Fabulam primo nivis

Феликс поднимает голову к чистому небу: солнце слепит глаза, но он наслаждается видом. Облака где-то далеко, перед ним бескрайние просторы, полные свободы, покорить которые способны пока только птицы. Интересно, человек когда-нибудь сможет так же летать? Внезапно его окликает один из слуг и говорит о том, что лошадь подана, и он сможет сегодня прогуляться за пределами герцогства. Ради его же безопасности с ним всегда следует свита, и сегодня не исключение. Младший Хван очень любит животных, а лошадей особенно. Ухаживание за этими прекрасными созданиями стало единственной отрадой в его жизни после отъезда Хёнджина. На природе, куда он обычно ездит, очень тихо и спокойно. Здесь можно оторваться от сопровождения и скрыться за деревьями, оставшись наедине с лошадью. — Тебе хорошо, Домино, — начинает всадник, поглаживая густую тёмную гриву. Жеребец чем-то напоминает ему старшего брата. –Ешь, пьёшь, гуляешь по красивым местам. Мы с тобой родились здесь и не знаем другой жизни, только ты не рвёшься на свободу, тебе и в стойле хорошо, ты привык, а мне почему-то неспокойно. Простота и искренность его манит, он не верит рассказам о том, что бедные люди злые и только и думают, как бы разбогатеть и решить свои проблемы. А он думает иначе: сколько разъезжал по деревням, другое видел. Тогда вместо горделивого любимца скромный мул был, а богатые одежды под мантией скрывались. Под вечер он встречал Хёнджина, не говорил никогда, где пропадал, но рассказывал много интересных историй, а старший прекрасно понимал, где тот был, ничего не говорил, просто слушал. Сейчас Хёнджин даже на письма не отвечает, и блондин не знает, почему, но он точно уверен: каждая его весточка не остаётся непрочитанной. Закончив «общаться» с лошадью, он решает всё же вернуться, дабы не доставлять охране проблем. Дорога проходила через небольшой водоём, и Феликс вновь хотел полюбоваться прекрасным видом на идеально ровную водяную гладь, но в этот раз по ней шла рябь — кто-то решил искупаться. Омега притормозил и пригляделся: человек уверенно плыл к берегу, а когда ноги стали касаться дна, он начал выходить из воды. Хорошо, что незнакомец купался в шортах, иначе блондин бы покраснел до кончиков ушей. Вид крепкого, прекрасно сложенного тела, тёмные мокрые волосы, с которых падали на плечи капли воды, словно бриллианты, переливающиеся на свету, кажется, распалили юношу не хуже лучей солнца, но он продолжал ровно сидеть и наблюдать за мужчиной, не скрывая своего присутствия. Сынмин, выходя из воды, краем глаза заметил, что за ним наблюдают, кто за ним наблюдает, и решил продолжать отыгрывать свою роль, будто он никого не видит. На бревне неподалёку лежит простенькая светлая рубашка и тонкие брюки — идеально в эту погоду. Вот незадача: как только он подойдёт к одежде, не заметить сына советника будет невозможно. — Какая досада, за мной наблюдают, — мягко улыбается альфа, не глядя в сторону Феликса, и того это изумляет. — Прошу прощения, — уверенно извиняется омега. Незнакомец усмехается и поворачивается к нему. Кто он такой? Кто дал ему право так вести себя перед человеком, носящим фамилию «Хван»? — Мы не знакомы, но я Вас знаю. Не похож на Хёнджина, любопытства тебе не занимать. Скажи, всю уверенность у старшего брата забрал? — Намекает на нескромное разглядывание своего полуголого тела. — Что ты такое говоришь? Кто ты? — Я же сказал, что я вас знаю. А кто не знает здешних правителей земли? И потом: видно же, что ты младше меня, поэтому имею право общаться неформально. — Моё имя Феликс Хван, и если ты меня знаешь, то так же осведомлён о том, что ко мне в любом случае нужно… — Ким Сынмин. А меня зовут Ким Сынмин, — сквозь паузу непринуждённо говорит альфа, наблюдая за его реакцией. — Будем знакомы. В данный момент Феликс готов себя под землю закопать просто за то, что не интересуется жизнью аристократии за пределами герцогства. Кимы — семья, имеющая богатую родословную. Кажется, что если бы не счастливое стечение обстоятельств в один момент, то королевством правили бы они. Сейчас их глава является одним из пяти советников короля, как и его отец, только отвечающим за дипломатию, — Ким Джон Су, чей сын в скором времени займёт его место. Нетрудно догадаться, кем является Сынмин. — Простите… — Довольно формальностей, милость, твой старший брат настоящий принц, как никак! Впрочем, я мог бы простить тебе такое обращение, если подвезёшь до города. Феликс вздохнул, всё ещё не веря в произошедший конфуз, и кивнул коротко на место позади себя. — С другой стороны, никто не должен прощать тебе твой