Скажи это вслух (я вижу тебя насквозь)/say it out loud (i see right past you)

В следующую пятницу вечером Марта подхватывает какую-то желудочною инфекцию и проводит много времени в обнимку с унитазом. На следующий день Тони немного убитая от того, что не спит до трех часов утра, ухаживая за сестрой. Но поскольку у мамы Марты была загруженная неделя на работе, Тони просыпается пораньше, чтобы принести Марте суп на завтрак. — Ты пойдешь сегодня в торговый центр с Фатин и Дот? — спрашивает ее Марта, уплетая принесенный для нее суп. «Я знаю, что они хотели пойти». Тони отрицательно качает головой. «Нее, я побуду с тобой. Хорошая возможность посмотреть весь последний сезон «Шиттс Крик»; я знаю, что ты его еще не видела». — Тони, — недовольно говорит ей Марта. «Тебе не нужно носиться со мной весь день, как будто мы снова маленькие дети. Иди, повеселись.» Вопреки словам Марты, Тони все равно остается с ней, пока та не засыпает, и как раз раздумывает, ответить ли ей на предложение Фатин или тоже пойти к себе в комнату вздремнуть, когда раздается звонок в дверь. Тони с утра так и не успела переодеться, поэтому идет открывать дверь в пижаме, и видит светлые волосы сквозь матовое стекло. «Боже мой, блядь», — бормочет Тони, потому что сегодня она как-то особо не хочет общаться с Шелби; в последнее время они провели слишком много времени вместе, и она правда надеялась на некоторую дистанцию между ними, потому что их общение начало принимать странный оборот. Гудкайнд забавляет вид брюнетки в пижаме, а особенно рисунок оленя на штанах, которые Тони получила от мамы Марты на прошлое Рождество, и девушка сразу же жалеет, что вообще открыла дверь, когда Шелби говорит: «Милые штанишки. Поистине праздничные.» — Марта болеет, — невозмутимо произносит Тони, и улыбка исчезает с лица блондинки. — Оу. Мне жаль это слышать. — Шелби прикусывает губу, смотрит с намеком сквозь Тони, как будто хочет, чтобы ее пригласили внутрь, и когда Тони молча смотрит на нее в ответ, она говорит: «Ну, мы должны были сегодня поехать на эту ярмарку, недалеко от Остина. Это всего в паре часов езды отсюда. Полагаю, теперь мне не с кем пойти.» — Вот отстой, — говорит Тони. — Да, и правда очень жаль. А идти одной, я особо не вижу смысла… — Шелби с тяжелым вздохом умоляюще смотрит куда-то вверх. — Ты могла бы пойти со своим парнем, — предлагает Тони, ее как-то даже немного веселит эта негласная игра между ними. — У Эндрю какие-то дела дома, — объясняет Шелби. — Что на счет Бэкки? — Проект по химии. Глаза Тони сузились. «У тебя есть и другие друзья». — Да, но я уже здесь, с тобой. — Хм. Тони пытается придумать оправдание, но ничего не выходит. «Ну… я тоже занята, так что, наверное, иногда так бывает, жизнь — отстой». — Тони, — рычит Шелби, и Тони закатывает глаза и складывает руки на груди. — Шелби, если нам придется тусоваться целый день вместе, одна из нас вернется домой в мешке для трупов. Я не поеду с тобой на ярмарку. Она едет на эту ярмарку. Она объясняет себе это тем, что Шелби дала ей около дюжины обещаний при условии, что она составит ей компанию — Тони разрешается выбирать музыку всю дорогу туда и обратно, так что ей не придется слушать Люка Брайана, Тима Макгроу или что там еще, черт возьми, включит Шелби; блондинка также должна купить ей обед и одну сладкую вату; Тони получает право вето на все аттракционы на ярмарке, плюс именно она решает, когда они отправятся домой, после того как они проведут там минимум четыре часа. Тони считает сладкую вату дерьмом, так что это условие было большой ошибкой; все, что ей нужно сделать, это смириться с тем, что Шелби будет рядом в течение нескольких часов. Гудкайнд, однако, в последнее время раздражает ее уже не так сильно — вероятно, причиной