Нет таких трав

Облетевшие голые ветки сменяются золотыми и алыми листьями на деревьях и под копытами лошадей. Дику кажется, что они с Рокэ пытаются догнать осень, если бы это было возможно, он бы сказал, что так и есть. Вопреки ожиданиям, о том, что с отъездом Ричарду станет легче, никакого облегчения волшебным образом не наступает. Выдохнуть удается. Не приходится больше ловить на себе неодобрительные взгляды, а чтобы выйти из комнаты не нужно собираться с духом, боясь нарваться на чужое осуждение или завуалированные оскорбления. Выдохнуть получается, но не вдохнуть. Он будто ходит так и застывшим на вдохе: все еще боясь сделать неверный шаг, задеть кого-то невольно, что-то не то сказать. Чем дальше они уезжают, тем более мрачное настроение накрывает Ричарда. А вот Рокэ становится тем жизнерадостнее, чем дальше они уезжают, и Ричард ловит себя на том, что это его раздражает. Но разве имеет право он злиться на того, кто так нежен и предупредителен с ним, кто так внимателен к его чувствам? Признаться в этом себе Дик решается не сразу, но списать скребущее раздражение и какую-то почти обиду на усталость и недомогание больше не получается. Снова возвращается нежелание разговаривать. Дик неосознанно уходит от прикосновений и Рокэ, чутко почувствовав это, перестает касаться: невзначай проводить ладонью по плечу, гладить по волосам, переплетать их пальцы. Они больше не сдвигают кровати, как вначале пути, но все еще непременно снимают, где бы ни остановились, одну комнату на двоих, потому что по ночам Ричард все еще мучается от тяжелых снов, а Рокэ непременно будит его, держит вспотевшие влажные ладони в своих горячих руках, поглаживая пальцы. Держит, пока Дик снова не начинает дышать спокойно. А успокоившись, заверяет, что он в порядке, отпускает ладони Рокэ и тот уходит на свою постель. Ричард лежит, всматриваясь в темноту за окном, засыпая снова только под утро, когда небо начинает светлеть. Спит ли Рокэ, Ричард не знает. Просыпается Ричард от касания к лицу. За окном еще темно, а Алва сидит рядом, мягко гладя его по волосам. Очевидно, кошмары Дику не снилось и на вопросительный взгляд Рокэ отвечает ему с улыбкой: - Я хочу тебе кое-что показать. Пойдем? Вставать не хочется, вообще ничего не хочется, но Дик смотрит на Алву который ждет у двери, на его затаенную улыбку и видит нетерпение, которое тот смиряет в ожидании пока Ричард оденется, чтобы выйти на улицу, и Дик оставляет при себе все возражения и недовольство. Рокэ ведет его через двор гостиницы по склону к лесу. Там слышно речку или ручей, но не единой мысли зачем Рокэ вытащил его из постели в эту сырость и хмарь у Дика нет. - Куда мы идем? - Вырывается, должно быть, не слишком вежливо. - Уже пришли. - Звучит ответ, и они останавливаются у самого обычного унылого берега мелкой речушки. - Посмотри, как красиво. Речка, осенний лес, туман, подернутая инеем трава. Дик поворачивается к Алве в недоумении. Тот подходит ближе, осторожно обнимает за плечи со спины и разворачивает Ричарда снова смотреть на затянутую предутренним туманом маленькую реку. - Мы спасли ее. Кэртиану. Посмотри, разве не красиво? – Тихо говорит Рокэ. Речка, осенний лес... Ричард думает: нет! Лучше бы она сгорела, ваша проклятая Кэртиана! Хочется, то ли снова прижаться к плечу Рокэ, и не думать, не думать, не думать! То ли оттолкнуть его и никогда больше не видеть! Не поворачиваясь, Ричард выдыхает, стараясь не закричать: - Вы... Вы должны мне дуэль. - Что? - Дуэль через три года, помните?! Алва молчит, чуть крепче сжимает руки на плечах Дика и произносит: - Хорошо. Когда ты придешь в себя. - Я в себе! Сейчас. - Дикон. - У вас есть шпага? У меня есть кинжал! – Ричард выворачивается