Снова и навсегда

      Машина притормозила около высотного здания со стеклянным фасадом. Кацуки подумал, что наверняка стекло разработали таким способом, чтобы ни одна злодейская атака не могла разрушить безупречную матовую поверхность. Верхушку венчала гигантская буква А, которую из-за подсветки было прекрасно видно и днём, и ночью.       — Высаживаемся, — скомандовал Киришима.       Кацуки вылез первым. Когда все оказались на тротуаре, не сговариваясь, пошли вперёд. Возглавлял процессию Каминари: он то и дело оборачивался и махал руками, рассказывая глупую историю про воришку, которого четвёрка ловила пару лет назад. Он продолжил болтать о нём, даже когда у них попросили пропуска (его собственный нашёлся в кармане штанов), и когда они поднимались на лифте — как оказалось, их офис располагался на шестом этаже вместе со штабами отрядов B и C. В лифте им встретилась Момо Яойорозу. Та руководила отделом снабжения и почти не участвовала в полевых миссиях. На ней был чёрно-белый костюм, и смотрела она так, словно собиралась отчитать их за плохо выполненное домашнее задание. Кацуки стоял дальше всех, но всё равно уловил удушающий запах её духов. Кабинка притормозила, и все четверо с заметным облегчением вывалились из неё, помахав однокласснице на прощание.       — Надеюсь, что сегодня будет поспокойнее, — сказала Круглолицая, шагая по коридору. Остальные покивали, Кацуки же лишь хмыкнул: это был его первый день, и ему не хотелось упасть в грязь лицом.       — Ну вот мы и на месте, — ухмыльнулся Киришима, останавливаясь около одной из дверей. Он галантно распахнул её, пропуская друзей вперёд.       — Очако-чан!       Урарака обернулась на пороге, расплываясь в широкой улыбке. Повернувшись на звук знакомого голоса, Кацуки увидел спешащую к ним Тсую. Та тоже была в геройском костюме и выглядела очень усталой.       — Уже закончила?       — Да, вот собираюсь уходить. С возвращением, Бакуго-кун.       Он кивнул, разглядывая её. Та в ответ скользнула по нему рассеянным взглядом, а потом снова сосредоточила всё внимание на подруге. Обе глядели друг на друга с такой жадностью, словно не виделись несколько лет. Круглолицая зачем-то взяла Тсую за руку:       — Я скоро вернусь.       Киришима подмигнул ей со странным выражением на лице. Увидев удивление Кацуки, он лишь улыбнулся ещё шире и подвигал бровями. Когда оба зашли в небольшую комнатку с четырьмя письменными столами, тот направился к ближайшему и сел прямо на лакированную поверхность. Каминари уже расположился за соседним, изображая бурную деятельность.       — И что это было?       Оба покатились со смеху.       — Они встречаются. Тайно. Только не говори, что мы с Киришимой об этом знаем.       — Честно говоря, об этом знает всё агентство.       Новый взрыв смеха сотряс стены. Усмехнувшись, Кацуки покачал головой: кажется, за прошедшие годы все вокруг сошли с ума. Он оглядел два оставшихся места. Ближний к нему стол выглядел более аскетично, да и на мониторе не было весёлых стикеров, которые определённо не были в его вкусе.       — Она же сохла по Деку?       — Ну, это было до того, как ты у неё его отобрал. Или он сам от неё сбежал? Не помню.       Под аккомпанемент весёлых завываний Кацуки прошёл к своему месту и сел. Стул оказался очень удобным и даже мягким: при большом желании на нём можно было уснуть. Их штаб выглядел как прибежище офисного планктона: какие-то бумаги, печати, ручки-карандаши лежали вокруг, и, уже почти не удивляясь, он опознал на документах собственный почерк.       — Не думал, что герои занимаются унылой писаниной.       — Я тоже. Ты бы сказал это Первому, он — ярый фанат подробных отчётов.       — Нам же нужно отчитываться за погром, который ты учиняешь, — хихикнул Каминари. — Правительство очень недовольно твоей разрушительной силой.       — Чего-чего?       Вдруг в двери показалась голова Круглолицей. Та явно была чем-то встревожена и озабоченно хмурилась:       — Очень жаль вас прерывать, но я встретила Ястреба. Кажется, у нас проблемы.       Все тут же подорвались с мест, радостные, что время бездействия закончилось так быстро. Кацуки цепко оглядывался вокруг, замечая, что героев внутри здания и вокруг него поприбавилось. В глазах зарябило от пёстрых костюмов и оборудования. Они вышли из агентства и сразу обнаружили источник беспокойства: откуда-то слева в нескольких кварталах от них шёл чёрный удушливый дым. Он высоким столбом поднимался в небо.       — Мы ещё не знаем, что случилось. Ястреб сказал, что дым заметили всего несколько минут назад. Возможно, это всего лишь пожар, но как он мог разгореться так быстро?       