этому является секс, — так что, честно говоря, во всей этой сделке Тони чувствует себя вором. Шелби, то и дело, пытается завязать с ней разговор по дороге туда, но Тони включает музыку, тем самым заглушая ее, и игнорирует обиженный взгляд девушки, а затем в конце концов отключается и получает столь недостающий в последнее время сон. — Ладно, я хочу получить свою сладкую вату, сучка, — говорит она, когда они приезжают, поэтому они становятся в очередь в одном из киосков, и Тони пытается подавить чувство неловкости, наблюдая, как Шелби платит за нее, внезапно осознав, что именно они делают здесь. Позади них в очереди стоит пара, держащаяся за ручки, и Тони решает оглянуться и видит девушку, которая несет маленького плюшевого медведя и рассказывает своему парню о том, какой он милый, что выиграл его для нее. Шалифо чувствует себя некомфортно, потому что она сейчас с Шелби, и она тут же задается вопросом, комфортно ли блондинке, она ведь приехала с девушкой. Но они уже не в своем городке и находятся недалеко от Остина, где все довольно свободомыслящие, так что Шелби действительно не о чем беспокоиться, если это так. Она пытается перевести свои мысли в другое русло. Шелби постоянно на взводе, скрывает часть себя, а сегодня в этом нет необходимости. Если бы она была здесь с Бэккой, и они бы также спали друг с другом периодически, Тони надеется, что Шелби воспользовалась бы возможностью немного расслабиться. К сожалению, вместо этого она застряла здесь с Тони, и Тони разрывается между желанием не быть слишком обнадеживающей и желанием не позволить Шелби упустить возможность побыть собой. — Держи, — радостно говорит Шелби, протягивая палочку с огромным шаром сахарной ваты, Тони берет ее и сразу же отрывает зубами большой кусок, как только они выходят из очереди. — Оно того стоило, — пищит она от удовольствия. — Это в буквальном смысле облако из сахара, — говорит ей Шелби, но на ее лице по-прежнему сияет улыбка. Тони не может удержаться и высказывает вслух то, о чем думает — просто кажется Шелби уже настолько уютно, что ей хочется посмотреть, выбьет ли ее это предположение из колеи. — Знаешь, ты ведь технически моя девушка сегодня. Везешь меня на этот карнавал, покупаешь мне всякое дерьмо, позволяешь мне… Шелби прерывает ее, но только для того, чтобы сказать: «Это ярмарка». — Хотя ты и правда ею являешься, — продолжает Тони, ожидая, от блондинки какой угодно реакции, но не такой, а затем, не получив желаемого, она запинается и говорит: «Ой, ну и пофиг.» Они гуляют по ярмарке, осматривая прилавки, игры, еду и аттракционы вокруг них, и Тони немного сбита с толку тем, что Шелби не стала оспаривать ее слова. «Все равно здесь не будет никого из школы», — как бы объясняет ей Шелби, и перед глазами Тони всплывает вспоминание из торгового центра в декабре, чуть меньше четырех месяцев назад. — Раньше ты, несмотря на это, чувствовала себя некомфортно, — говорит она, и вместо того, чтобы хоть как-то ответить на это, Шелби с энтузиазмом указывает на аттракцион в виде качающегося из стороны в сторону корабля. — Хочешь прокатиться? — спрашивает блондинка. «Этот аттракцион всегда был моим любимым. Когда я была маленькой, папа все время пел пиратским голосом… Господи, это было ужасно». — Мне нужно доесть сладкую вату, — говорит Тони, а затем отрывает кусок и агрессивно пихает его в лицо Шелби. «На, помоги мне». — Ты делишься со мной? — Шелби, кажется, удивлена, но все равно вырывает вату из рук Тони — Тони пыталась сама накормить девушку ею, даже не вкладывая в это какого-либо романтического подтекста, но, видимо, какие-то рамки у Шелби все же есть — и затем засовывает ее в рот. — Больше не кормить тебя, поняла, — замечает Тони, поддразнивая ее, и Шелби закатывает