Любовь некроманта

Лежа на узкой походной кровати, Северус вслушивался в шум дождя, лившего вот уже пятые сутки подряд. Он уже привык к тому, что дождь в этих Мерлином забытых краях не приносил с собой благословенную прохладу, а лишь изнуряющую духоту. Впрочем, Северуса превратности погоды не беспокоили вовсе: с помощью магии он мог как внутри своей глинобитной хижины, так и снаружи наслаждаться именно той температурой, в которой чувствовал себя наиболее комфортно. А вот сегодняшнему гостю – маленькому, ростом не больше ребенка, человеку – привычная англичанину прохлада, явно не доставляла ни малейшего удовольствия. В начале разговора он, как и положено суровому воину-пигмею, еще пытался держать лицо и не подавать вида, что ему холодно. Но вскоре принялся зябко подергивать плечами и в конце концов с достоинством принял радушно предложенное ему Северусом теплое одеяло. Благодаря чарам Северус отлично понимал язык Бака – последний из сохранившихся поныне языков пигмеев. Все остальные низкорослые племена давно забыли собственные наречия, и лишь Бака чтили традиции предков и не собирались предавать забвению родной язык. Не задававший лишних вопросов вождь полагал, что «великий шаман Су-су» – выговорить имя поселившегося в их краях волшебника африканцам было не под силу – свободно владеет диалектом Бака, что еще больше усиливало уважение пигмея к Снейпу. Беседа согласно этикету велась на совершенно отвлеченные темы. Вождь племени пигмеев ни при каких обстоятельствах не стал бы первым просить о помощи – за несколько месяцев общения с местным населением Северус уяснил, что этот маленький народ превыше всего ценил собственную независимость, а гордость была у них просто-таки фетишем. Прежде всего вождь преподнес «великому шаману Су-су» дары от своего племени: несколько связок вяленых на солнце бананов, целую корзину кокосов, тонко выделанные козлиные шкуры и слоновый бивень, который Северус собирался потом использовать для варки зелий. Со стороны казалось, что вождь прибыл именно с целью вручить Снейпу щедрые дары и поболтать о погоде и охоте. Однако Северус знал, что пигмей наверняка пришел просить его о помощи. Так и произошло. – Великий шаман Су-Су наверняка слышал о странной болезни, поразившей соседнее племя, – начал издалека вождь. – Да, до меня долетали слухи, что несколько человек заболели. – На самом деле это далеко не несколько человек. В племени Ака вымерло несколько деревень. А вчера и в нашем племени внезапно умер один молодой воин. Только великому шаману Су-су под силу изгнать болезнь, пока она не выкосила нас всех. – Вождь знает, что за ваши жизни я заберу жизни других воинов, – скорее констатировал, чем спросил Северус. – В Африке много плохих воинов, – с достоинством ответил вождь. – Они нападают на деревни, сжигают их и убивают всех, кто попадется им на пути. Они насилуют беременных женщин и вспарывают им животы ножами. Они разбивают головы младенцев о камни. Пусть великий шаман Су-су заберет их жизни в обмен на жизни моих людей. – Да будет так! – склонил голову Снейп. Он уже свыкся с мыслью, что его дар (или проклятье – это уж с какой стороны посмотреть) непременно требовал жертвоприношения. Он мог излечить человека, находящегося на смертном одре, мог даже поднять из могилы умершего, но взамен непременно забирал чью-то жизнь. Изредка находились те, кто отдавал ее добровольно: старик отец, предпочитавший умереть вместо молодого воина, павшего в бою с соседним племенем, или мать, молившая забрать ее вместо умершего от голода ребенка. Подобный обмен всегда давался Снейпу нелегко, и все же он соглашался и проводил ритуал. Однако чаще всего жертвенным агнцем становился некто совершенно посторонний. В таких случаях Северус предпочитал лишать жизни молодчиков из многочисленных