Любовь некроманта

На несколько минут в кабинете повисло тягостное молчание. Дамблдор неверящим взглядом взирал на Снейпа, словно тот был мертвецом, восставшим из могилы, а Снейп смотрел на Дамблдора, точно не решался первым начать непростой разговор. – Северус, мальчик мой, – сказал наконец Дамблдор, – не представляешь, как я счастлив видеть тебя живым! – в голубых глазах блеснули слезы. – Признаться, чем дольше сюда никто не приходил, тем меньше я верил в то, что Гарри удалось одолеть Тома. – Не хочу вас разочаровывать, Альбус, но Темного Лорда одолел не Поттер, а я, – прервал молчание Снейп. – Правда, вышло это совершенно случайно, но факт остается фактом. – Мерлин всемогущий, но как... – Долгая история, – прервал его Снейп. – Потом, когда все закончится, я обязательно вам ее расскажу, а сейчас нам требуется как можно скорее убедить Визенгамот в моей полной невиновности. – Да, Альбус, – кивнула Минерва, – будет лучше, если все разбирательства мы отложим на потом. Думаю, нам с вами тоже есть о чем побеседовать, – она сжала губы в тонкую линию. Дамблдор вздохнул, очевидно догадавшись, о чем пойдет речь в предстоящей им обоим беседе. – Разумеется, я сделаю все, чтобы обелить Северуса, – покорно согласился он. – Когда назначен суд? – Завтра в восемь, – рассеянно отозвался Кингсли, – если, конечно, мне не удастся перенести его на сегодняшний вечер. Внезапно посреди кабинета возник шар света, моментально превратившийся в Патронус-лису. – Министр Шеклболт, – сказал он голосом Перси Уизли, – рад сообщить, что мне удалось предупредить всех членов Визенгамота о срочном заседании сегодня в десять вечера. – Замечательно, – потер руки Кингсли. – Ну теперь нам точно не до объяснений, – обратился он к присутствующим. – Альбус, Финеас, вы готовы к выступлению перед судом? * * * Сидя на скамье для свидетелей – Кингсли намеренно не разместил его в кресле с цепями, предназначенном лишь для преступников, – Северус исподволь посматривал на судей. Ему не требовалось внимательно изучать их, чтобы понять – ими владела одна лишь ненависть. Северус чувствовал ее, клубившуюся вокруг него словно ядовитый туман. Он ощущал их ненависть точно так же, как ощущал растущую в себе силу. Теперь, когда ее больше не сдерживали стены Азкабана и антимагические наручники, она была готова вырваться на свободу. Снейп знал, что, если бы только пожелал, мог без труда раздавить всех этих людишек, заставить их корчиться в невыносимых муках и на коленях выпрашивать его прощения. Мог, подобно Темному Лорду, наполнить их головы ужасными видениями и медленно сводить с ума. Мог внушить им, что перед ними новый Мерлин, и они ползали бы у него в ногах, подобострастно целуя край его мантии. Впрочем, наверное, для того чтобы желать совершить нечто подобное, следовало обладать жестокостью и бессердечием Темного Лорда. А Снейп, даже сделавшись некромантом, не перестал быть самим собой. Может, это было неимоверно глупо, но он не собирался использовать свою силу во зло. Не собирался окружать себя армией нежити и с ее помощью завладеть магической Англией. Все, что интересовало Снейпа в данную минуту – это появившаяся у него возможность спасти Поттера. Это стало для него чем-то вроде навязчивой идеи. Поттер, при всей его раздражающей схожести с Джеймсом, не заслуживал того, чтобы окончить свою еще практически не начавшуюся жизнь в восемнадцать лет. А кроме того, однажды дав Дамблдору клятву защищать Гарри, Снейп привык делать это постоянно. И сейчас, когда крестраж в Поттере медленно убивал его, Снейп чувствовал, что просто обязан его спасти. А потом… Так далеко он старался не загадывать. – Господа, – вывел его из раздумий голос Кингсли, – мы собрались здесь, чтобы пересмотреть дело Северуса Снейпа. – Вы вытащили нас в министерство на ночь глядя только для того, чтобы мы еще раз подтвердили виновность этого чудовища? – раздраженно спросил председатель Визенгамота. – Не далее как два месяца назад мы уже вынесли вердикт, постановивший считать Северуса Снейпа виновным в убийстве директора школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбуса