Сделка с морским дьяволом

***

      Редкие, но горячие выдохи молодого пирата обжигали шею Чимина. Руки в кожаных перчатках нежно поглаживали спину и с каждым поцелуем спускались всё ниже. Тэхён наступал, прижимая квартирмейстера к собственному столу. Последнее жаркое касание, и одним резким движением парень сажает друга на поверхность, вновь захватывая чужие губы.       Пуговица за пуговицей, и рубашка летит на пол, за ней штаны, и вот перед мужчиной полностью раздетое, разгоряченное молодое тело. Тэхён хватает зубами ключицы, каждую жилку на шее, облизывает старые укусы и ставит новые.       Он стоит между раздвинутыми ногами Чимина, поглаживая бедра. Грубый материал перчаток легонько царапает нежную кожу.       Сейчас Чимин словно кошка. Такая ручная, домашняя, мурлычущая от прикосновений и тихого шёпота на ухо. А потом она снова начнёт царапать, кусать, стараясь разорвать, растерзать кожу пирата. Дикая кошка.       Капитана возбуждала резкая перемена в настроении Чимина, сам Чимин. Член уже давно больно упирался в грубую ткань штанов, но парень напротив не спешил снимать одежду Тэхёна, наслаждаясь предоставленным ему вниманием.       Рука скользнула во внутреннюю сторону бёдер и начала поглаживать колечко мышц. Квартирмейстер вздрогнул, тихо ругнувшись.       — Давай уже, ядрену мать! — сразу два пальца в перчатке проникли внутрь, грубо лаская изнутри.       Парню пришлось прикрыть рот рукой, дабы не издавать лишних звуков, однако Тэхён сразу убрал её, накрыв губы ещё одним поцелуем.       — Капитанская шлюха... — шипел пират, словно змея, прикусывая мочку уха.       Каюта наполнилась стонами, когда Тэхён одним резким движением вошел внутрь. Не было смысла стараться быть тише, когда всё команда уже знает про эти странные отношения.       Закрепив чужие руки над головой, мужчина вбивал квартирмейстера в собственный стол.

***

      — Та-а-к, ты же не только за этим меня позвал? — с усталой улыбкой спросил полуживой Чимин.       Всё ещё лёжа голышом на поверхности стола, парень потихоньку приходил в себя. Мутная пелена перед глазами медленно испарялась.       — Не совсем, — ответил ему капитан.       Вновь одевать тёплый кафтан на потное тело не хотелось, поэтому Тэхён, накинув легкую рубаху, прошелся до большого зеркала.       Квартирмейстер поднялся, отыскивая глазами одежду.       — Хочешь, чтобы я защищал твою принцессу? — он рассмеялся, собирая волосы в короткий хвост.       — Просто присматривай за ним. Постарайся чему-то научить. Мне на корабле не нужна селёдка, мешающаяся под ногами.       Кабинет наполнился едким запахом табака. Тэхён прикрыл глаза, облокотившись на спинку кресла. Покрасневшие губы обхватывали старую трубку. Чимин с любопытством рассматривал молодое лицо, стараясь найти на нем какие-либо признаки чувств, отличных от спокойствия.       — Это же не всё, да? Что-то ещё тебя душит? — в голосе слышалось беспокойство.       Капитан, не открывая глаз, выдохнул струю дыма.       — Ханс мёртв.       Душащая тишина.       — К-как...мёртв? — Чимин спустился со стола, недоумевающими глазами смотря на друга.       — Вчера белая голубка принесла письмо. Джейн писала, что его положила болезнь. Теперь они с дочкой остались одни, — капитан наблюдал за парнем, замечая сменяющиеся одни за другими эмоции, — я планирую навестить их.       — Всё таки было правильно оставить его с семьёй, — Чимин застегивал рубашку, не поднимая взгляда с дощатого пола.       — Я думаю иначе, — Тэхён, стряхнув пепел на листок, резко встал. — Пока что держим курс на Тортугу.

