В моментах. Фем-сборник

***

— Ты так красива сейчас. Замираю, опуская фотоаппарат, так и не сумев нажать кнопку спуска. Всё казалось таким нелепым, несуразным, но оттого особенно сильно врезалось в память. Старый бабушкин дом на окраине города. Вещи, которым давно место если не на свалке, то в антикварном магазине. Предложение разобрать их вместе изначально значилось шуткой… Ветки рябины всюду, потому что пришлось пилить разросшееся дерево. Какая-то классика с пластинки, в которой я совершенно не разбираюсь. Не слишком громко. В печке потрескивает крепнущий постепенно огонь. Она поднимает слегка удивлённый взгляд, отрываясь от полки с книгами. На пальцах от касания к каждому второму предмету остаются сероватые следы. — Чего это вдруг? — А обязательно нужна причина для восхищения? Солнце неспешно катится к закату, окрашивая пространство в тёплые тона. Поправив «рабочую» кофту, она неловко пожимает плечами и вновь отворачивается к полкам. Волосы будто отливают мёдом. — Скажешь мне это ещё раз, когда я приведу себя в порядок и буду в нормальной одежде, а не в том, что носила твоя бабуля во времена своей бурной юности. Смеюсь и всё же делаю несколько пробных снимков. Понятия не имею, сколько лет этой фотокамере, но из всего барахла в округе это единственная вещь, выглядящая так, словно ей довольно регулярно пользовались. Возможно, где-то даже найдётся какой-нибудь проявитель… Но это неточно. — И тогда скажу. — Лучше найди, чем протереть пыль. Она тоже посмеивается, почти смущённо. Горжусь собой и иду искать пригодные к уборке тряпки. А чуть позже мы будем греть молоко для какао на массивной печной плите и отогревать замёршие ладони под шутки о веке прошлом и как всё изменилось. Этот дом никогда не принадлежал мне полностью, однако пламя старательно сглаживало острые углы. Наполняло теплом, перебивая запах сырости, и ощущением жизни. Точно уловив настроение моих мысли, она на секунду прижимается к боку ближе, ткнувшись носом в плечо. — Точно хочешь продать его? — Точно, — задумчиво кручу меж ладоней чашку с какао; от движения молочная пенка то и дело норовит облизнуть край повыше. — Меня последний раз сюда лет в десять привозили. Даже воспоминаний толком не осталось, только смутные ощущения. Много воды утекло: мой дом уже давно в другом месте. — И где же? Она улыбается, уже зная ответ на свой вопрос, но хочет его услышать вновь. А я только хмыкаю и обнимаю крепче. Слова неожиданно кончились, оставив после себя расслабленное умиротворение. Смысл ведь не в том, чтобы цепляться за стены, да?