военизированных группировок, терроризирующих местное население. В первый раз для подобного «обмена» потребовался целый отряд боевиков. Их никчемные жизни стали выкупом за избавление от неминуемой смерти небольшого бушменского поселения, жители которого страдали от лихорадки Эбола. Придя в себя после измотавшего его морально и физически ритуала, Снейп под чарами Гламура наведался в ближайший большой город. Помимо пополнения запаса продуктов и ингредиентов для походной лаборатории – основных законов Гампа был не в силах отменить даже некромант, а дары туземцев не всегда отличались разнообразием – Северус собирался проверить, не просочились ли результаты его деятельности в прессу. Первую полосу газеты, выходившей на одном из многочисленных местных наречий, занимали снимки лежащих вповалку тел, одетых в камуфляж солдат. «Загадочный вирус или интоксикация?» – задавались риторическим вопросом репортеры. Под заголовком сообщалось, что тела погибших боевиков были преданы земле без проведения вскрытия. «Уверен, вскрытие не дало бы никаких результатов! Магия некроманта не оставляет следов на телах их жертв», – мрачно усмехнулся Снейп и принялся листать газету в поисках информации о спасенных им людях. Нужную ему статью он нашел на центральном развороте. «Эбола отступает» – было написано ярко-красным шрифтом. Далее следовал репортаж о том, как в нескольких поселениях на берегу реки Конго внезапно прекратилась вспышка опасного заболевания. Журналист, написавший статью, пару раз упомянул слово «чудо». Однако имелось в виду вовсе не магическое искусство Северуса Снейпа, о котором, к счастью для корреспондента, ему ничего не было известно, а чудо современной медицины. Во всех трех поселениях располагались полевые госпитали Красного креста. Правда, к тому времени, как Северуса попросили о помощи, все присланные из Европы и Америки медики уже заразились смертельно опасным вирусом и, если бы не вмешательство Снейпа, непременно погибли бы. «Вот и славно!» – Снейп сложил газету, оглянулся в поисках мусорного бака и, не найдя такового, уничтожил ставшую бесполезной бумагу. Все-таки привычки цивилизованного человека, не привыкшего бросать мусор где попало, нет-нет да и давали о себе знать. Равно как и многие другие. В первое время этот внезапный откат в мир, где в некоторых местах царило даже не средневековье, а настоящий первобытно-общинный строй, доводил Северуса до белого каления. Несмотря на то, что он сам пожелал очутиться в этих Мерлином забытых краях, почти все казалось ему, да, по сути дела, и являлось дикостью. Люди тут до сих пор занимались тем же, что и тысячи лет назад: охотой, собирательством, ремеслами. Деньги ходили в обороте лишь в больших городах, в деревнях же в основном царил натуральный обмен. Про такие блага как водопровод и электричество здесь и не слыхивали. Но что больше всего шокировало привыкшего к наглухо застегнутым мантиям Снейпа – это нагота. Дети чуть ли не до женитьбы бегали голышом. Мужчины носили нечто вроде кожаных сумок, закрывавших лишь детородные органы. А женщины щеголяли в пестрых юбках и бусах, выставляя грудь на всеобщее обозрение. Впрочем, после нескольких месяцев общения с вождями местных племен Северус постепенно привык к их внешнему виду и уже не раздражался от их более чем скромного гардероба, порой состоявшего из одной набедренной повязки. Обустроив свое жилище в непроходимых джунглях центральной Африки и с помощью магии сделав его максимально комфортным, Северус довольно скоро выяснил, что отсутствие поблизости больших городов вовсе не гарантирует ему уединения. Неизвестно, каким образом местные разрозненные племена пигмеев выяснили, что поселившийся по соседству с ними высокий белый человек – волшебник, но вскоре к дому Северуса начали приносить скромные подношения: плоды тропических деревьев, яйца, связки пахучих трав, лук и стрелы, а однажды притащили мертвую обезьяну, очевидно посчитав несчастную макаку подарком, способным задобрить великого мага. Верившие в Эженги – духа леса, которого они считали своим прародителем и защитником, пигмеи, а особенно народ Бака, очень быстро прониклись к Северусу благоговением. Они совершенно не боялись исходившей от него ауры темной магии и часто обращались к нему за помощью. – Почему вы настолько доверяете мне? – спросил однажды Снейп вождя Бака во время его очередного визита с подношениями. – Твоя магия несет смерть, но она также несет и жизнь, – немного подумав, ответил пигмей. – Смерть – это часть жизни, как листья – часть дерева. Мы ведь не боимся деревьев. Зачем же нам бояться тебя? После такого высказывания Северус еще больше зауважал своих низкорослых соседей. Он все глубже убеждался, что пигмеи – совершенно удивительный, не похожий ни на один другой народ, и порой даже восторгался ими. Народ Бака жил в полной гармонии с природой. Они настолько хорошо изучили особенности местной богатой флоры, что научились изготовлять лекарства от многих болезней. Отправляясь на охоту или рыбалку, они никогда не убивали больше, чем могли съесть сами. Не умея читать и писать, с трудом сохранив собственный довольно примитивный язык, они тем не менее были превосходными рассказчиками, их истории были поучительны и приправлены весьма своеобразным юмором. А еще они были отважными воинами, готовыми защищать свои поселения от нападавших на них время от времени соседних враждебных племен. Можно сказать, что Северусу не на что было роптать. С помощью практически неограниченной магии он быстро обустроил себе простое, но довольно комфортное (особенно по местным непритязательным вкусам) жилье. Глинобитную хижину с пристроенным к ней отхожим местом и чем-то вроде душа и мазанку поменьше, служившую лабораторией, Снейп, разумеется, в шутку называл «мой Принц-мэнор». Несмотря на то, что Северус мог убить противника одним лишь усилием воли, он окружил территорию мощными защитными чарами, пройти за которые могли лишь избранные, в чей круг входил, к примеру, вождь племени Бака. Он же приносил Северусу дары, подчас оставляя их на пороге, чтобы не нарушать покой и уединение своего покровителя. Остальным, не удостоенным подобной чести, полагалось смиренно ждать великого шамана Су-су на почтительном расстоянии от дома. Поскольку место добровольного изгнания Северуса находилось далеко от любого мало-мальски большого города, все необходимое для дома, лаборатории и досуга Снейп закупил во время своего второго визита в магический квартал Кейптауна, посвятив первый визит исключительно финансовым делам с главным гоблином единственного отделения банка Гринготтс на Черном континенте. Обзаведясь собственным жилищем, Северус вновь аппарировал в Кейптаун. На сей раз его целью была торговая часть квартала, поразившая Снейпа смешением стилей, красок и запахов. Хотя главная улица походила, скорее, на восточный базар, где продавались пряности, редкие ингредиенты для зелий, доступные лишь в этих краях, яркие ткани местной выделки, бусы и амулеты, в глубине скрывались несколько лавочек, напомнивших Северусу Косой переулок. Именно там он и приобрел кое-какую утварь, несколько ящиков с книгами, а также все, что могло понадобиться ему в лаборатории. Вернувшись со всеми покупками в «Принц-мэнор», Снейп принялся постепенно обживаться на новом месте, приспосабливаясь к совершенно иной среде и иному окружению. Возможно, через год, два или пять он бы даже привык к жизни в этих диких краях, однако кое-что не давало ему покоя. Чем бы ни занимался Снейп, о чем бы ни думал, как бы ни пытался отвлечь себя, растревоженное однажды сердце постоянно напоминало ему об особенном