Любовь некроманта

Гермиона проснулась оттого, что до ее плеча осторожно дотронулась чья-то рука. – Герми, солнышко, давай я сменю тебя, – раздался тихий голос Рона. – Уже почти двенадцать ночи. – Тебе же завтра на занятия! – возмутилась спросонья Гермиона, потягиваясь и пытаясь размять тело, затекшее от долгого сидения в кресле для посетителей. – Так ведь и тебе, насколько я знаю, задали написать несколько эссе, – парировал Уизли. – По трансфигурации, зельеварению и новейшей истории магии, – принялся разгибать он пальцы. – Прости, ты оставила письмо от Макгонагалл на кухонном столе, и я не удержался... – В письмах, которые я получаю из Хогвартса, нет никаких секретов. Тем более от тебя, но все эссе я уже написала, – Гермиона указала на край выглядывающего из ее сумки пергамента. – А учиться заочно в Хогвартсе гораздо легче, чем каждый день посещать лекции в Академии авроров. – Нестрашно! – отмахнулся Рон. – Отосплюсь на первой паре. – Рон! Нельзя спать на занятиях! – произнесла Гермиона назидательным тоном хогвартской всезнайки, так хорошо знакомым Рону. – Тебя и так взяли в Академию без аттестата об окончании Хогвартса. Будешь отлынивать – могут и отчислить за неуспеваемость и нарушение дисциплины. – Так у нас с утра теория ЗОТИ, а я, как ты и сама в курсе, эту теорию наизусть знаю. Впрочем, так же как и практику. Кроме того, преподаватели осведомлены о моих… особенных обстоятельствах, – Рон тяжело вздохнул и повернул голову к больничной койке, на которой неподвижно, точно восковая кукла, лежал Гарри Поттер. – Никаких изменений? – дрогнувшим голосом спросил он. – Разве что к худшему! – Гермиона обхватила себя за плечи и поежилась, словно ей было холодно. – Целители говорят, что Гарри остался месяц. В лучшем случае – полтора. А потом крестраж убьет его. – Почему он не рассказал нам, что носит в себе эту штуку?! – Рон в бессильном возмущении сжал кулаки. – И чем бы это помогло? – с горечью покачала головой Гермиона. – К тому же, думаю, Гарри до конца не знал, что является живым крестражем Волдеморта. – Почему ты так считаешь? – Если бы он знал об этом, то не позволил бы нам присоединиться к нему прошлым летом из опасений, что причинит нам вред. Особенно учитывая его тесную ментальную связь с Волдемортом. Вспомни, какое ужасное влияние оказывал на нас медальон. А ведь это был всего лишь неодушевленный предмет. То есть, конечно, одушевленный… Из-за того, что Волдеморт превратил его в крестраж, но… В общем, ты понимаешь. Нет, Гарри никогда не пошел бы на такой риск, знай он, чем является… – она закрыла лицо руками. – Я все еще не верю, что нам предстоит потерять еще и его! Это ужасно несправедливо! Гарри столько сделал для победы над Волдемортом, он как никто заслужил нормальную, счастливую жизнь, а вместо этого умрет здесь, в Мунго… – всхлипнула Гермиона. – Если бы профессор Дамблдор был жив, он непременно бы что-нибудь придумал! – Что? Что бы он придумал, Рон? – Гермиона подняла на Уизли полные слез глаза. – За эти месяцы я перечитала о крестражах все то немногое, что только сумела найти в архивах министерства. Крестраж – это темная магия, напрямую связанная со смертью. Для того чтобы вытащить из Гарри эту дрянь, требуется не просто очень сильный маг, а некромант. Ты знаешь хотя бы одного живущего ныне некроманта? – Знаю, – оторопело произнес Рон, – это Снейп. * * * Вернувшись в их квартирку – крошечную, зато находившуюся буквально в квартале от больницы Святого Мунго, где они с Роном дневали и ночевали, – Гермиона сбросила туфли, забралась с ногами на диван, обняв колени руками, и принялась лихорадочно размышлять. С битвы за Хогвартс прошло уже почти полгода, но ей казалось, что это случилось буквально вчера. Она до сих пор изредка просыпалась с криками, ощущая во рту горечь пепла от пылающего костра, в который превратилась Выручай комната, слыша стоны раненых и рыдания тех, кто, так же как Рон, потерял своих близких. А самое страшное, она раз за разом видела, как Гарри, пошатнувшись и схватившись за голову сползал на пол и больше не двигался. Уже потом, позже, она узнала, что в этот же самый миг по совершенно неизвестной причине одновременно упали замертво Волдеморт и его кошмарная змея – Нагини. Никто так и не понял, что случилось. Люди были слишком счастливы, что все наконец закончилось. Вот только Гарри не мог разделить их радости. С того момента, как его забрали колдомедики, ему становилось все хуже и хуже. В конце концов главный целитель Сметвик принял решение погрузить Поттера в магическую кому. – Будем надеяться, что молодой организм справится с тем, что пытается его убить, – сказал он Рону и Гермионе, практически не отходившим от постели друга. – Но вы хотя бы знаете, что является причиной