из объятий, становясь лицом к Рокэ. Тот все еще придерживает Дика за плечо, невесомо касаясь, и Ричарду отчего-то не хочется сбросить его руку. - Прошу тебя, не надо бросаться на меня с кинжалом. Пощади, я сейчас найду тебе шпагу. Подожди тут. Еще какое-то время они стоят не разрывая прикосновения, смотря друг другу в глаза, Ричард пытается разглядеть гнев или негодование в глазах Алвы, но ничего нет. Ничего нет, даже намека на прежнюю язвительную улыбку и это еще больше злит! Алва тоже изучает его, а потом его рука соскальзывает с плеча. Рокэ не соврал и вернулся со второй шпагой. Перчаток нет, но плевать. Дик еле сдерживается, чтобы не сказать про линию. Алва не станет его слушать, это понятно даже сквозь марево гнева застилающее все. Рокэ будто бы читает по его лицу и говорит жестко: - Если ты хочешь с моей помощью расстаться с жизнью - у тебя не получится. - Не хочу! Дик правда не хочет, он понимает это сейчас, но клокочущая ярость, раздражение и боль, не тела, а что-то темное мешающее горлу дышать ровно, а сердцу правильно биться, требует выхода. В ответ на это Алва усмехается и бросает Дику шпагу. Дик ловит ее, салютует вскользь, и атакует. Он даже не думал застать Алву врасплох, просто больше не может ждать, но тот все-таки кажется удивленным. - Какой пыл. Не желаете сначала обсудить условия дуэли? - Спрашивает он вдруг, отступая, разрывая дистанцию. Замолчите сейчас же, думает Ричард, но отчего-то кричит: - Деритесь!!! - Ричард. У вас истерика. - Нет. У меня. Истерики. На каждое слово - удар и если бы Рокэ хотел, он бы воспользовался шансом перехватить инициативу, потому что Дик бьет как в последний раз: бездумно открываясь, подставляясь, но Рокэ не хочет драться по-настоящему и это злит еще больше. Ричард снова шипит: «Деритесь!» И Рокэ наконец начинает атаковать. - Так это все ваши условия? – Ехидно спрашивает Алва, отражая яростную атаку Дика. - Условия?... Издеваетесь?! Какие я вообще могу ставить условия? В вашей драной змеями Кэртиане бесполезно о чем-то условиться! - Так что же не остались в Лабиринте? - Безжалостно парирует Алва. Дик даже останавливается, и он хотел просто ответить, съязвить, соврать, выругаться, но снова говорит громче чем следовало, почти рычит: - Никогда больше не говорите со мной о Лабиринте!!! Алва не отвечает, сокращает дистанцию, блокирует руку, разворачивает Дика, прижимает спиной к себе. Ричард замирает, вдруг парализованный страхом, осознавая, что если бы Алва хотел, он уже убил бы его. Четыре тысячи раз, в любой момент. - Если вам неприятно, вы могли мне просто об этом сказать. – Шипит Алва в ухо. Неприятно. Какое бесцветное слово. Снова невыносимо хочется кричать. Кричать от гнева еще и еще, но Дик пытается хоть бы дышать не сбиваясь. Он, наконец, находит в себе силы, выворачивается из хватки Рокэ, отпихивает его и бросается в новую атаку. Он не хочет продолжать разговор, но слова рвутся сами: - Много вы сами мне «просто говорили»?!? Дик не хочет слышать, ничего, что Алва мог бы сказать в ответ да и бешено стучащий в ушах шум не дает это сделать. Алва останавливается. - Достаточно. - Нет! – Кричит Ричард, снова атакуя, не давая ему опустить шпагу и прекратить. Вокруг них собирается небольшая толпа, но когда собравшиеся понимают, что схватка не смертельная, противники уже несколько раз могли убить друг друга, но не делают этого, кто-то шутит и даже, кажется, делает ставки. Кто-то предлагает Дику поддержку, ругаясь, чтобы кэналлиейц выбрал себе ровню. Рокэ смеется и отвечает на возмущения «Поверьте этот юноша умеет откусывать головы». Дику плевать на всех, он смотрит только Рокэ в глаза. Еще несколько раз Рокэ спрашивает, говорит, приказывает: «достаточно», неизменно получая отрицательный ответ и только новые яростные удары. Когда совсем темнеет уже давно нет никого вокруг, они снова одни в звенящей тишине. Рокэ все чаще делает милосердно-унизительные паузы, давая Дику возможность набраться сил и восстановить дыхание. Они кружат друг вокруг друга, не заканчивая этот, уже ставший фарсом бой, но и не продолжая. Остановиться Дик не может. Ему кажется, что если он остановится, его сердце остановится тоже. От этой мысли вдруг перехватывает дыхание и не получается вдохнуть. Раз, другой, третий... - Ну хватит, - Рокэ отбрасывает шпагу в сторону и решительно подходит к Дику, заключая его в объятие, - Хватит. Ричард и правда больше не в состоянии продолжать: шпага в руке пляшет, стертая на ладони кожа саднит. Он падает на вытоптанную траву и больше не может встать. Сев рядом, Рокэ касается ладонью щеки Дика, зачем-то проводит по шее, выпутывает рукоять шпаги из сведенных пальцев. Разворачивает голову Ричарда и заставляет на себя посмотреть. - Успокоился? Согласиться с ним нет сил, даже просто кивнуть не выходит. Дик закрывает и открывает глаза. Да. Алва проводит рукой по лицу Ричарда, почти гладит и тихо говорит: - Дикон. Больше никаких дуэлей между нами. - Вам. Не понравилось?... – Почти получилось сказать это копируя издевательски светские интонации Рокэ, и Дику самому неприятно как это звучит. - Дикон. - Да. - Прекрасно. - Сухо подытоживает Алва. - Можешь подняться? - Рокэ протягивает ему раскрытую ладонь и Дик пытается ухватиться, но рука скользит и все кружится. Приходится, кусать губы, но прерывистый всхлип все же вырывается. Рокэ помогает сесть и прижимает голову Ричарда к своему плечу, проводит ладонью по волосам. Они сидят так, в темноте на поляне, прижимаясь друг к другу, пока не начинают замерзать, а после возвращаются в молчании. Плохо помня, как они дошли до комнаты, Дик осознает, что сидит на кровати и не может ни встать, ни упасть - хоть бы завалиться на бок и позволить сознанию соскользнуть в мутный сон. Он даже понять не может чего же он хочет сейчас. К горлу подступает тошнота, комната кружится, но вместе с тем Ричард чувствует себя невозможно живым. Он вздрагивает от внезапного прикосновения к плечу и непонимающе смотрит на Рокэ. - Потерпи. Теплой влажной тканью Алва аккуратно смывает кровь с ладони Ричарда, промывает рану, протирает едкой шипящей настойкой и осторожно перевязывает руку, касаясь не больше необходимого и отступает куда-то в темноту комнаты. - Рокэ. Из глубины комнаты доносится смешок. - Я уж думал, вы забыли мое имя и… Нет, нет. Мне нравится. - Алва подходит ближе. - Рокэ. - Повторяет Дик. Вы звали меня по имени, и это так много значило. Давало сил. Дик не знает, как это сказать. Алва садится рядом. - Я... Вас... Тоже... Утомил. - Каждое слово дается Дику с трудом. - С чего вы взяли? - Усмехается Рокэ, его лицо ничего не выражает кроме вежливого интереса, но Дик эту маску знает - он попал в точку. - У вас... Пальцы... Дрожали. - Я испугался за вас. Вы задыхались. - Врете. - Зачем-то спорит Дик. Назло. Он не может остановиться, хотя и перечить больше не хочется. Рокэ только снова усмехается. Касается ладонью лица Дика и держит, поглаживая прохладными пальцами. - Сейчас не дрожат. Они сидят так, а потом Дик отворачивается, а Рокэ встает, приносит ему еду и бокал вина. Дик пытается взять бокал, но руки подрагивают и трясутся, да и только что забинтованной рукой делать это неловко и неприятно. - Могу я помочь вам? – Спрашивает Рокэ и, дождавшись, когда Дикон кивнет, помогает напиться. Как тогда, когда Рокэ только нашел его. Ричарда накрывает воспоминаниями: он не понимал, не помнил, что хочет есть, что нужно пить - иначе