Любовь некроманта

Мерлин свидетель! Северус не планировал становиться нянькой для Поттера! Все, что он собирался сделать – это сварить месячный запас Укрепляющего, в состав которого входила кровь Гарри, а затем с чувством исполненного долга покинуть дом на Гриммо, Лондон и Англию. Еще в заключении Снейп пришел к выводу, что с его даром на европейской части материка делать абсолютно нечего. Не обладая извращенными пристрастиями Темного Лорда, Северус вовсе не жаждал постоянно ловить на себе испуганные взгляды. Его темная сущность, привлекавшая разве что дементоров, приводила людей в ужас, а перспектива общаться лишь с горсткой отважных безумцев, при его появлении не принимавшихся стучать зубами от страха, совершенно не прельщала Северуса. Однако существовали страны, где к некромантам относились абсолютно по-иному. Их не боялись, а, скорее, почитали как неких сошедших на землю божеств. Снейп помнил, как в бытность профессором зельеварения в Хогвартсе ему снились бескрайние саванны, леса, полные удивительных, а порой и опасных растений – настоящий кладезь для любого исследователя, озера, чьи берега усеивали розовые фламинго, а из воды высовывали уродливые головы гиппопотамы. Африка! Вот куда он мечтал отправиться еще будучи обычным человеком. Теперь же, после своего неожиданного вступления в наследие, ему все чаще хотелось переселиться именно туда. Но прежде требовалось поставить на ноги Поттера, что оказалось куда более трудной задачей, чем избавить его от крестража. Северус понимал, что ежедневное тесное соприкосновение с темной магией не могло не сказаться на юношеском организме. Но он и не предполагал, насколько разрушительным было это влияние. Поттер чувствовал себя так, точно отравился одним из тех ядов, которые Северус когда-то во множестве варил для Темного Лорда. Его рвало, едва на язык попадала хоть капля жидкости, он мучился от жара и изнуряющих болей во всем теле. Не прошло и нескольких часов после ритуала, как Гарри вновь выглядел словно покойник. Пришлось прибегнуть к маггловским изобретениям. Много лет назад Северус поспорил с мадам Помфри, что маггловские методы лечения в определенных условиях могут оказаться применимы и к волшебникам. Школьная медсестра пришла в ужас от подобных крамольных заявлений. Однако жизнь расставила все по своим местам, когда один из любопытных первокурсников-гриффиндорцев – ну разумеется! – по незнанию умудрился съесть кусочек прыгающей поганки. У мальчишки открылась неукротимая рвота, не позволявшая ему выпить антидот. Вот тогда-то Северус впервые применил на практике знания, полученные из маггловских книг. Не обращая внимания на охи и ахи мадам Помфри, он сделал глупому мальчишке инъекцию противоядия, а недостаток жидкости компенсировала трансфигурированная из пустого фиала капельница. Теперь же Северусу вновь пригодился тот полезный опыт. Правда, в отличие от скептически настроенной мадам Помфри, собиравшейся пожаловаться на самоуправство профессора зельеварения директору Дамблдору, Кричер проявил куда больше сдержанности. Увидев на прикроватной тумбочке шприц, эльф лишь горестно всплеснул руками, но не стал оспаривать методов лечения Снейпа. Особенно когда услышал заверения, что маггловские приспособления непременно помогут вытащить хозяина Гарри из цепких лап смерти. Успокоившись и перестав бормотать проклятия в адрес ни в чем не повинной капельницы, Кричер принялся усердно помогать Северусу. По первому его слову он менял Гарри постельное белье, убирал остатки рвоты, приносил Северусу кофе с печеньем и вообще следил, чтобы у «мистера Снейпа» было под рукой все необходимое. Состояние Гарри стабилизировалось лишь на третьи сутки. Жар спал, он впервые самостоятельно проглотил несколько ложек бульона, не исторгнув их обратно, а затем крепко заснул. Северус понимал, что еще неделя – и Гарри полностью поправится, а ему, Снейпу, будет нечего делать в Блэк-хаусе. Однако вместо предвкушения желанной свободы мысль о том, что ему придется покинуть Гарри, причиняла Северусу острую боль. За прошедшие дни он не просто «привязался к мальчику», как сказал однажды Дамблдор. Он по-настоящему полюбил Гарри. Снейп не мог найти объяснения этому возникшему, казалось бы, ниоткуда чувству. И тем не менее факт оставался фактом. Ненавидимый им когда-то сын Джеймса Поттера стал для него центром вселенной. Северус не мог без трепета смотреть на все еще бледное лицо, он сгорал от желания коснуться по-мальчишески выступающих ключиц, поцеловать заостренные скулы и закрытые глаза. Это наваждение до крайности раздражало и без того не отличавшегося сдержанностью Северуса. Его раздирали противоречивые желания: он хотел то бежать от Поттера без оглядки на край света, то не расставаться с ним ни на миг. А самым ужасным было то, что постепенно приходивший в себя Поттер тоже смотрел на Северуса отнюдь