Нет таких трав

- Как вы находите наше скромное жилище? Дик подскакивает на кровати от неожиданного голоса, вопроса, да и ситуации. Посреди комнаты стоит женщина, разглядывая его, и их с Рокэ разворошенную постель. Хозяйка замка щурится и смотрит на него выжидающе. Дик не знает, как ответить на ее вопрос. Не может же он сказать: «Очень белый снег за окном»? Но эрэа ждет ответа. - Простите, я... Не совсем, - она смотрит так, что ясно: он говорит не то, - У вас... В замке очень уютно. Похоже ответ ее не удовлетворил. Дик совершенно не знает, чем разбить повисшее тягостное молчание. Но нужно же спросить о главном: - Я стесняю вас, находясь тут?... - Нет, что вы. – Спешит заверить хозяйка, - Друзья Росио – мои друзья. Дик не сразу понял, что она говорит о Рокэ. Потом хотел сказать, что они с Рокэ вовсе не друзья, но тогда кто же, и какое право он имеет находиться, в таком случае, в ее доме. Он понял, что размышляет над этим непозволительно долго, и пока блуждал в своих мыслях, эрэа удалилась, больше ничего не сказав. Несколько дней проходят почти в тишине. Алва только следит, чтобы Дик умывался утром и ел, хотя и не пытается заставлять. Просто от него не скроешься. Когда было совсем плохо, он садился рядом и вытирал Дику руки и лицо влажным полотенцем, обещая, что станет легче. Дику очень хочется ему поверить, но это сделать совершенно не получается. Он не понимает зачем есть? Он не чувствует голода, не чувствует вкуса. Но Рокэ настойчив. Садится напротив, смотрит в глаза: - А еще я помню, Ричард, что вы сами сказали тогда. В Лабиринте. Что не изменили бы ничего из того что сделали. Потому что у вас недостало бы сил что-то изменить. Помните? Я намерен это исправить. Дик зажимает уши и мотает головой. - Зачем вы... Это мне говорите? Я помню! Рокэ осторожно берет его за руки, отводит их в стороны, примирительно улыбается: - Чтобы были силы, нужно есть, Ричард. И обнимает. Через несколько дней приходят слезы, которые раньше удавалось сдерживать хоть бы днем. Дик плачет не таясь, а Рокэ, закрыв дверь на замок, садится рядом в постели, гладит по волосам или перебирает их, до тех пор пока слезы не кончаются. Обессиленный, Ричард проваливается в сон, и ему чудятся легкие объятия и нежные успокаивающие слова. Дик просыпается в комнате один и долго лежит разглядывая отсветы раннего осеннего заката на стене. В отдалении кто-то играет на клавикорде и Ричарду неожиданно нестерпимо хочется послушать поближе. Он даже заставляет себя встать, приводит себя в порядок, выходит из комнаты и идет на звук. В музыкальной гостиной играет хозяйка дома. Вокруг нее свечи, а в зале, в полумраке, сидят люди. Тихие разговоры замолкают и Дику не хотелось бы думать, что это из-за него, но видимо так и есть. К счастью, музыка невозмутимо продолжает звучать, а Ричард замечает Алву и тот, улыбаясь, жестом приглашает его сесть рядом. Не уходить же теперь? Дик идет к Алве. Что чувствует холод и слегка дрожит, Ричард понимает только тогда, когда Рокэ набрасывает ему на плечи свой камзол, обнимает одной рукой и утыкается носом куда-то в макушку. Это немного странно, они ведь здесь не одни, но Рокэ, похоже, это не смущает. Тогда Дик разрешает себе тоже прикоснуться к его руке и Алва с готовностью переплетает их пальцы. Неспешная ритмичная мелодия резко обрывается и исполнительница, что-то негромко сказав, вдруг удаляется, шурша юбками. Дик не расслышал, потому что смотрел на Рокэ и снова был где-то не здесь - в своих мыслях. За ней встают и уходят некоторые слушатели. Дик хотел бы не понять, что это из-за