Дамблдора, а также в пособничестве темному магу именуемому Вол… Волдеморт. – Вот именно! – поддакнула сидевшая рядом с председателем волшебница. – Снейпа приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. О каком еще пересмотре дела может идти речь? Разве что отправить Снейпа на корм дементорам, чему лично я буду очень рада. Кингсли тревожно оглянулся на Северуса, опасаясь, что неосторожная волшебница сейчас упадет замертво, но ничего такого не произошло. – Ваша неосведомленность просто поражает меня, – фыркнул со своего портрета Финеас Найджелус Блэк. – Дементоры не страшны некромантам. Прикажи вы им применить к Снейпу поцелуй – и они отказались бы. – Так для чего вы, собственно, собрали нас в столь поздний час? – упорствовал председатель Визенгамота. – Как я и сказал, – спокойно произнес Кингсли, – мы здесь, чтобы заново пересмотреть дело Северуса Снейпа, ввиду появившихся у меня неоспоримых доказательств его полной невиновности. – Его… чего? – председатель суда поперхнулся, наколдовал себе стакан воды и залпом осушил его. – Невиновности! – чуть не по слогам повторил Кингсли. – И, если вы не собираетесь сидеть тут до завтрашнего утра, предлагаю вам ознакомиться с ними. – Сомневаюсь, что эти доказательства действительно будут вескими и убедительными, – хмыкнул председатель суда. Северус с трудом сдержался, чтобы не пожелать этому явно недоброжелательно настроенному волшебнику скорой и мучительной смерти. Насколько он понял на примере приносившего ему еду и последние новости охранника, с подобными пожеланиями теперь следовало быть поосторожнее. – Надеюсь, мои слова покажутся вам вескими и убедительными, – раздался голос Дамблдора с портрета, доставленного из кабинета Кингсли. – Мы внимательно выслушаем вас, уважаемый профессор Дамблдор, – уважительно обратился председатель суда к портрету. Северус напрягся. Он не имел ни малейшего представления о том, что именно собирается поведать суду Дамблдор. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы его личная жизнь и его юношеская любовь к Лили были выставлены на всеобщее обозрение. Снейп чувствовал невероятную благодарность Гермионе за то, что та – единственная из тех, кто был в курсе дела! – не забыла о существовании фиала с воспоминаниями. Ведь если бы этого не произошло, он так и гнил бы в вонючей камере Азкабана или, приказав дементорам открыть решетки, навсегда сделался бы изгоем. Однако благодаря бурной деятельности, которую по привычке развела Гермиона, то, что он хотел показать одному лишь Поттеру, узнало гораздо больше людей, чем он планировал. И вот сейчас Дамблдор, возможно, собирался существенно расширить этот и без того уже немалый круг посвященных. – Прежде всего, я хотел бы многократно извиниться перед Северусом Снейпом за свои многочисленные педагогические ошибки, – негромко начал Дамблдор. – Я знал Северуса с одиннадцати лет и, к сожалению, за годы его учебы в Хогвартсе не сделал ничего, чтобы привлечь этого талантливого юношу на сторону светлых сил. Можно даже сказать, что некоторые мои поступки, а точнее бездействие, подтолкнули его на темную сторону. Узнав о том, что Северус принял темную метку, я отвернулся от него, забыв, что несу ответственность за всех своих учеников. Если бы в силу личных причин Северус сам не обратился ко мне за помощью в тысяча девятьсот восьмидесятом году, он, возможно, так и остался бы Пожирателем смерти. Однако, после того как он принял неимоверно смелое решение стать моим личным агентом в стане Тома Риддла, у меня не было более преданного и отважного сторонника. – И каковы же были эти самые личные причины? – с неподдельным интересом спросила сидевшая в третьем ряду волшебница. – Это совершенно не имеет отношения к данному разбирательству, – ответил Дамблдор, наградив любопытную даму мягкой улыбкой. – Каждый из нас имеет право на личную жизнь, и я не собираюсь пополнять ряды сплетников, раздающих направо и налево интервью для желтой прессы. Этим пусть занимается Рита Скитер! Северус перевел дух и благодарно посмотрел на Альбуса. – Осенью тысяча девятьсот восемьдесят