Машинка

Guitar (Peter Nalitch & Band) А у него, знаешь, так смешно морщится нос, когда он чихает. А у него, знаешь, таланта нет. Это не его. А у него, знаешь, слишком дурманящий запах. И я не могу сопротивляться.

Он мой софт бой во френдзоне и мы ласково ненавидим друг друга.

Риндо Хайтани один из правителей элитной школы в Роппонги, его старший брат уже давно правит не менее богатым университетом где-то на загвоздках этого протухшего городка, держа в страхе местные банды. Им всё сходит с рук: драки, издёвки над нами, обычной школотой, обзывательства. Их боятся, их уважают. Но как бы Риндо не хотел, он не может одного. — Рин, пальцы не так скользят. — Его прищуренные глаза поглядывают на табулатуру, он пробует снова, но выходит совсем не то. Исковерканные ноты разлетаются в караоке, а он вдыхает и за старое. «Ублюдок Ран» показывается из-за двери, за его спиной кто-то смеётся. Они оба входят и мы отвлекаемся. Маленькая трубка догорает в бледных руках. — Ты купил мне не те линзы. — Ты привёл свастона? Мы говорим одновременно и усмехаемся друг другу. Эта комната была только для нас, но Ран так любит лезть. Вот только его присутствие не нарушает личного пространства, даже если он далёко. Ран никогда не будет прикасаться без разрешения, правда, его глаза всё равно облапают тебя молча, где только можно. Неповторимые. Один благословлён убийственно пронзительным взглядом, другой не обделён харизмой и лёгкостью в словах. Ты можешь трахаться с ним, ты можешь дружить с ним, заниматься или делать какую-то херню — Риндо не осудит пока будет соучастником игр. Даже обидные прозвища вылетают из его рта так легко, что я не воспринимаю их всерьёз. У него тяжелый характер, но пока мы подростки нам всё сходит с рук, особенно ненавязчивость. И кто бы что не говорил, я могу стукнуть его за зазнайство, ведь мне не важно, будь он какой-то шишкой или чересчур богатым. — Это мой парень. — Я понимающе качаю головой. Их пальцы сплетены в замок, но слишком слабо, чтобы утверждать о чём-то серьёзном. Хочется сказать, что это напускное, но Ран чересчур заботлив, а его друг смотрит слишком тепло в затылок долговязому. — Такаши. — Араи. Мы сидим напряженно, но со временем наступает ощущение легкости и разговоры идут столь легко, что уже все смеются. Такаши на нервах из-за времени и своего состояния, я устаю объяснять Риндо правила, Ран сидит на спинке дивана, словно аристократ, и только серая толстовка делает его слишком обычным. Неоновые огни, вывески, мигающие лампы. Запах муската, клубники и чего-то приторно освещающего. В комнате на углу все сливаются в одно месиво, позволяя потоком нести себя. — Луна и Мана, мне нужно их забрать… — Пьяно произносит Мицуя, прежде чем заснуть. Он рассказал, что сегодня их мать дома, так что их заберут. Через час или два, но заберут. А Риндо всё-таки умудряется сыграть что-то нормальное, устало потирая глаза. И мы с Раном тихо подпеваем, хотя он больше курит и слушает, чем что-то делает. А потом всё заканчивается. Хозяйка закрывает бар и мы выходим на улицу. Мицуя висит на плечах у старшего Хайтани. — Я тебя подвезу. — Мне не далеко. Но отмахнуться не выходит. Мы отходим чуть дальше вместе с байком, а потом начинаем по второму кругу. Его пальцы уже красные, но он не обращает на это внимание. Слепится, но всё равно играет, как солнце играет с его очками, отсвечивая слишком ярко. Мы расходимся только тогда, когда люди начинают ходить чаще. А в голове остаётся его хрипловатый голос и сладкий баритон…

Где ты? Я еще чувствую твой запах, Единственный оставшийся от тебя след.

Новый лучик солнца согревает тебя после бури, поэтому Не надо оплакивать то, что прошло, — встречай рассвет! И я всегда буду с тобой: Вместе мы сможем противостоять даже силам природы.

Dusk till dawn (Zayn)

А у него, знаешь, таланта нет. Но мне нравится.