Снова и навсегда

      — Всё будет хорошо.       Легко сказать, — подумалось Кацуки. Ему, наоборот, казалось, что ничего уже не будет как прежде: вся его жизнь раскололась на мелкие осколки прошлого, из которых ему нужно было склеить будущее. Он смотрел, как Деку, появившийся в проходе, протягивает Киришиме нечто маленькое и блестящее. Предмет был тут же небрежно засунут в один из безмерных карманов штанов.       — Проводить тебя?       — Не нужно.       Тот стиснул обоим руку.       — Зовите, если что. А так — увидимся на работе… — Шутливый поклон. — Капитан, Командующий.       Торопливый топот сменился громким хлопком закрывающейся двери, и воцарилась тишина. Пройдя к одному из шкафчиков, Деку облокотился на него и скрестил руки на груди. Он смотрел на Кацуки, кусая губы, но более не заговаривал с ним. Наверное, до сих пор дулся на грубость, а может, не знал, что сказать. Впрочем, Кацуки ставил на первое: придурок всегда говорил так много, что его невозможно было заткнуть.       — Что ещё за значок? И какой такой Капитан?       Общаться с Деку оказалось очень странно: обычно они не обменивались ничем кроме приветствий. Однажды, правда, Кацуки решил помочь ему, посоветовав, как изменить стиль боя, но это являлось разовой акцией, и, конечно же, он никогда не планировал становиться с ним «помягче».       — Ах, это. Ты руководишь отрядом героев, поэтому Киришима-кун назвал тебя Капитаном. А значок, ну, как бы… — тот замялся, дёргая рукав футболки. — …принадлежит мне. Я слежу за тем, чтобы все отряды оказались в нужное время в нужном месте. Думаю, сегодня его получит Тодороки, раз уж мы оба выбыли из строя.       — Мы работаем вместе?       — Да. После войны героев осталось так мало, что всех собрали в одном агентстве. Ты можешь посмотреть старые репортажи, думаю, это введёт тебя в курс дела.       Кацуки промолчал нахмурившись. Всё стало таким другим, словно ничего из того, что он знал о мире, уже не было действительно. Он смотрел во внимательные зелёные глаза и чувствовал, что снова начинает закипать. Мысли сменяли друг друга со скоростью света, о стольком хотелось узнать, спросить. Что случилось с Все за одного? И если тот мертв, какие враги станут поджидать снаружи, когда он выйдет в свет?       — Голоден? — резко сменил тему Деку, словно ощущая его состояние. Желудок тут же отреагировал звучным урчанием. — В холодильнике ещё осталась соба. Признаюсь, я съел почти всё, ты слишком вкусно готовишь.       — Я? — Кацуки удивлённо моргнул: он и представить себе не мог, что когда-нибудь станет корячиться для кого-то другого. Это показалось настолько невозможным, что он тут же позабыл о панических мыслях.       — Ну да. В нашей паре только ты можешь… Мог делать это.       Искалеченные пальцы Деку сжались на ткани футболки сильнее.       — Так ты хочешь?       — Ладно, — буркнул Кацуки. Он исподлобья смотрел, как тот подрывается с места, вдохновлённый определённой ему миссией, и начинает суетиться, доставая ту или иную вещь из ящиков или холодильника. Совсем скоро стол очистился от кружек и вазочки с печеньем, сменившимися на большую тарелку собы, щедро политой соусом чили и посыпанной кунжутом.       — Думаю, чили будет достаточно. Обычно ты сам добавляешь его, но…       Кацуки грубо выдернул палочки из его рук, прервав на полуслове:       — Зачем вообще нужно добавлять соус, если можно сделать острую собу? Если бы я действительно готовил это, то добавил бы его в процессе.       Мгновение Деку просто глядел куда-то сквозь него с тёплой и нежной улыбкой. Словно за тем человеком, который сейчас свирепо смотрел на него, видел кого-то другого.       — Потому что я не люблю чили, Каччан.       Возникла неловкая пауза, во время которой отчего-то смутившийся Кацуки хмыкнул и отвёл взгляд.       — Что это? — Деку удивлённо смотрел на сбитые костяшки на его руке, держащей палочки. Кровь на них свернулась, а кожа вокруг посинела, став сплошной гематомой. Кацуки попытался убрать ладонь под стол, но тот зачем-то перехватил её, с волнением и заботой разглядывая припухшие ранки. Первым желанием было выдернуть руку из чужих пальцев, но Кацуки почему-то помедлил, прислушиваясь к своим ощущениям. Деку держал ладонь так бережно, словно хрустальную вазу, и прикосновение оказалось неожиданно приятным. Он поднёс руку ближе к глазам, тёплое дыхание коснулось кожи.       — Ты… — на секунду показалось, что он собирается поцеловать одну из ранок, но ничего не произошло: Деку лишь внимательно оглядел костяшки и, словно опомнившись, отпустил. Сердце против воли забилось как сумасшедшее.       — Прости. Я не должен был.       Оба в замешательстве уставились друг на друга. Стыдливый румянец обжёг лицо Кацуки. Ему показалось, что он помнит эти прикосновения, тело помнит чужие пальцы, и от этого всё стало ещё хуже.       — Ты удивил меня, — быстро сказал Деку, пытаясь заполнить напряжённую паузу, его щёки порозовели. — Не думал, что успеешь искалечить себя в ванной. В последнее время ты лучше держал себя в руках, и я забыл, как было раньше. В общем… раны нужно обработать.       Он опять подорвался с места, даже не дождавшись ответа, и скрылся в глубине квартиры, впрочем, почти сразу вернувшись. Сгрузил на стол рядом с тарелкой небольшой пакет, раскрыл его и начал что-то искать.       — Ну где же он… Ах, да!       Кацуки отмер только тогда, когда Деку снова взял его за руку, собираясь коснуться ран смоченным в чём-то ватным тампоном.       — Какого чёрта ты собрался…       — Терпи, — строго оборвал его тот. Жидкость обожгла кожу, заставляя зашипеть от боли. — Ещё немного, правда.       Закусив губу, Кацуки послушался. Он молча терпел, пока Деку промывал ему раны, накладывал приятно пахнущий ментолом крем, от которого боль мгновенно отступила, и аккуратно заматывал бинт. Когда с этим было покончено, он осторожно вытащил свою ладонь из чужого захвата. Наверное, предполагалось, что нужно было выразить благодарность или что-то такое, но слова комом застряли в глотке. Забота и внимание напугали его и заставили нервничать. Деку оказался слишком добрым, слишком понимающим, слишком таким, кого он никогда не знал.       — Вот и молодец.       Кацуки лишь свирепо глянул в ответ и, схватив палочки, принялся поглощать собу. Чтобы скрыть собственное замешательство и неожиданное довольство чужой похвалой, он почти не смотрел на Деку, но всё же не мог не заметить беспокойства на чужом лице. Тот, услышав звук входящего сообщения, вытащил из кармана штанов телефон и теперь читал, быстро пролистывая текст. Свет экрана отразился в зрачках яркими огоньками.       — Пожалуй, всё-таки мне придётся оставить тебя одного.       Искалеченные пальцы начали набирать ответный текст.       — Что такое?       — Нужно заглянуть в агентство. Без меня там полный бардак. Тодороки-кун написал, что группа «С» ушла в самоволку и теперь никто не защищает седьмой сектор. Говорил я ему, чтобы не оставлял их надолго.       Убрав телефон, Деку встал и потянулся — футболка поднялась вместе с руками, оголяя поджарый живот с дорожкой тёмных волос, — а потом устало помотал головой.       — Ну и денёк выдался… Ты же будешь в порядке?       — Мне не пять лет.       — Но учитывая обстоятельства…       — Захлопнись. Потеря памяти не означает, что я превратился в инвалида. Хватит уже носиться со мной как с писаной торбой.       Снова тёплая улыбка. Кацуки уже начинал привыкать к ней и разозлился на самого себя. Их гипотетические отношения не означали, что всё начнётся сначала, и, возможно — он успел обдумать это в ванной, — ему придётся съехать к родителям. Он до сих пор не представлял себя в роли бойфренда, и уж тем более в паре с Деку. И не собирался примерять на себя эту роль просто потому, что кто-то там сказал, что они встречались.       — Тогда я пойду переодеваться.       Кацуки остался сидеть в одиночестве. Он довольно быстро расправился с лапшой и, всё ещё чувствуя себя голодным, заглянул в холодильник. Там обнаружился сиротливо лежащий кусок сыра, десяток яиц, множество овощей и пакет молока. Кацуки выпил его прямо из горла, не заботясь, что часть пролилась на футболку. После этого он пооткрывал все ящики в надежде обнаружить хлеб, но, в итоге, нашёл лишь печенье, которое до этого поглощал Киришима.       Так его и застал Деку — с печеньем и сыром в руках. На нём уже была геройская форма, а на лице — металлический респиратор. Кацуки поразился тому, как грозно он выглядел в своём комбинезоне. За прошедшие годы он стал гораздо выше, раздался в плечах, и эластичная ткань чётко обрисовывала мышцы.       — Ну, я пошёл, — голос прозвучал приглушённо из-за металлической сетки.       Кацуки кивнул.       Деку ещё немного помялся в дверях, словно чего-то ожидая, а потом просто махнул рукой и повернулся. Вроде бы он выглядел расстроенным, но из-за респиратора было сложно разобрать выражение его лица. Направившись за ним следом, Кацуки разглядывал напряжённую прямую спину и кудряшки, одна из которых выбилась из общей пушистой массы и смешно подпрыгивала, стоило Деку сделать шаг. У входной двери тот остановился. Взялся за ручку, уже собираясь выйти, а потом вдруг замер и хлопнул себя по лбу:       — Твой телефон! — Он указал на смартфон, лежащий на комоде вместе со связкой ключей. — Не помню, заряжен ли он, но если нет, то зарядка лежит в ящике тумбочки. Звони, если что?       Кацуки неопределённо дёрнул плечом.       — И ключи. Н-ну, до вечера.       Его руки потянулись было вперёд, собираясь обнять, а потом резко опустились: движение получилось обрубленным и неловким. Деку невесело хмыкнул. Более не глядя на бывшего бойфренда, он вышел из квартиры на лестничную площадку.       Кацуки щёлкнул замком и для верности подвигал ручкой, а потом обессиленно прижался к деревянной поверхности, борясь с желанием удариться о неё лбом. Шаги по лестнице теперь едва слышались, а вскоре и вовсе замолкли: наверное, тот вышел на улицу. В голове мелькнула раздражённая мысль, что он и понятия не имел, где живет. Происходящее выбило его из колеи. Кацуки чувствовал себя несмышлёным ребёнком, которого слишком рано отпустили во взрослый мир. Вся его жизнь, выстроенная рутина, теперь не имела смысла. Он потерял контроль над всем, что когда-то знал. Подхватив телефон, он снова побрёл на кухню. Там снова сел и уставился на тёмное стекло гаджета, даже не думая, что собирается делать, но отчаянно желая узнать хоть что-нибудь.       Реагируя на лицо, экран засветился.       Конечно же на заставке стояли они. Деку, выглядящий безмерно счастливым, улыбался и смотрел в камеру огромными сияющими глазами. Щёки его покраснели, а веснушки почти слились с кожей. Белая рубашка наполовину расстёгнута, оголяя выставленные напоказ ключицы. Голова его чуть отклонилась в сторону, чтобы удобнее было целовать. Чем, собственно, Кацуки и занимался: с прикрытыми глазами касался чужого виска так трепетно и нежно, словно был другим человеком.       — Дерьмо, — не давая себе передумать, он быстро нажал на иконку галереи.       Здесь были сотни совместных фотографий. На одних Деку обнимал его, целуя в щеку, на других они целовались в губы (эти фото он пролистывал быстрее остальных) или просто смотрели друг на друга. Ещё нашлись снимки с Киришимой и Каминари, почему-то Ураракой Очако и опять с Деку-Деку-Деку, смеющимся, машущим рукой, разговаривающим, сидящим на скамейке и смотрящим вдаль. Кацуки так не долистал галерею до конца, сдавшись на одном из селфи. На нём он сам держал телефон, хитро скалясь, а рядом сопел придурок, щекой распластавшись на подушке и пуская слюни. Одеяло скрывало лишь его ноги, открывая взору загорелую спину, уходящую в тонкую талию и округлую задницу. На пояснице, рядом с копчиком, обнаружилась маленькая тёмная родинка.       