Машинка

Майки разъедает изнутри. По телу импульсами и толчками несётся неизвестная энергия, готовая выйти с любой активностью, лишь бы (пожалуйста. — шепот слетает с губ так тихо и мягко, растворяясь вместе с морозным воздухом в паре) только не внутрь. Он крепче сжимает в руке холодное дуло, хаотично бегая взглядом по тёмной комнате. Фонари бегают по стенам и полу, неприятно кидаясь в глаза. Майки сглатывает, на секунду напрягая лопатки и сгибаясь. Прячется от света, но помогает мало, огоньки достают его ботинки. По его спине скользят чужие руки, к обладателям которых он поочередно приставляет пистолет (выметайтесь… выметайтесь, блядские шлюхи…). Тело под огнями двигается плавно, попадая в музыку. Порой ему кажется, что впереди всегда не танцор из клуба, принадлежащего им, а забытый музыкант, место которого где-нибудь на сцене или студии. Майки медленно поднимается и, качаясь, но не попадая в такт, подходит. Пахнет чем-то сладким и нетронутым. Он останавливает одну из многих, утыкаясь куда-то в волосы. Пальцы дрожат, но проводят по плечам, переворачивая её лицом к нему. И всё же она не похожа… Губы накрывают чужие. Сано вздрагивает, перебирая пальцами ленточки на спине. Она не похожа… Он не понимает, как такому до чертиков невинному созданию удаётся сохранять в глазах стальной блеск, в движениях резкость, а в работе спокойствие. Эта совсем не та, что были и будут. Майки знает, что обычные школьницы здесь не работают; знает, что обычные шлюхи себя так не ведут. — Ты сводишь меня с ума, Charlotte. — Не становись героем моего романа, Манджиро. — Он выше этого, так она хочет сказать, и он прекрасно понимает, окунаясь в голубые глаза, словно в бездну, в которой находится каждый день. Но эта темнота теплее, эротичнее и во сто раз лучше. — Когда нибудь я заберу тебя отсюда. — Он врёт, ведь говорит так постоянно. Может, Майки тоже порой не хватает сказки, поэтому он утягивает Шарли в танец, накручивая на руки розовые локоны.

***

Банка пива с глухим звуком ударяется об стол. За окном гудят машины, закрывая своим рёвом другой, исходящий из шкафа. Майки стоит позади мужчины, идущего к закрытым дверям. Он бьёт по ним сапогами, выламывая замок, и достает девчонку, кидая её на пол. Вся спина покрыта ранами, уходящими вниз. Но сам мужчина с похабной улыбкой не успевает повернуться, в его голову зияет кровоточащая дыра. Майки тихо, как кот, подходит и садится на корточки, костяшками проходясь по холодной щеке, покрытой слезами. Он не принц, и она не принцесса. Чарли трясется, словно котёнок, всхлипывает, размазывая сопли руками, и пытается отползти. Но Майки быстрее. Он опирается руками об пол, оставляя на открытой шее поцелуй. Кажется, девочка ловит свой первый инфаркт.

***

Тело шлепается об бедра равномерно, порой замедляясь и полностью останавливаясь. Майки выходит, проводя руками по телу. Очерчивает ребра длинными бледными пальцами, накрывает соски и ключицы губами, оставляя невесомые поцелуи. Тело под ним холодное, шершавое и мягкое, покрытое затянувшимися ранами, которые он по очереди снова открывает. Манджиро трётся носом об шею, последний раз толкаясь внутрь. Все простыни запачканы кровью с ран и не только. Чарли почти не шевелится, мутным взглядом смотря в потолок. Сано издает рык, тяжело дыша… — Хей, Чарли… Внутри что-то грохает с ошеломительной тяжестью.

А как тебя… звали на самом деле?

(очнись очнись пожалуйста очнись…) Майки кидает её, трясет и заходится в смехе. Черные глаза не бликуют, словно он мертвая рыба. Парень успокаивается, глотая слёзы. Губы растягиваются в улыбке… Он падает рядом, весь трясясь. — Чарли, — пальцы убирают со лба волосы. — Я же говорил, — внутри судорожно сводит. — Что заберу тебя… С собой. — Майки вздыхает последний раз.

а потом его грудь медленно поднимается вверх