подобного состояния Гарри? – в полном отчаянии спросила Гермиона. – То, что я вам скажу, не должно быть предано огласке, моя дорогая. Надеюсь, вы оба это понимаете. Гарри нам, к сожалению, уже не спасти, но его доброе имя не должно быть запятнано, – отозвался целитель. Пригласив их в свой кабинет и наложив на дверь чары Конфиденциальности, Сметвик уселся за стол, сцепил перед собой пальцы и, взвешивая каждое слово, произнес: – К моему огромному сожалению, болезнь, медленно убивающая вашего друга, есть ни что иное, как крестраж. – Что? – в один голос воскликнули Рон и Гермиона. – Именно так, молодые люди, – развел руками Сметвик, – в Гарри до сих пор живет осколок души Волдеморта. Когда диагностические чары показали нечто невообразимое, я отправился в Хогвартс и собирался переговорить с портретом профессора Дамблдора – как бы там ни было, он знал Гарри гораздо лучше многих других. К моему огорчению, кабинет директора оказался недоступен. Даже Минерве Макгонагалл не удалось в него попасть. Тогда мне пришлось обратиться к невыразимцам. Они тщательно обследовали Гарри и вынесли неутешительный вердикт: Поттер является живым крестражем Волдеморта. Потеряв хозяина, этот осколок ополчился против своего носителя и теперь медленно убивает его. – Но ведь это означает, что и Волдеморт не умер по-настоящему! – в ужасе от услышанного воскликнула Гермиона. – Раз у него остался хотя бы один крестраж... – Нам неизвестно, что точно случилось в Запретном лесу, – с пониманием глядя на расстроенную девушку, сказал Сметвик, – невыразимцы высказали одну теорию, но она слишком неправдоподобна, и пока ее запрещено предавать огласке. Единственное, что можно утверждать с уверенностью – Волдеморт умер и больше не возродится. Я сам присутствовал на вскрытии – Отдел тайн оказал мне такую любезность. А потом тела Волдеморта и его ужасной змеи были преданы огню. – А причину смерти вы установили? – продолжала допытываться Гермиона. – Моя дорогая, – с легким оттенком раздражения в голосе произнес Сметвик, – я сказал вам все,что имел право сказать. Надеюсь, вы не станете требовать от меня нарушить Клятву о неразглашении. – И как же нам теперь помочь Гарри? – спросил Рон, которого совершенно не интересовали причины загадочной смерти Волдеморта. – Никак, – развел руками Сметвик. – К моему огромному сожалению, Гарри обречен. Мы погрузили его в магическую кому, чтобы избавить от физических страданий. Но долго в таком состоянии он не протянет. Крестраж убьет его в течение месяца. Максимум – полутора. – По крайней мере, нам можно приходить к нему? – сморгнула слезы Гермиона. – Разумеется, – тепло посмотрел на нее Сметвик. – Я распоряжусь, чтобы вас беспрепятственно пропускали в палату. * * * – Нет! – Гермиона стукнула кулаком по дивану. – Я не могу допустить, чтобы Гарри умер у нас на глазах! Она вскочила и принялась мерить шагами комнату, рассуждая вслух и не обращая внимания на то, что говорит сама с собой. – Я просто обязана найти выход из ситуации! Даже если придется действительно обратиться к некроманту… Мерлин! – воскликнула она, прижав ладони ко рту. – Ведь Рон сказал, что Снейп стал (а может и всегда был) некромантом. Только некромант мог пережить такое ужасное и фактически смертельное ранение. Но Снейп сейчас в Азкабане за убийство Дамблдора и пособничество Волдеморту. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как его забрали из Мунго авроры. Скорее всего, дементоры уже свели его с ума, а если и нет – он наверняка откажется помочь Гарри... Снейп! Гермиона отлично помнила, что испытала, когда Снейп убил Дамблдора. Боль, гнев, жгучее, разрывающее душу на части разочарование. Ее безоговорочная вера директору Дамблдору привела к тому, что она научилась доверять и профессору Снейпу. Несмотря на его вечные придирки ко всем, кроме слизеринцев, и желчный характер. Невзирая на взаимную неприязнь, возникшую между ними практически с первого урока зельеварения. Вопреки отвратительному инциденту на четвертом курсе, когда Драко запустил в нее Дантисимусом, и ее зубы стали большими, как у бобра, а Снейп заявил, что не видит принципиальной разницы. До шестого курса Гермиона сохраняла незыблемую уверенность, что Снейп – на стороне светлых сил. Однако страшное преступление, совершенное Снейпом на верхушке Астрономической башни, разбило это доверие на мелкие осколки и превратило его в ненависть. Даже в момент смерти Снейпа Гермиона практически не чувствовала ни капли сострадания к своему бывшему профессору. – О Мерлин! – Гермиона внезапно остановилась как вкопанная. В ее памяти возникла картина умирающего в луже собственной крови Снейпа и склонившегося над ним Гарри, в руке которого был крепко зажат крошечный хрустальный флакон с молочно-белой