заметно повела плечами, — наша собственность. Ты давным-давно должен был поклясться в верности моему отцу, назвать его своим мастером.       — Мастером?.. — как зачарованный, повторил Лео.       — Да. И быть верным ему. И мне.       Карай, уже не таясь, подошла ещё ближе, точно стараясь рассмотреть его, внимательно, жадно, во всех деталях. Теперь Леонардо ясно видел её лицо, её темные, бездонные глаза. А тонкая рука с тяжёлым золотым кольцом потянулась к нему. Мутант хотел отступить, но подошвы ботинок точно приросли к дорожке. И он, замирая, почувствовал, как ласково и доверчиво ложится узкая девичья ладонь на его пластрон. Как раз туда, где неистово колотилось его сердце. А потом что-то произошло. Тело, повинуясь многолетней выучке, само отстранилось, тогда как разум ниндзя как будто отупел, повинуясь её голосу. И вовремя: острые основания бира прошили воздух, норовя воткнуться мутанту в горло. Он шарахнулся, подпрыгнул, цепляясь за толстый древесный сук, чтобы уйти от столкновения, но Карай с невиданным проворством скинула туфли, босиком кинулась за ним. Подпрыгнула, оттолкнувшись ступнёй от ствола. И Леонардо, не сдержавшись, тихо вскрикнул от боли, когда украшение вонзилось ему в бедро, у самого основания панциря.       — Лео! — раздалось три голоса в наушниках, но он не ответил.       Перевернувшись в воздухе, неаккуратно приземлился на траву. Нога как будто вспыхнула жгучим пламенем. Мутант рванул бира, но не бросил, чтобы не давать Карай возможность подобрать оружие. Она уже была у него за спиной, и ниндзя сильно размахнулся, её же оружием норовя достать японку. Не достал — как кошка, она отскочила, но тут же снова бросилась на него. Леонардо не хотел с ней драки, кинулся бежать, собираясь уйти по верху, через забор. Добраться бы до машины с кем-нибудь из ребят. Но Карай не дала: стремительно бросилась на него, уцепилась одной рукой за край карапакса, у самой шеи, другой ударила — пальцами в глаза. И Леонардо мысленно поблагодарил Донателло: прочные стекла выдержали удар. Перекинув японку через себя, ниндзя отступил — путь к забору был отрезан. Она не упала, перевернувшись в воздухе, ловко приземлилась на ноги. Только сейчас Леонардо заметил, что вечернее платье как будто было приспособлено для боя: длинные разрезы не сковывали движений, а незаметные сначала ленты перехватывали щиколотки, не давая подолу развеваться.       — Мы, кажется, не пришли к соглашению, — усмехнулась Карай, выпрямившись. Медленно пошла ему навстречу. И неожиданно вскрикнула: в предплечье вонзилось лезвие метательного ножа. Оскалившись, с тихим, злым стоном она вырвала его и швырнула на землю. Зажала рану рукой; сквозь пальцы побежала кровь.       — Переговоры окончены! — Рафаэль вылепился из мрака и куда больше, чем ошеломлённый Лео, походил на злого, безжалостного ёкая. Быстро взглянул на Леонардо. Тот понял, сразу же кинулся через газоны к канализационному колодцу, через который пришел. Карай проводила его яростным взглядом, обернулась к солдату.       — Всё-таки кое-кто ещё уцелел!       — Да, я вообще живучий, — ухмыльнулся Рафаэль. — Как таракан! А ещё я куда грубее нашего восточного друга. Если ты сделаешь хотя бы шаг, хоть пикнешь сейчас, следующий нож воткнётся в твою башку. А сыворотка нам пригодится. Не сегодня, так завтра на неё найдется покупатель. Тебе и твоему папочке останется только по очереди грызть друг другу локти. Доходчиво объясняю?       — У вас никогда бы не хватило ума её найти! — Карай, бледная от боли, всё-таки усмехнулась. Так же язвительно, так же жёстко, как и Раф. Но тот только покачал головой.       — У тебя устаревшая информация. Донателло ждет ответа: чем закончился диалог. Я думаю, ответ очевиден для всех. Давай, детка, не скучай! Можешь позвонить и расстроить своего батька. Расскажи ему, как ты прошляпила трёх мутантов и один препарат! Хорошего вечера!       И он, метнувшись в темноту, исчез.