не будет сил подняться с постели, а горло не сможет выдавить ни звука; от съеденного тошнило и мутило. Тогда Рокэ напоминал, что есть нужно или кормил его сам. - Вы тоже голодны. Алва неопределенно поводит плечом, но Дик настаивает и они, сидя в тишине, едят из одной тарелки, пьют из одного бокала, и это так странно и ощущается так правильно, что Ричарду почти хорошо сейчас, пусть он и не может объяснить себе почему. Когда с ужином покончено, Алва стягивает с него рубашку. Ричард хочет сказать не надо, оставьте, сказать, что он в порядке, но он молчит, потому, что он, ясное дело, давно ни в каком не порядке. Он молчит, позволяя себе принимать заботу, наслаждаться прикосновениями влажного горячего полотенца к коже, стирающего пот и пыль, а после Рокэ помогает ему лечь и как-то особенно осторожно касается, гладит и слегка разминает измученную спину и плечи. Он садится рядом и прижимается щекой к обнаженному плечу Дика, почти обнимает, еще раз проводит рукой вдоль позвоночника и это успокаивает. Встав, Алва набрасывает на Дика одеяло. - Останьтесь... - Просит Ричард. - Я умоюсь и вернусь хорошо? - Рокэ ждет ответа, будто Дик может его не отпустить, и если он скажет: нет, прошу вас, ради Создателя, Леворукого и всех тварей земных и подземных вместе взятых! Не оставляйте меня ни на секунду. Останьтесь! Останьтесь вот так сидеть и гладить прохладной ладонью по усталой спине, по затекшим плечам, по ноющей пояснице, гладить, снимая напряжение, боль, страх и оставляя после себя только легкую усталость... Заставив себя кивнуть, Дик прячет лицо в подушку, давя вдруг накативший неуместный какой-то смех, потому, что тот рвется из горла: он вдруг представил себя котом, которому очень нужны, ласковые поглаживания по спине и за ушами. К моменту, когда Рокэ возвращается Дик смеется в голос и не может остановиться. Ему уже давно не смешно, но смех рвется и рвется, цепляясь сам за себя. Сначала Рокэ улыбается тоже, садится рядом и Дик тянется к нему, пытаясь что-то сказать между приступами хохота, но только задыхается больше прежнего. Рокэ удерживает его за плечи и озабоченно вглядывается в глаза, берет ладонями его лицо и Дик вжимается в эти ладони, прижимается к плечу Алвы, отрывисто выдыхая: - Ро-кэ... И Рокэ обнимает его, гладит по спине и увещевает, что все будет хорошо, теперь. Все будет. Все у него еще будет. Ричард кусает губы, чтобы не возражать и не давать волю разбушевавшемуся смеху, но от этого его еще больше трясет. Отстранив Дика от себя, придерживая за плечи, Алва слегка встряхивает, похлопывает по щекам и просит дышать делая длинные вдохи и короткие выдохи. Дик пытается, но все сбивается с ритма, тогда Рокэ считает вслух, помогая сосредоточиться на дыхании. Болезненный смех понемногу отпускает, но успокаивается Дик когда понимает, что полулежит в объятиях Рокэ, а тот касается губами его лба, осторожно покачивая из стороны в сторону. - Только одно последнее скажу, позволь? Дик кивает. Он сразу понимает - Рокэ хочет сказать про Лабиринт или про то, что случилось там. Сейчас, когда раздражение и обида растаяли, мысли об этом уже не делают так невыносимо больно. - Я рад, что ты выбрал вернуться, Ричард. Несмотря на то, что могло тебя ждать здесь. Отвечать не хочется, да и, по большому счету, нечего. Он снова утыкаясь Алве в плечо, но хочется вдруг сказать, как ему было страшно и каким облегчением стало то, как Рокэ обходился с ним: мягко и осторожно, хотя тогда Дик боялся признаться в этом страхе даже себе. - Рокэ... Куда мы едем? – Спрашивает Дик то, что давно следовало спросить, все же не решаясь на откровенность. - Домой. - Тихо отвечает Алва. И Ричард закрывает глаза, соглашаясь с таким ответом.