Вдруг телефон завибрировал, и Кацуки от неожиданности чуть не выронил его из руки. Сверху появилось оповещение, извещающее, что контакт «Круглолицая» отправил ему сообщение, и он тут же нажал на него.       Никогда не видела Мидорию-куна таким злым. Вы поссорились? Куда ты пропал? Киришима знает, но тоже молчит. Без тебя в команде ужасно скучно. Ответь х       Удивлённо прищурившись, он ещё раз перечитал сообщение. Злой Деку? Это звучало как плохая шутка. И почему Урарака написала ему? Кацуки не помнил, чтобы они дружили в Академии.       «Злым?» — напечатал он. Сообщение мгновенно оказалось прочитанным. Не успел Кацуки закрыть его, как на телефон пришёл ответ:       Он накричал на меня, представляешь? И отправил одну из групп к Старателю. Жуть, да?       И ещё через секунду:       Так куда ты пропал?       Кацуки ухмыльнулся: он совсем не горел желанием отвечать на этот вопрос. Если бы кто-то другой сделал это за него, всем стало бы легче. Тем более, он не ощущал, что может открыться Урараке. На его памяти она всё ещё оставалась надоедливой круглолицей девчонкой, которая повсюду таскалась за Мидорией Изуку.       Попросту закрыв её сообщение, Кацуки влез во «Входящие». Там обнаружилось много сообщений от неё же, некоторые из них — Кацуки соврал бы, если бы не признал этого — оказались довольно забавными. Ещё послания от Деку, в которых тот признавался ему в любви и просил быть осторожнее, от Каминари, Киришимы, Тодороки и даже Ястреба, который прислал ему какой-то код. В «Исходящих» нашлись ответные тексты для придурка, которому он советовал «не убиться», и прочие односложные сообщения вроде «да» или «окей».       Более не тратя время на всякую чепуху, он открыл поисковик и начал вбивать свои вопросы один за другим. Оказалось довольно странно видеть себя на разных миссиях, сражающимся бок о бок с ребятами из класса, дающим отпор злодеям и ухмыляющимся в камеру окровавленным лицом, но ничего об этом не помнить. Ответ о надоедливости Круглолицей пришел весьма быстро: они с ней, Красным Бунтарем и Электрошокером составляли отряд быстрого реагирования и во всех интервью мелькали вместе. Деку же оказался важной фигурой, забравшейся выше остальных: Старатель назначил его главнокомандующим и одним из своих заместителей. «Мидория Изуку — победитель Все за одного и новая надежда мира»  — кричали заголовки с его фотографиями. Тот смотрел в кадр с такой силой и сталью во взгляде, что не оставалось ни капли сомнений, что все злодеи будут повержены.       Люди также составили новую неофициальную десятку героев в соответствии с популярностью среди жителей. Кацуки нашёл себя на четвёртом месте, после Деку, Старателя и Ястреба. В спину ему дышали Тодороки и девчонка с грибами. В целом, всё сложилось неплохо, правда, в голове не укладывалось, как он мог смириться со своим поражением, да ещё и начать встречаться с мистером «Новый номер один». Неужели ему не было унизительно ложиться с Деку, зная, что тот во всём превзошёл его? Даже сейчас, думая об этом, он чувствовал разочарование и боль.       Хорошо хоть они скрывали свои отношения. По крайней мере, в интернете не нашлось ни одного официального упоминания об их паре. Наоборот, когда кто-то из многочисленных фанаток спрашивал Динамита о чём-то личном (удивительно, насколько популярным тот оказался среди девчонок), он отмалчивался и уходил прочь. Тем лучше, — подумалось Кацуки. — Не придётся объяснять другим, почему мы не вместе.       