не с одной лишь благодарностью. Сначала Северус пытался убедить себя, что все это – включая ответные чувства Гарри – лишь плод его больного воображения и следствие слишком долгого одиночества, пока однажды, не обладавший его железной выдержкой, Поттер не спросил: – Северус, вы же не уйдете, когда я встану на ноги?! Вы ведь… останетесь... Сказано это было таким тоном, что Северус не нашелся что ответить. Все его существо требовало сказать: – Я никуда от тебя не уйду. Я люблю тебя! Но в то же самое время в его голове звучал холодный потусторонний голос: «Ты поклялся отказаться от простого человеческого счастья. Ты прекрасно знаешь, что никто и никогда не свяжет свою жизнь с твоей, потому что ты – не человек. Ты – гораздо больше чем просто человек. Любовь, страсть, нежность – все это не твой удел. Ты не вправе связывать свою судьбу с этим мальчиком, если, конечно, не хочешь сломать ему жизнь». «Но ведь Гарри любит меня! Пусть он и не говорит об этом, но я читаю в его душе, словно в раскрытой книге. Как я смогу уйти и бросить его? И для чего? Чтобы вновь влачить одинокое существование?» «Ты многого не понимаешь, Северус, – снисходительно отвечал голос. – То, что ты принимаешь за любовь – всего лишь благодарность и симпатия. Поттер слишком юн и слишком впечатлителен. Ты дважды спас его от неминуемой смерти. Разумеется, он будет смотреть на тебя с обожанием. Какое-то время. Скорее всего, сейчас он убежден, что влюблен в тебя и готов последовать за тобой на край света. Но что случится, когда там, куда вы вместе отправитесь – если, конечно, у тебя достанет жестокости и эгоизма взять его с собой! – он прозреет? А это непременно произойдет. Он ведь совершенно не представляет, что такое жить бок о бок с некромантом. Он безусловно испугается и попытается уйти, но не сможет этого сделать, потому что, едва он станет твоим, ваши магические потоки соединятся воедино. Он будет невыносимо страдать и в итоге погибнет. Твоя магия высушит его до дна. Ты станешь для него чем-то вроде дементора с той лишь разницей, что дементоры убивают свою жертву быстро. А ты будешь отнимать у Гарри жизнь и магию по крупице». Разумеется, после подобных доводов Северус смирился, а в изнурительном споре между чувствами и разумом, в котором словно в лотерею разыгрывалось будущее Северуса, победил разум. «Ты прав, – согласился с доводами холодного рассудка Снейп, – я не имею права идти на поводу у собственного сердца. Я склонен верить, что Поттер не влюблен в меня. Это действительно всего лишь благодарность впечатлительного мальчишки. Я не вправе воспользоваться его неопытностью и тем самым погубить его. Он слишком дорог мне. Он заслужил нормальную, счастливую жизнь, которую я попросту не смогу дать ему. Надеюсь, вскоре наваждение пройдет. Гарри успокоится и наверняка найдет себе нормальный предмет для увлечения», – при этих мыслях Северус испытал такой укол ревности, что едва не заскрипел зубами от сердечной боли. Тем не менее решение было принято. Накануне вечером Северус тщательно просканировал магическую ауру Гарри и пришел к выводу, что тот совершенно здоров. Снейп разбудил Кричера ни свет ни заря и отдал ему последние распоряжения относительно зелий, которые Поттеру надлежало принимать еще по крайней мере неделю. Желание попрощаться с Гарри Северус задушил на корню. Он и так держался из последних сил. Скажи ему Гарри, что любит его, и все хваленое шпионское самообладание полетело бы в тартарары. Пусть Северус и убедил себя, что чувства Поттера к нему были вызваны благодарностью за спасение и не более того, заставить собственное истекавшее кровью сердце успокоиться и перестать толкать его на необдуманные поступки получалось с огромным трудом. Северус бросил беглый взгляд на письмо из банка Гринготтс, уведомлявшее «уважаемого мистера Северуса Снейп-Принца» о том, что все его средства переведены в Кейптаунское отделение банка, аккуратно сложил пергамент вчетверо и убрал на дно небольшого походного саквояжа. Туда же отправились пара относительно новых мантий и несколько редких ингредиентов, захваченных им из лаборатории дома в Коукворте. На этом сборы завершились. Больше Северуса ничего здесь не удерживало, если, конечно, не считать собственного сердца, молившего остаться с Гарри. В мозгу Северуса возникла непрошеная картина: проснувшийся Поттер мечется по Блэк-хаусу, а потом, поняв, что искать, собственно, уже некого, в порыве отчаяния опускается прямо на пол, закрыв лицо руками. «Он сильный мальчик, и он справится! – Северус усилием воли отогнал видение. – Я делаю это ради него самого. Любовь некроманта никого не доводила до добра!» Он взялся за ручку саквояжа и произнес про себя координаты магического квартала Кейптауна. Миг спустя комната опустела. * * * – Гарри, ты должен поесть и выпить зелья. Северус… то есть профессор Снейп не хотел бы, чтобы