того, что пришел он, но совершенно не получается. Он снова смотрит на Рокэ, но тот невозмутимо, поглаживает пальцами ладонь Ричарда, в задумчивости, как он часто делает наедине. Из гостиной уходят и другие, но и это, кажется совсем не волнует Рокэ. - Вы играете? – Спрашивает Рокэ тихо, указывая на инструмент. Дик смотрит на него, непонимающе. Что это, попытка изобразить светскую беседу? Но Рокэ действительно интересно. Неловко пожав плечом, Дик говорит: - Меня, конечно, учили, но... Вряд ли я что-то вспомню. Рокэ улыбается. Он сегодня улыбчив. - Не беда, я вам помогу. Хотите? Дик не то чтобы хочет, но ему, кажется, интересно. Вспомнить, как это. Он садится за клавиши, заносит руку... Но не нажимает. Алва встает рядом, придерживает за плечо, едва обозначая свое присутствие. Помедлив Дик берет аккорд. Низкий, тихо. И снова. Чуть выше. И еще один. Тяжелый, страшный звук. Это гроза в горах, беспросветный страх, редкие вспышки молний. Дик заносит руку над клавишами, но больше не нажимает. Пальцы дрожат. В грозу вплетается звук озорного дождика, несмелого пока, но точно не тихого и не осторожного. Этот дождик хочет идти и идет - Рокэ наклонился над клавишами, подхватив мелодию. Дик решительно играет снова и несколько минут они... Не спорят, нет, но гроза бы смыла этот дождь, если бы захотела. Но Дик не хочет. Он делает грозу едва слышной, а потом и вовсе убирает руку. Дождик еще какое-то время идет, но затихает и он. Дик замирает, оглушенный наступившей тишиной, а Рокэ выпрямляется, он так и не сел, так и не убрал свою ладонь с его плеча. Теперь Ричард приходит играть, когда в гостиной никого нет. Он вспоминает какие-то заученные в детстве мелодии, или играет по нотам, забытым кем-то у инструмента, но снова сыграть что-то вроде той страшной грозы ему больше не хочется. - Кое-кто хочет с тобой поздороваться. Дик не хочет никого видеть и ни с кем здороваться, не хочет никуда для этого выходить. Он старается спрятать недовольный взгляд, но от Рокэ разве спрячешься? Рокэ, конечно же, не заставляет. Обходит Ричарда со спины, просит отложить книгу, которую Дик все равно не читает, а только смотрит в страницы невидящим взглядом. Рокэ, как всегда, нежен и невозможно терпелив. Откуда в нем столько терпения? Дик давно бы уже вспылил сам на себя. А Рокэ проходится пальцами по шее и плечам Дика, разминая, разглаживая, и напряжение тает. Он наклоняется к Дику, обнимает и вкрадчиво говорит на ухо: - Обещаю, ты не пожалеешь. Дик глотает готовое сорваться с языка: «не мучайте меня хоть бы вы!», одевается в теплую одежду для улицы и послушно идет за Рокэ. По саду, на двор и почему-то в конюшню. Когда они заходят, Ричард поворачивается к Рокэ и одними губами спрашивая: «Как?»... Тот отшучивается, и Дику кажется, что Рокэ тоже неловко. Будто он снова дарит это чудо Ричарду делая вид, что в ней нет ничего особенного. Дик вжимается в гриву Соны, гладит ее, обнимает за шею. Она фырчит и тянется к рукам, и у Рокэ, конечно, припасено сочное яблоко. Дик долго не может отойти от нее, но Рокэ и не торопит. Садится тут же в деннике, покусывая травинку. Они не говорят, но молчание между ними не тягостное - спокойное, правильное, наполненное будто бы пониманием и доверием. При Рокэ Дик может спокойно нежничать со своей любимицей, не боясь встретить осуждение или неодобрение. Теперь Дик будет приходить и сюда, они с Рокэ начнут выезжать в окрестный лес, когда дождик не станет мешать, и после этих прогулок Дику очень хочется верить, что обещанное ему Рокэ такое опрометчивое «легче» все-таки с ним случится.