характер… — продолжает Сынмин, запрыгнув в седло. — Потому что я не должен за него извиняться? — Именно. «Может, в дороге мы сможем не разорвать друг друга на части», — думается Феликсу, пока они скачут вдоль деревьев, ловко минуя высокие ветви. * — Ваше Высочество, Вы просили доложить о состоянии короля. Ему становится хуже, всё ещё выясняют, чем он болен. — Понятно, спасибо. Ты свободен. — Спокойно говорит Кристофер слуге, который тут же удаляется, не желая мешать принцу. Бан сосредоточен, и в такие моменты его лучше не разочаровывать. Сейчас он в кабинете не один, с ним Чанбин, который обсуждал с ним что-то важное и явно секретное. Обычного слугу вряд ли должно волновать такое, но перед пареньком стоит другая задача — выяснить, когда и где альфы начинают беседу, и немедленно сообщить Чонину, который об этом и попросил. — Хён, они в кабинете принца, — шёпотом тараторит юноша и, получив одобрительный кивок от Яна, удаляется прочь. Светловолосый оглядывается по сторонам и идёт к заветной двери. Главное — вести себя тихо и не вызывать подозрений. В стенах дворца даже будучи слугой принца без информации ты никто. Если все эти тайны не так важны Хёнджину, то тогда Чонину нечего волноваться. А ещё бета не хочет признавать, что ему нравится следить за Чанбином. Глухие обрывки фраз из-за массивной двери не позволяют уловить всю суть их диалога, и бета сильнее прислушивается. — … Счёт пошёл на дни, трон почти твой. Признаю, хорошая альтернатива обычного яда. Вряд ли кто-нибудь догадается, отчего он умирает, а когда узнают, будет уже поздно. — Потому что мы осторожны, и поменьше трепись об этом, Чанбин. А лучше приглядывай за Чонином, он смотрит на тебя странно. Вам лучше ладить, от этого могут зависеть и наши с Хёнджином отношения. — Я рад, что омега оттаивает к тебе, но за меня не беспокойся, этот несносный бета под моим контролем, я с ним не скучаю. — Усмешка Со эхом звучит в голове Чонина, и тот чувствует, как закипает от злости. — Не скучаешь? Я что, для тебя игрушка какая-то? — Шёпотом возмущается он, надеясь, что его не услышат, а когда альфы выходят из кабинета, его и след простыл. * Феликс увлечённо наблюдает за тем, как Сынмин с серьёзным лицом читает книгу на неизвестном омеге языке. Кажется, это французский, но ему неважно, он всё равно ничего не поймёт. Миновала неделя с их знакомства, и сейчас блондин позабыл обо всём из-за интереса к альфе. Сынмин странный, но от этого не менее загадочный: то может игнорировать, провоцируя на разные глупые поступки, то уделяет много внимания, что выматывает, в хорошем смысле. Сегодня он решил меланхолично почитать в саду, наслаждаясь хорошей погодой, и этим привлёк внимание Феликса. — Хёнджин, а ты знал, что французский — язык любви? — Не отвлекаясь от своего занятия, говорит Сынмин. Хёнджин обнимает его со спины и разглядывает буквы, пытаясь понять значения слов. — Я знаю лишь то, что ты хорошо говоришь на французском. В этом есть какая-то связь? — Улыбается брюнет, прижимаясь щекой к его скуле. — Мы можем проверить, если хочешь, — шепчет он ему на ухо. Хёнджин смущается, но его ухмылка полна уверенности. Сынмин замечает это, и их губы смыкаются в нежном поцелуе. — Я отвлеку прислугу, и ты быстро проскочишь в мою спальню. — Средь бела дня? Может, дождёмся ночи? У твоего отца начнутся подозрения. — Не неси чушь, этот старик видит меня раз в месяц, с трудом знает, как я выгляжу, хотя мы живём в одном доме. — Это французский? И ты всё понимаешь? — Любознательным тоном интересуется Феликс, вырывая Сынмина из воспоминаний. — Почти всё. Поэтому и читаю, чтобы узнавать новые слова. — Следом альфа читает пару строчек и переводит их. Акцента практически нет, ведь учит он языки с самого детства. — Говорят, это язык любви. Красивый. — Кто говорит? После этого вопроса улыбка омеги спадает, но Ким ждёт ответа. — Хёнджин так говорил. Его выдали замуж, и я так хочу встретиться с ним. — Что ж, почему бы мне не выполнить желание моего жениха? Феликс не до конца понял смысл сказанного, а когда до него дошло, их прервал своим появлением Мин Джэ вместе сзапыхавшимся слугой и незнакомый омеге человек, с виду аристократ. Бета облегчённо выдохнул, когда заметил Феликса, думая, что потерял молодого господина, но опасения миновали — тот успел даже со своим будущим мужем познакомиться. — Отец? — Не забыв поклониться, опешил Хван. Взгляд то и дело метался то на него, то на незнакомца. — Вижу, вы уже знаете друг друга, — довольно улыбнулся глава семьи. Сегодня у него хорошее настроение. К слову, мужчина рядом с ним излучал похожую ауру. Ким