субстанцией. Воспоминания! Снейп хотел, чтобы Гарри непременно увидел его воспоминания. Цепляясь за Гарри окровавленными пальцами, он из последних сил умолял его забрать их. Гермиона отчетливо помнила, как Гарри сунул флакон в карман джинсов, а потом… Потом ему практически сразу стало плохо, и его забрали целители. Флакон так и остался лежать в кармане брюк, а их, само собой, наверняка давно выбросили, когда переодевали Гарри в больничную пижаму. Кому и зачем понадобилось бы хранить старую, грязную одежду?! Если бы Гермиона была от природы менее упрямой, она, скорее всего, просто сдалась бы. Однако горячее желание во что бы то ни стало помочь Гарри не позволило ей отступить. Четверть часа спустя она уже стояла в хвосте очереди к Привет ведьме в больнице Святого Мунго. Завидев ее, молодая волшебница приветливо улыбнулась, знаком показывая, что Гермиона может проходить без пропуска, но та только отрицательно покачала головой. Ей требовалось переговорить с младшим персоналом, а для этого необходимо было выяснить, кто дежурил в день битвы за Хогвартс. – Понимаете, в кармане мистера Поттера находился флакон с чрезвычайно важными воспоминаниями, – объяснила она дежурной ведьме. – Мистер Поттер уже почти шесть месяцев в Мунго, а вы только сейчас вспомнили об этом флаконе? – искренне удивилась та. – Наверняка его одежду выбросили... – Я понимаю, что шансы найти флакон невелики, но все же хотела бы попытаться. Поймите, это крайне важно! – Попробую разузнать, что смогу! – кивнула девушка, дотрагиваясь волшебной палочкой до лежавшего перед ней журнала. – Речь идет о втором мая? – уточнила она. – Да-да, – быстро закивала Гермиона, – Гарри доставили к вам второго мая. – Вот пожалуйста! Мелани Дженнингс – дежурная целительница. Именно она первой осматривала мистера Поттера, – девушка быстро написала имя на клочке пергамента и подала его Гермионе. – Она скоро уходит домой, так что вам следует поторопиться. Второй этаж, двадцать пятый кабинет. – Спасибо! – выхватив пергамент с заветным именем, Гермиона побежала по направлению к лестнице. * * * Мелани Дженнингс оказалась немолодой волшебницей с миловидным, но очень уставшим лицом. – Простите, что задерживаю вас, – обратилась к ней с порога Гермиона, – но мне необходимо найти одну вещь, принадлежащую Гарри Поттеру, если вы, разумеется, не выбросили ее. – Я не имею привычки выбрасывать чужие вещи, милочка, – строго отозвалась целительница. – Все, что обнаружилось в карманах мистера Поттера, равно как и висевший на его шее мешочек, волшебную палочку, а также очки, мы сложили в картонную коробку, которая хранится в архиве больницы. – А вы не помните, был ли среди этих вещей хрустальный флакон? – с робкой надеждой спросила Гермиона. – В нем содержались очень важные воспоминания. Целительница наморщила лоб, прилагая усилия, чтобы вспомнить подробности того, вне всякого сомнения, совершенно сумасшедшего дня. – Кажется, там действительно был маленький хрустальный флакончик, – наконец отозвалась она. – Мерлин всемогущий! – от радости Гермиона едва не кинулась ей на шею. – Я могу забрать эту коробку прямо сейчас? – Нет, – покачала головой целительница, – архив открывается в девять утра. А сейчас уже половина второго ночи. Приходите завтра. Я напишу заведующему архивом – Мертону, чтобы выдал вам вещи мистера Поттера. * * * Проводив глазами удаляющуюся по коридору фигуру целительницы, Гермиона поднялась на шестой этаж, где по соседству с кабинетом Сметвика располагалась палата Гарри. Из-за двери доносился мощный храп Рона, и, хотя Гермиона предпочла бы, чтобы ее жених отправился домой и провел остаток ночи на нормальной кровати вместо того, чтобы спать скрючившись в кресле, она все же не решилась его разбудить. Однако возвращаться в пустую квартиру ей тоже не хотелось. Гермиона прекрасно понимала, что размышления о содержимом маленького хрустального флакона все равно не дадут ей сомкнуть глаз и немного вздремнуть. Кроме того, она не представляла себе, где раздобыть Омут Памяти. Семья Уизли вряд ли обладала этим редким и, как небезосновательно предполагала Гермиона, дорогим артефактом. Обращаться за помощью к Кингсли она сочла на данном этапе неблагоразумным, предпочитая посмотреть воспоминания в одиночестве, а уж потом решать, с кем делиться полученной информацией. За стеной громко всхрапнул Рон. «Билл! – внезапно осенило Гермиону. – Он ведь работает в банке Гринготтс. Неужели среди хранящихся там несметных сокровищ не найдется хотя бы одного Омута Памяти?!» Воодушевленная тем, что, похоже, нашла выход из положения, Гермиона откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Завтра, а точнее, уже сегодня она узнает, что именно Снейп жаждал передать Гарри перед своей мнимой смертью.