первого года, после исчезновения Волдеморта, мистер Снейп поклялся мне защищать осиротевшего сына Джеймса и Лили Поттер, – продолжил между тем Дамблдор. – Он сдержал свою клятву. С момента поступления Гарри в Хогвартс Северус много раз спасал его от грозившей ему опасности. В тысяча девятьсот девяносто пятом году, после возвращения Волдеморта, мистер Снейп вызвался вновь стать шпионом в стане врага. Не думаю, что все присутствующие здесь даже отдаленно представляют, каким опасностям он подвергался во время своей миссии и скольких волшебников, сквибов и маглов удалось спасти благодаря добытой им с риском для жизни информации. А уж о том, что сделал бы Волдеморт с мистером Снейпом, если бы понял, какую помощь тот оказывал Ордену Феникса, я и говорить не хочу. – Ваши показания доказывают, что мистера Снейпа нельзя причислять к сторонникам Темного Лорда, – произнес председатель Визенгамота, – однако его также обвиняют в том, что тридцатого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года он применил к вам непростительное заклятие Авада Кедавра. В связи с этим суд хотел бы услышать подробности того, что на самом деле произошло в Хогвартсе в означенный день. – Охотно поделюсь с вами этой информацией, – кивнул Дамблдор. – Летом тысяча девятьсот девяносто шестого года я по собственной неосторожности попал под темномагическое проклятие. Находясь в тяжелейшем состоянии, я позвал на помощь мистера Снейпа, поскольку доверял ему как самому себе. Северусу удалось практически невозможное. Он запер распространение проклятия в пострадавшей руке и стабилизировал мое состояние. К сожалению, мы оба знали, что подобного рода проклятия со временем становятся все сильнее. Мне оставалось жить от силы год, может, чуть больше. Незадолго до этого Северусу стало известно о планах Волдеморта заставить Драко Малфоя убить меня. Мальчик находился под сильнейшим давлением. В случае неудачи ему и его близким угрожали расправой. И тогда мы с Северусом приняли непростое решение: я попросил его в нужный момент избавить меня от грозивших мне мучений и применить ко мне Аваду Кедавру. – И Северус Снейп охотно согласился... – язвительно заметил пожилой волшебник, сидевший в первом ряду. – Нет. Сначала он категорически отказал мне. Северус – жесткий человек, возможно, чрезмерно строгий преподаватель, – среди волшебников помоложе раздались смешки. Они на собственной шкуре отлично помнили «педагогические методы Северуса Снейпа». – Но отнюдь не убийца. Я убедил его сделать это, лишь доказав, что таким образом Северусу удастся занять пост директора Хогвартса. Только так он смог бы защитить профессоров и студентов от террора Волдеморта. Убив меня, он непременно получил бы в награду от Волдеморта директорское кресло. Северус прекрасно понимал, что выполнив мою просьбу, станет изгоем в волшебном сообществе. Что друзья и коллеги станут презирать и ненавидеть его. К моему большому огорчению, именно так и произошло. Насколько я мог судить, наши коллеги ненавидели Северуса ничуть не меньше, чем самого Волдеморта. Они даже подначивали студентов на открытое противостояние с директором – Пожирателем смерти. Мерлин ведает, чем это могло закончиться, ведь, как вы и сами знаете, в школе весь прошлый год работали ставленники Волдеморта – брат и сестра Кэрроу. Тем не менее благодаря Северусу ни один студент или преподаватель не был убит вплоть до второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. – Хорошо, – поджал губы председатель суда, – значит, по вашим словам, никакого убийства не было, а ваша смерть произошла вследствие договора между вами и мистером Снейпом. – Совершенно верно, – кивнул Дамблдор. – Профессор Дамблдор, а кто-нибудь еще может подтвердить ваши слова? – Вы сомневаетесь в правдивости моих объяснений? – в голосе Дамблдора послышалась ирония. – Я могу подтвердить, что все сказанное Альбусом – чистая правда! – запальчиво воскликнул со своего портрета Финеас Найджелус. – Я был свидетелем многих произошедших событий и готов присягнуть... – Все это, несомненно, весьма важно, но мы бы хотели удостовериться, осведомлен