Он провёл с телефоном весь остаток дня. Урарака что-то ещё посылала ему, но он не обратил внимания, увлечённый материалами по военным временам и кровавым битвам с вырвавшимися из тюрьмы злодеями. Новость о том, что невидимая девчонка, мелкий Минета и Айзава-сенсей погибли, повергла его в шок. За окном уже давно опустилось солнце, а он всё читал и читал, буквально чувствуя, как груз ответственности и печали ложится на плечи. Мир за последние годы погрузился в темноту, и если бы не новое поколение героев, там бы и остался.       Кажется, прямо за столом он и отрубился. Сон накатил так резко, словно отключили питание, и сначала это было просто блаженное забытье, а потом вдруг в голове начали возникать картинки. Кацуки подумал бы, что видит кошмар, но что-то в нём осознавало, что сон был слишком ярким, чтобы оказаться плодом воображения.       Сначала он шёл за кем-то следом и помнил, что хочет догнать, узнать ближе, сделать своим. Человек впереди ускользал, увеличивая расстояние между ними, а желание Кацуки схватить его становилось всё отчаяннее. Он бежал, выбиваясь из сил, тянул руку, кричал, но всё было тщетно, и вот, наконец, незнакомец замедлился. Дымка вокруг его тонкой фигуры рассеялась, и стало видно, насколько тяжело тот ступает. Он обернулся — дыхание Кацуки перехватило: Деку выглядел так, будто умрёт с минуты на минуту. Его лицо было серым-серым, губы потрескались и покрылись коркой запекшейся крови, он хрипел с каждым натужным вдохом и держался за живот, поддерживая вываливающиеся внутренности. Качался, словно деревце на ветру. Белки глаз налились кровью, выглядящие сюрреалистично в контрасте с яркой зеленью радужки и расширившимися зрачками.       — Каччан, — прошелестел слабый голос. Колени Деку подломились: тот упал бы, если бы Кацуки вовремя не подхватил его. Тело оказалось ненормально горячим, дрожащим от лихорадки. Одна из рук, липких от крови, оторвалась от живота и слабо потянулась к его щеке. — Я смог, я у-убил его. Забери…       Тот закашлялся, красный пузырек надулся и лопнул в уголке рта. Вдруг мир вокруг наполнился звуками, стонами и сигнальным завыванием полицейских машин. Кацуки заморгал, оглядываясь вокруг: покорёженные здания, ошмётки конечностей, кровь — всё это он видел так чётко, словно снова оказался на поле боя. В нескольких метрах от них лицом вниз лежала чёрная фигура, не подающая признаков жизни.       — Что?.. — только и смог вымолвить он. Собственная боль накатила на него, на миг ослепив. Кацуки почувствовал, что тоже вот-вот рухнет, кожа ощущалась одним сплошным ожогом. — Что?       — Забери Один за всех, — прошептал Деку. — П-пожалуйста.       Кровавые губы растянулись в жутковатой улыбке. Нет-нет-нет, — подумалось ему. — Этого просто не может быть. Тот не мог вот так просто взять и исчезнуть, исполнив свою миссию. Разве эта история не предполагала счастливый конец? Кацуки отчаянно вглядывался в огромные, наполненные слезами глаза и чувствовал нарастающую изнутри панику. Нужно было позвать на помощь, закричать, но даже на это сил не осталось. Он мог лишь держать Деку и смотреть, беспомощно хватая ртом воздух. Больше всего на свете ему хотелось поменяться с придурком местами, чтобы больше никогда ни за что не видеть, как тот прощается с ним.       — Каччан? Ну проснись же!       Щека вспыхнула от боли, и Кацуки резко проснулся, хрипло хватая воздух. Сердце неслось так, словно он гнался за злодеем. Он всё ещё был на кухне, за окном уже начало светлеть, и всё тело ломило от неудобной позы.       — Вот так, мой хороший, — тише и ласковее добавил тот же голос. Тёплая ладонь легла на спину, но почти сразу исчезла. Подслеповато вглядевшись перед собой, Кацуки увидел Деку, склонившегося над ним. Тот выглядел ужасно усталым, но всё так же широко улыбался.