ты уморил себя голодом. Гермиона сняла крышку с блюда с аппетитно пахнущим жарким и поднесла его поближе к постели так, чтобы лежавший лицом к стене Поттер почувствовал соблазнительный аромат. – Давай, дружище! – Рон зачерпнул ложкой жаркое и отправил его в рот под укоризненным взглядом Гермионы. – Не заставляй беременную женщину расстраиваться. Ей это вредно, между прочим. – Профессору Снейпу плевать – жив я или нет, – глухо ответил Гарри, не поворачивая головы. С тех пор, как два дня назад выяснилось, что Снейп исчез в неизвестном направлении, Гарри совершенно потерял интерес к жизни. Промучившись сутки с вновь захандрившим хозяином, Кричер позвал на подмогу тяжелую артиллерию в виде Рона и Гермионы, вынужденных снова отложить собственную свадьбу, пока шафер жениха не пойдет на поправку. К чести обоих будь сказано, они незамедлительно явились на зов и вот теперь как могли пытались убедить Гарри прекратить голодовку. – Если бы ему было плевать, как ты говоришь, он не стал бы вытаскивать тебя с того света! – с легким оттенком раздражения в голосе заметила Гермиона. – Он сразу из зала суда помчался спасать тебя, а ведь до этого несколько месяцев провел в Азкабане. Поверь, любой другой на его месте захотел бы взять тайм-аут хотя бы на несколько дней, чтобы хоть немного прийти в себя. – Так ведь Снейп у нас – сверхчеловек, – с горечью произнес Гарри, – не чета нам – простым смертным! – Он действительно стал сверхчеловеком после принятия наследия, – грустно улыбнулась Гермиона. – Он ведь наверняка сказал тебе, что сделался некромантом. – Нет, – еле слышно отозвался Гарри, – ничего такого он мне не говорил. Мы вообще… почти не разговаривали. – Ты что, и про Дамблдора ничего не знаешь? – удивленно присвистнул Рон. – И про то, что Снейпа не просто оправдали по всем пунктам обвинения, но и представили к ордену Мерлина первой степени?! – Нет! – на сей раз Гарри повернулся к друзьям. – Я просто в какой-то момент понял, что больше не считаю его убийцей. – Ты даже не представляешь, насколько мы все ошибались насчет Снейпа, – поспешно произнесла Гермиона, заметив проблески интереса в потухших глазах Гарри. – Помнишь, перед своей мнимой смертью он оставил тебе воспоминания? – Да, – кивнул Поттер, – но я не успел посмотреть их, потому что... – Потому что в момент гибели от руки Волдеморта Снейп принял родовое наследие и стал некромантом! – воскликнул Рон. – Красноглазый ублюдок и его змеюка получили откат такой мощности, что тут же сдохли, а оставшийся в тебе крестраж взбунтовался и решил убить тебя. Ты потерял сознание, едва мы успели вылезти из тоннеля под Гремучей ивой. Тебя забрали целители и... – ...и сообщили нам, что тебе осталось жить считанные месяцы, – шмыгнула носом Гермиона, вспоминая те полные кромешного ужаса дни. – А поскольку кабинет директора Хогвартса закрылся наглухо, Дамблдор не смог никому рассказать о невиновности Снейпа, – продолжила она. – Важнейшие улики, способные полностью обелить его имя, содержались в переданных тебе воспоминаниях, но... – Но я валялся в Мунго, а о воспоминаниях все забыли! – горько усмехнулся Гарри. – Вот именно, – кивнула Гермиона. – Пока я не прочитала в одной книге… – за спиной у невесты Рон театрально закатил глаза к потолку, – что справиться с крестражем и при этом не убить тебя может только некромант. – Оставалось всего ничего: найти этого самого некроманта и уговорить его помочь тебе, – решил немного разрядить обстановку Рон. – По счастливой случайности в Академии только о том и говорили, как некроманта и убийцу Снейпа переправили из Мунго​ в Азкабан. Я, естественно, сообщил Герми о том, что, возможно, нужный нам человек найден. – Вот тогда-то я и вспомнила про флакон с воспоминаниями, – Гермиона достала из кармана мантии хрустальный фиал с клубившейся в ней жемчужно-белой субстанцией. – Прости, Гарри, я знаю, что они предназначались лишь для тебя, но… В общем, нам с Роном пришлось их посмотреть, а также показать Кингсли и Макгонагалл. В противном случае у нас не было бы ни единого шанса вытащить Снейпа из Азкабана. Думаю, теперь пришла твоя очередь посмотреть их. Только… – Гермиона хитро прищурилась, – не раньше, чем ты как следует поужинаешь и выпьешь зелья. Час спустя Гарри вынырнул из Омута памяти. На его лице застыло выражение отрешенности и тоски. – Теперь я все понял, – сказал он бесцветным голосом. – Снейп всю жизнь любил мою маму. Именно поэтому он и согласился избавить меня от крестража. Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, как должен действовать. – И как же? – хором спросили встревоженные Рон и Гермиона. – Я найду его, где бы он ни находился, поблагодарю за спасение и попрошу простить меня за все годы ненависти, которую я к нему испытывал, – твердо произнес Гарри. «А еще признаюсь ему, что люблю его! И будь что будет!» – мысленно добавил он.