В глубине души Кацуки был с этим согласен. Все снова сели в тойоту, чтобы поскорее добраться до пункта назначения, но почти сразу им пришлось остановиться. Машин было слишком много. Водители сигналили друг другу, ругались и ехали с черепашьей скоростью. Какие-то из них бросали свои авто посреди дороги и шли пешком, из-за этого пробка увеличивалась ещё больше, градус напряжения нарастал. Оказавшись на обочине среди пешеходов, Кацуки решил задействовать причуду. С ней по воздуху он мог передвигаться очень быстро и эффективно. Круглолицая тоже последовала его примеру и теперь парила рядом: в руках у неё было небольшое приспособление, с силой выдувавшее воздух и позволяющее ей лететь вперёд. Киришима и Каминари остались позади.       — Ещё немного, — сказала она, стараясь перекричать шум вокруг.       Чем ближе они становились, тем больше становился дымовой столб. В лёгкие забивалась отвратительная едкая вонь, глаза слезились. Кацуки прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит впереди, и немного снизил скорость. Не хотелось ненароком врезаться в здание.       — Смотри! Это он!       Меж многоэтажек стоял человек, на которого указывала Круглолицая. Сначала Кацуки не понял, о чём она говорит, но потом вгляделся повнимательнее. Мужчина средних лет в пиджаке и простых чёрных брюках стоял посреди улицы. Одежда его и лицо, опущенное вниз, были заляпаны копотью. Он выглядел обычным трудягой, отправившимся на работу в погожий весенний день, и никто бы даже не обратил на него внимания, если бы прямо над ним не вилась дымовая буря. Похожие на искорёженных мёртвых жуков машины прибило к зданиям. Кацуки различил кровь и ошмётки внутренностей на грязных стенах.       Он опустился прямо перед мужчиной, и тот медленно, будто пьяный, посмотрел на него мутными серыми глазами. Лицо незнакомца, тонкое и лишённое всяких красок, не выражало никаких эмоций.       — Какого хрена ты делаешь?! — заорал ему Кацуки. — Отвечай, живо!       — Осторожнее, Динамит, — взволнованно крикнула Круглолицая, опустившаяся на безопасном расстоянии. — Нам нужно продумать план.       — К чёрту планы! — с этими словами он шагнул вперёд и схватил мужчину за плечи. Тот дёрнулся как болванчик, продолжая бездумно глядеть перед собой. Буря же над его головой, наоборот, усилилась, ветер завыл, дым стал едче и плотнее, заволакивая всё вокруг в чёрный кокон. Вскоре Кацуки уже ничего не мог видеть. Единственным, что поддерживало его связь с происходящим, был контакт со злодеем, и он не нашёл ничего лучше, как взорвать чужие костлявые плечи. По телу злодея прошла судорога: тот словно проснулся, дёрнувшись прочь. Послышалось болезненное шипение. На мгновение Кацуки смог увидеть гримасу, исказившую прежде застывшие черты незнакомца, а потом всё снова скрылось в дыму.       — А ну отвечай мне, кусок дерьма!       Тот издал полустон-полувсхлип, и от этого надорванного звука кровь застыла в жилах. Он больше не делал попыток вырваться, не заботясь о том, что взрыв сплавил ткань пиджака вместе с кожей, его тело тряслось, словно в лихорадке. Не успев даже понять, что происходит, Кацуки почувствовал ответное прикосновение. Злодей медленно провёл ладонью по его груди.       — Всё уже кончено. Кон-че-но, — произнёс он едва слышно.       Ногти царапнули место около ключиц.       — Уже давно.       — Динамит! — отчаянный голос Круглолицей раздался совсем близко, а потом послышался её же удивлённый вскрик. Позабыв, что лишился зрения, Кацуки попытался обернуться, и тут же холодные пальцы с силой сжались на его шее.       — Чтоб тебя!       Он со всей силы вмазал злодею под ребра. Тот подавился вдохом, но лишь усилил хватку. Вокруг что-то происходило: ничего нельзя было разглядеть, но он слышал крики, звон стекла и стоны. Что-то со свистом пролетело над ними.       — Даже если ты убьешь меня. Если весь мир исчезнет, ничего уже не изменится.       С трудом проталкивая воздух в лёгкие, Кацуки предпринял ещё одну попытку освободиться: нитроглицерин заискрил на его ладонях, превращаясь в бомбы. Достаточно глупо было использовать такой большой заряд, находясь в радиусе атаки, но ничего другого ему не оставалось. Бум — обе бомбы взорвали тощее тело, остаточной силой его собственное отшвырнуло прочь и проволокло по асфальту. Придя в себя, Кацуки тут же приподнялся на ноющих от ожогов ладонях и вгляделся в дымную завесу, окружающую его со всех сторон. Он ожидал, что плотность снизится, но ничего подобного не произошло, наоборот, зловещая причуда незнакомца будто стала ещё сильнее. Ему не удавалось увидеть даже свою руку, он только слышал неясные голоса, раздающиеся откуда-то слева. Решив, что битва разгорается именно там, он побежал на звук.       — Бакубро, ты тут?       — Киришима?       — Мы здесь, за стеной, — голоса друзей слышались приглушённо, словно из-под воды. Кацуки замер, пытаясь понять, в какую сторону ему нужно идти. — Злодей окружил себя куполом, нам не пробиться. Уравити?       — Не знаю. — Он прошёл ещё несколько шагов вперёд и уткнулся во что-то твёрдое. — Я слышал крик, но…       — Продержитесь ещё немного. Скоро всё разрешится.       Кацуки закашлялся: горло раздирало так, словно скребли наждаком. Голова кружилась. Он тяжело опёрся на стену купола и прорычал:       — Конечно разрешится. Я собираюсь надавать этому придурку за то, что посмел закрыть меня здесь. Он ещё пожалеет, что…       Вдруг послышался жуткий хлопок, из-за которого в ушах словно взорвалась петарда, а он сам еле удержался на ногах. Что-то тёплое потекло по шее Кацуки, но он не обратил на это внимания, с ужасом вглядываясь в завесу перед собой. Он прекрасно понимал, что волей случая оказался защищенным от удара вместе со злодеем, но его друзья… Что стало с ними? Зарычав от беспомощности, он всадил в стену несколько зарядов, один за другим. Те лишь впитались в купол, не произведя никакого эффекта.       — Чёрт возьми!       Он слепо побежал вперёд. Абсолютная тишина и неспособность видеть били по нервам, заставляли чувствовать себя беспомощным. Он уже сотню раз проклял себя за опрометчивый поступок, когда ураганный порыв ветра пронёсся по площади. Дым заметно поредел, и в его глубине Кацуки увидел яркие зелёные искорки. Мгновение спустя неясная фигура возникла перед ним — можно было и не сомневаться, кто именно пришёл на помощь. Деку замахнулся и ударил в купол с такой силой, что тот мгновенно раскололся, словно хрупкая скорлупа. Теперь Кацуки мог разглядеть своего спасителя в деталях: тот смотрел словно сквозь него, серьёзный и сосредоточенный. Большую часть лица скрывал респиратор, но в его глазах…  в них было столько силы и жесткости, что Кацуки неожиданно почувствовал себя в безопасности. Тот лишь деловито кивнул ему и опустил кулак.       Было странно видеть его в действии, зная, что совсем недавно, в других обстоятельствах, он выглядел иначе: домашним и безобидным, знакомым Деку, которого можно было задеть. Этот же человек был совершенно чужим, раскованным и уверенным в себе. Сильным героем, которым они оба когда-то хотели стать. В его осанке и поведении появилось нечто такое, что отличало Всемогущего от остальных: он вёл себя так, словно не имел слабых мест.       — Я успел спасти тех, кто оказался слишком близко, — говоря, Деку осматривал пространство вокруг них. Дым почти рассеялся, и стали видны здания и машины. — Но им всё равно досталось. Ты в порядке?       Может, Кацуки и купился бы на браваду, если бы зелёный костюм не был похож на обугленное решето, а из дыр не сочилась кровь. Это была его вина, всё произошедшее: если бы он продумывал свои действия прежде чем бросаться в атаку, никто из его друзей бы не пострадал.       — Прекрасно, — рявкнул он, ощущая смешанное чувство, сжимающее грудь.       — Тогда нам стоит найти злодея и покончить с этим. Думаю, у него не хватит сил на ещё одну атаку. По крайней мере, я не вижу достаточно автомобилей, чтобы собрать необходимое. Так как, Динамит?       Почему-то геройское имя из уст Деку прозвучало как оскорбление. Тот, не дожидаясь ответа, пошёл вперёд. Кацуки завороженно следил за тем, как он проходит мимо — на какую-то долю секунды их плечи соприкоснулись, и тело мгновенно отозвалось на близость, покрывшись мурашками. Не ответив, Кацуки просто отправился следом, готовясь сражаться бок о бок.       Но вступать в бой им так не пришлось. Злодей неподвижно лежал на асфальте, израсходовав все свои силы и потеряв сознание. Неподалёку от него обнаружилась Урарака, ей досталось больше всех: почти вся поверхность её кожи была обожжена. Деку бережно подхватил её и понёс к медикам, оставив злодея на попечение Кацуки. Всё происходило словно в кинофильме: он отдал правонарушителя полицейским — неподалёку расположились койки с ранеными около машин скорой помощи, где командовала Исцеляющая девочка — и нашёл Киришиму с Каминари: те, в бинтах, радостно махали ему со своих мест. Один из медиков предложил ему свою помощь, но он лишь отмахнулся, предпочитая не тратить время на подобную ерунду. Всё смешалось в один ком: герои, люди около ограждений, кричащие репортёры, вспышки камер и Деку.       Деку, который говорил с пострадавшими и помогал с погрузкой в машины, давал интервью, позируя с большим пальцем, как когда-то Всемогущий, и улыбался. Улыбался так солнечно, что Кацуки не мог не видеть. Не мог не злиться на самого себя, что смотрит слишком долго. Люди вокруг скандировали его имя, глупое прозвище, когда-то придуманное, чтобы унизить и оскорбить. Пожалуй, самую чуточку, Кацуки понимал, почему они так любят его. Он никогда бы не признался себе, что ждёт, пока тот обратит на него внимание, но глаза Деку, тёплые и сияющие, были обращены в толпу.