***

      Ханс не был чистым человеком. Конечно, он же пират. Человек, посвятивший свою жизнь разбоям, грабежам и убийствам. Но Тэхён так не считает. Никто на корабле так не считает. Ханс — человек чести, убивающий не ради горького вкуса крови на губах, а ради справедливости, ради каждого члена этого проклятого судна. Каждая монета, попавшая ему в карман, уходила не на алкоголь и шлюх, а семье. Тем, кого он любил больше морской пучины. Джейн была прекрасной женой и матерью. Никогда, никогда они с Хансом не ругались. Никогда не было у них ссор до первой крови, а после неожиданно нахлынувшей страсти. Страсть была, но она никогда не уходила. Нежное чувство, дышащее в сердцах обоих, соединило семью, не пуская в дом несчастья.       Ханс оставил команду. Тэхён ничего не сказал.       Родился ребёнок. Долгожданная дочка, которой отец отдавал всего себя.       Но Ханс не смог. Не смог представить, как всю жизнь будет находиться на суше, заниматься обычной людской работой. Бродячее сердце тянулось к морской глади, разрываясь на части.       Но как сказать? Как сказать любящей жене, что хочешь оставить семью? Как сказать дочке, смотря в эти ангельские, доверчивые глаза, что уйдешь и возможно уже никогда не вернёшься?       Но Джейн поняла. Эта чуткая женщина поняла мужа без слов. По взгляду на спокойное море, на стоящие в порту торговые корабли, на бескрайний горизонт.       Она поняла и отпустила, но взяла с него клятву навещать их раз в год.       Ханс её сдержал.       Так прошло несколько лет. А потом Ханс заболел. Заболел болезнью, которую корабельный врач был не в силах излечить. Тэхён принял решение отвезти его домой.       И вот, несколько месяцев спустя пришло печальное известие. Джейн со слезами на глазах отправила в море белую голубку тому единственному человеку, от которого ждала помощи.

***

      — Тебя точно фехтованию учили?       Квартирмейстер, смеясь, крутился вокруг Чонгука, словно издеваясь. Лорд в раздражении пытался извернуться так, чтобы кончик шпаги коснулся Чимина.       — Всё, — парень резко поддался вперёд, встав точно сзади, и схватил чужую руку за локоть, — перестань смешить меня, — он направил её в нужную сторону, чуть согнув. Чонгук почувствовал на шее чужое дыхание, и неловко отвёл взгляд. Квартирмейстер усмехнулся и отошёл.       — Будешь учиться столько, сколько понадобится.

***

      — Сегодня на ужин рагу! — Жак вертелся вокруг стола, постоянно накладывая в чужие тарелки новую порцию. Запах тушенных овощей разносился по палубе, заставляя голодные животы урчать. Ром и грог лились в стаканы рекой. Пираты громко гоготали, стараясь перекричать друг друга.       — Т-ты... полегче.. — старик, подавившись куском мяса, закашлялся. Эбигейл, не прекращая звонко смеяться, со всей силы стукнула того по спине так, что застрявший кусок тут же вылетел, прокатившись до конца стола.       Пираты заржали во всю глотку.       Чонгук не мог оторвать взгляд от молодого лица. Капитан сидел почти спокойно, изредка поощряя чужие шутки улыбкой. Сейчас лорд заметил, что правый глаз его был прикрыт чёрной повязкой, которой до этого не было. Что за ней пряталось? Юноша точно помнил, что пират обладал двумя тёмными глазами и никогда их не прятал. Такими глубокими, с хитрым и наглым прищуром глазами. Не удивительно, что он прыгал из койки в койку. Кто вообще может пропустить такую красоту?       — Ты на кого так глядишь? — Жак нагнулся, стараясь поймать взглядом предмет, на который уставился лорд. Чонгук вздрогнул и быстро отвёл глаза.       — Ни на кого.       — Правда? А мне показалось...       — Можно мне добавки!? — чуть ли не выкрикнув, юноша протянул тому тарелку, лишь бы сменить тему.       Кок только пожал плечами, накладывая рагу, и удалился.       Вдруг на стол бахнулся чей-то кулак, прерывая разговоры. Все взоры уставились на капитана, который, встав, обвёл команду глазами.       — У меня для вас печальные новости, вороны. Костлявые руки старухи смерти вцепились в нашего товарища и утащили с собой.       Уже все поняли, о ком идёт речь. Всеобщее веселье тут же пропало, словно его и не было. Никто не смел произнести ни слова.       — Скоро мы доплывем до Тортуги. Вряд ли нам удастся присутствовать на похоронах, но вид его мёртвого тела мы запомним, я в этом уверен.

***

      — В чем дело, Тэхён? — Чимин ворвался в кабинет за другом, который чуть ли не сбежал с ужина.       Капитан быстро подошёл к зеркалу, сорвав повязку. Вставленный на место глаза драгоценный камень осветил тёмное помещение. Чимин от ужаса прикрыл рот.       Тэхён затрясся, и капли слез, выходившие из здорового глаза, начали капать на пол, оставляя после себя мокрый след.       — Это предупреждение, — почти прошептал он. — Нам нужно торопиться.