ли профессор Дамблдор о том, что Снейп – вовсе не обычный волшебник, пусть и очень сильный, а носитель невероятно темного и опасного наследия, – весьма невежливо перебил Блэка председатель суда. – Не имею ни малейшего представления! – последовал честный ответ. – Значит, вы не знали, что в вашей школе, помимо полувеликана и оборотня, работал еще и некромант?! – изумленно воскликнула сидевшая рядом с председателем колдунья. По залу прокатился ропот возмущения. – Какая вопиющая безответственность! – выкрикнул кто-то. – Некромант в школе! Куда смотрел попечительский совет?! – Прошу тишины! – громко сказал Кингсли, пытаясь успокоить судей, пришедших в необычайное волнение при одном упоминании слова «некромант». – Смею вас заверить, что на момент моей смерти Северус не был некромантом, – ничем не выдав своего удивления произнес Дамблдор. – Или вы считаете, что я был уже настолько стар и немощен, что не почувствовал рядом с собой такого необычайно одаренного мага?! Не забывайте, что мы с Северусом работали в стенах одной школы на протяжении семнадцати лет. Позвольте вас спросить, как быстро вы ощутили влияние весьма особенной магии мистера Снейпа? – он окинул зал цепким взглядом. – Тотчас, как только он вошел в зал суда, – стушевался председатель. – И при этом, заметьте, мистер Снейп сидит в некотором отдалении от вас, – резюмировал Дамблдор. – Так неужели вы полагаете, что, сидя с ним за одним столом, ни я, ни мои коллеги не почувствовали ничего странного?! – Профессор Дамблдор не мог ничего знать о сущности Северуса Снейпа, – вмешался Кингсли, – он говорит абсолютную правду: в июне тысяча девятьсот девяносто седьмого года мистер Снейп не являлся некромантом. Он стал им лишь второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, приняв родовое наследие за несколько мгновений до смерти от укуса принадлежавшей Волдеморту змеи. Именно за это нападение и змея, и отдавший ей приказ Волдеморт были наказаны некромантом и погибли. Так что вы все можете быть спокойны: в годы своей работы в Хогвартсе мистер Снейп являлся самым обыкновенным человеком. Если вам недостаточно моего свидетельства, предлагаю послушать приглашенного нами мистера Одберта – главного гоблина банка Гринготтс. Он охотно разъяснит вам все нюансы наследия рода Принц. Когда гоблин поднялся на трибуну для свидетелей, Дамблдор на миг внимательно посмотрел на Северуса, словно ища у него подтверждения словам Шеклболта. Получив утвердительный кивок, Альбус еле заметно вздохнул, снял свои очки-половинки и принялся протирать их, чтобы никто в зале не заметил блестевших в его глазах слез. Гоблин оказался на высоте. Его объяснения были точными, однако не содержали ни малейшей информации, способной напугать судей. Очевидно, он решил, что страшные мифы о некромантах они в состоянии прочесть самостоятельно. Волшебники затаив дыхание слушали, как нищий полукровка в одночасье стал обладателем сильнейшего наследия и впечатляющего счета в банке. – Итак, разрешите мне подвести итоги, – сказал Кингсли, когда Одберт вернулся на свое место. – Северус Снейп был заключен в Азкабан на основании того, что его обвиняли в пособничестве Темному Лорду и убийстве директора школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбуса Дамблдора. Сегодня вы получили неоспоримые доказательства не только его полной невиновности, но и весомого вклада в победу в борьбе против Волдеморта. Более того, благодаря своей сущности, проявившейся при активации родового наследия за несколько мгновений до смерти, мистер Снейп сумел уничтожить самого темного волшебника современности и таким образом остановить катастрофу, грозившую нашему миру. В свете всего вышеозначенного, предлагаю снять с мистера Снейпа все обвинения, вернуть ему его волшебную палочку и... – Кингсли сделал многозначительную паузу, – наградить за заслуги орденом Мерлина первой степени. Несколько минут в зале царило гробовое молчание, а затем волшебники и волшебницы принялись сперва нерешительно по одному, затем по двое, по трое поднимать руки. – Единогласно! – с видом триумфатора провозгласил Кингсли.