Джон Су, так звали этого альфу, являлся главой семьи Ким, советником короля в дипломатических делах. Феликс впал в ступор с этой ситуации и не поверил своим ушам: неужели они с Сынмином помолвлены? Но удивление быстро сменилось радостью, омеге было плевать, для каких целей их женят, наконец-то судьба встала на его сторону — он выходит замуж за человека, который ему нравится. Про любовь говорить ещё рано, но по крайней мере Феликс хоть что-то знает о своём супруге, и тот весьма интересная личность. — Я думаю, наши родители не будут против, если мы посетим Овен. — Говорит брюнет после того, как альфы, побеседовав, ушли по своим делам. — Главное, что вместе. Узнаем друг друга ещё лучше, согласен? — Конечно! Только нужно предупредить Хёнджина, что мы приедем… — Тут омега вспоминает, что даже писем ему не писал всю эту неделю. — Давай сделаем ему сюрприз, хорошо? Феликс быстро соглашается и на это, с нетерпением ожидая того момента, когда встретится с братом. * Чонин прибирался в спальне Кристофера и Хёнджина перед сном, как услышал лёгкий стук в дверь. Никто из принцев прийти сейчас точно не мог, поэтому он напрягся. — Войдите? — Неуверенно произнёс бета. Дверь тут же открылась, в комнату вошёл Чанбин. — Какие мы вежливые. — С наигранным пафосом продолжает он тут же. — А то, — усмехается Бин, внимательно разглядывая комнату. Будто специально пришёл побесить бету своим присутствием. — Что тебе нужно? — В лоб спрашивает светловолосый. — Ты очень подозрительно себя ведёшь. — А ты нет? Ходишь за мной по пятам, когда я обсуждаю с принцем важные дела, которые тебя не должны касаться. Чонин, я не слепой. — Со обходит кровать и медленно приближается к бете. Тот по-прежнему смело не двигается с места и даже не смотрит в его сторону, позволяя альфе сделать любимый трюк: обдать горячим дыханием скулу и ушную раковину, надеясь вывести слугу из себя, добиться эмоции. — Если ты что-то вынюхиваешь, то просто вежливо попроси, я не кусаюсь. Но если хочешь… Вот оно. Чанбин не успевает договорить, как его со всей силы валят на идеально расправленную кровать, сминая простыни, но Чонину плевать — он преподаст ему урок, чтобы тот отстал от него наконец. Придавив альфу за плечи, он смотрит яростно, ловя противоположный оценивающий взгляд. — Хочу узнать, что вы задумали, — чеканит Чонин, а Бин не торопится с ответом. — Ты неплохо смотришься сверху, — облизывается альфа, чем вызывает новый приступ бешенства. Поддаётся, позволяя себе любоваться лисьим взглядом. — А ещё милый, когда злишься. Сказал же, проси вежливо. Где твои манеры? В ответ его сначала сильнее придавливают к кровати, чуть ли не всем весом, а затем шепчут скорее угрожающе: — Пожалуйста. Скажи всё, что знаешь. Правду. Чанбин как-то устало вздыхает. Пора заканчивать этот цирк. Одним движением, держа Чонина за руки, он переворачивает его, тем самым оказавшись сверху, и тут бета понимает, что Со явно играл, потому что с весом и силой альфы ему не сравниться. — Как тебя взяли личным слугой Хёнджина? Над манерами явно ещё работать. Впрочем, я могу сам заняться тобой, мне не сложно. А что насчёт плана: мы травим короля. Его скорая смерть уже неизбежна. — Я знал. — Какой догадливый. Их потасовку прерывает тихий голос Кристофера в дверном проёме. Оба, услышав принца, резко повернули к нему головы и увидели его откровенный ступор. Кроме того, на его руках был спящий Хёнджин. — У вас всё хорошо? — Спросил принц с порога. Все трое перешли на шёпот, дабы не разбудить омегу. Чонин среагировал быстро, отпихнув Чанбина и стараясь не смотреть в глаза Кристоферу, помог уложить Джина на кровать. — У нас всё отлично. У вас, я так полагаю, тоже, — умудрился усмехнуться Чанбин, внутренне радуясь за Криса, как за друга. Хёнджин обнимал его шею, значит, альфа не в библиотеке его спящим подобрал. Они явно проводили время вместе. — А теперь попрошу удалиться. — Добрых снов, господин, — успевает сказать бета перед тем, как они вышли из спальни и дверь аккуратно закрылась. Лицо его сразу изменилось. Он всё ещё был зол на Чанбина. — Добрых снов, — вторит Бин, обращаясь к нему, словно передразнивая, а затем тоже уходит, показывая, что им больше не о чём разговаривать. «И прикройся, не ходи в таком виде по дворцу», — последнее что говорит он, и Чонин сначала не понимает, он чём идёт речь, а затем обращает внимание на свой пах и сразу же прикрывает рукой — каким-то образом он возбудился. Ввиду этого новые проклятия сыплются на альфу, и только потом он вспоминает главное, что он хотел узнать. Чанбин не врёт, он это по глазам понял. Догадки подтвердились.