человеке, забыть которого у Северуса катастрофически не получалось. Разумеется, речь шла о Поттере! Наглый мальчишка, по чьей вине у профессора зельеварения Снейпа не было ни одного спокойного дня в Хогвартсе, теперь с такой же настойчивостью мешал некроманту Северусу начать новую жизнь в дремучих тропических лесах центральной Африки. Любовь к Гарри, возникшая без всяких видимых причин из острой неприязни, буквально сводила Северуса с ума. Мысли о Поттере преследовали Снейпа даже во сне, заставляя, как в далекой юности, просыпаться с каменным стояком и бешено бьющимся сердцем. Порой желание увидеть Гарри, услышать его голос, коснуться хотя бы кончиками пальцев, становилось таким непереносимым, что Северус аппарировал в чащу леса и валил ни в чем не повинные деревья, пытаясь с помощью сырой магии хотя бы слегка унять бушевавшую в нем бурю чувств. «Ты обязан забыть о Поттере, – твердил себе Снейп, возвращаясь в свою хижину совершенно опустошенным, жаждавшим сделаться холодным, бездушным истуканом, чтобы не ощущать этой невыносимой, грозившей раздавить его боли, – ты ведь знаешь, что в любом случае принес бы ему лишь горе и в конечном итоге погубил бы его. Зачем терзать себя понапрасну? Смирись со своим одиночеством и постарайся не думать о Гарри». В одну из таких ночей, когда Снейп, проблуждав по лесу несколько часов кряду, вернулся домой, он обнаружил в гостиной, являвшейся одновременно и спальней, и кухней, и столовой, неожиданного визитера. – Добрый вечер! – поздоровался с ним некто, закутанный с головы до ног в черный, точно беззвездное ночное небо, плащ. – Добрый, – устало отозвался Снейп. – Думаю, будет излишним предложить вам кружку чая? – От горячего чая не откажется даже Смерть, – парировал гость, а точнее – гостья. Нимало не смущаясь абсурдности ситуации, Снейп с помощью магии вскипятил воду в чайнике и насыпал ароматной заварки в две походные кружки. – Скромно живешь, – заметила Смерть. – Мне хватает, – сдержанно отозвался Северус, – а мои немногочисленные посетители неприхотливы. – Я в курсе, – усмехнулась Смерть. – Так же как в курсе, почему тебя занесло именно сюда. Пытаешься убежать от собственной судьбы, Северус? – Вовсе нет. Я всегда хотел... – Жить в глуши, где не ступала нога цивилизованного человека? А может, ты пытаешься спрятаться от кого-то? Я бы даже поставила на то, что знаю, от кого именно. Ведь это о нем ты думаешь в эту минуту? – И что с того?! – зло выплюнул Снейп, не собиравшийся терпеть такого грубого вторжения в собственную душу ни от кого, включая Госпожу. – А то, – Смерть непринужденно закинула ногу за ногу, – что ты, мой дорогой Северус, совершаешь ужасную, я бы сказала, непоправимую ошибку. – Стремление уберечь любимого человека от страданий и смерти – не ошибка, – прошипел белый как полотно Снейп. – Это если ему в самом деле грозят страдания и смерть, – снова усмехнулась Госпожа. – В чем лично я совершенно не уверена. – Но как же так? – опешил Снейп. – Ведь я сам слышал голос... Он предупредил меня, что любой, полюбивший некроманта, обречен стать всего лишь подпиткой для его магии до тех пор, пока не превратится в пустую, мертвую оболочку. Я был уверен, что со мной говорите вы собственной персоной! – Не помню, чтобы когда-либо говорила подобные глупости! – хмыкнула Госпожа и отпила из кружки дымящийся чай. – Великолепный вкус! – Постойте! – Снейп вперил взгляд в скрытое капюшоном лицо. – Вы утверждаете, что не предостерегали меня от того, чтобы поддаться чувствам к Гарри? – Я? – Смерть рассмеялась и едва не поперхнулась чаем. – Да к чему бы мне это делать? Вы ведь созданы друг для друга! – Я ничего не понимаю, – Снейп вытер пот со лба и ощутил, как мелко дрожат его пальцы. – На самом деле все предельно просто, но раз тебе требуются объяснения – изволь.