глаза и снова меняет тему, когда они садятся у качающегося корабля, избегая очереди, чтобы доесть вату и понаблюдать за происходящим. — Твои родители когда-нибудь водили тебя на ярмарки? — Я не видела своих родителей с тех пор, как мне было семь, Шелби, — говорит ей Тони несколько категорично; Шелби уже во второй раз спрашивает о ее родителях, и она решает, что пора бы уже покончить с этим. «Какое-то время я моталась по приемным семьям, но в основном все равно жила у Марты, так что в конце концов ее мама сделала все возможное, чтобы усыновление состоялось, хотя она едва могла позволить себе содержать одного ребенка. Мне повезло, что все в принципе сложилось таким образом.» — Мне так жаль, Тони, — говорит Шелби, сомневаясь, сожалеет ли она о том, что вообще спросила об этом. Она тянется рукой к руке Тони, но брюнетка замечает это и мгновенно тянется за сладкой ватой. — Может быть, мне даже в каком-то смысле нравилось — приемные семьи, постоянные переезды, что-то новенькое, если можно это так назвать, — размышляет она, поедая вату, а затем добавляет, отчаянно пытаясь как-то ослабить возникшее между ними напряжение: «Типо как у тебя с оргазмами». Шелби краснеет и одновременно усмехается. «Почему ты вообще думаешь, что у меня не… я и до этого их испытывала. — Ты кончаешь, читая истории из Библии? — спрашивает ее Тони, ехидно играя бровями. «Как, например, та история о сиренах, заманивающих моряков в море? Это довольно сексуально, если не обращать внимания на смерти». Шелби вздыхает. «Тони, это «Одиссея», а не Библия». — Так ты знаешь ее? — Тони не прекращает свои подколы, и Шелби снова закатывает глаза, улыбаясь при этом, и слегка отталкивает Тони рукой. — Я не балуюсь… порнографией, если ты это имеешь в виду. — Шелби делает паузу, качает головой, а затем уточняет: «Не то чтобы «Одиссея» являлась порнографией и не очень интересным произведением литературы, полным аллегорий и…» — Ладно, окей, окей, заканчивай свой урок английского, — вмешивается Тони, отмахиваясь от нее. «Я понимаю; разговоры о сексе и всем, что с этим связано, смущают тебя». Шелби выглядит оскорбленной и открывает рот, чтобы возразить, но Тони продолжает: «Поговорим о чем-нибудь другом. Давай, жуй сладкую вату.» Она предлагает ей еще, подталкивая пальцы Шелби своей рукой, и на этот раз Шелби аккуратно прокашливается, словно пытаясь что-то доказать, а затем берет Тони за запястье и вместо того, чтобы хоть что-то произнести, подносит ее пальцы ко рту. Ее губы смыкаются вокруг сахарной ваты и обхватывают два пальца Тони, и то, как медленно она вынимает их изо рта, не прерывая зрительного контакта, настолько невероятно неожиданно — это шокирует Тони почти так же сильно, как и первый раз, когда Шелби поцеловала ее, — что Тони даже не знает, что сказать, и все, что ей остается, это тупо пялиться на Шелби, в то время как жар приливает к ее щекам и животу. — Тебе что, неловко, Тони? — Шелби спрашивает так, будто прекрасно понимает, что она только что сделала, и они на публике, наконец, до Тони доходит, когда ее разум снова начинает работать — Шелби только что сделала это на виду у всех. Такой поступок был бы неуместен, даже если бы одна из них была парнем, а по невинному личику Шелби можно сказать, что она нисколько не жалеет о своем поведении, даже не стесняется этого. Тони бросает почти доеденную сладкую вату и отказывается от предложения прокатиться на корабле, чтобы вместо этого затащить Шелби в зеркальный лабиринт. И как только они теряются где-то в глубине лабиринта, вдали от других людей, Тони притягивает Шелби к себе и страстно ее целует, она понимает, что дальше поцелуев они зайти не могут, но брюнетка заведена на столько, что просто жаждет ощутить язык блондинки у себя во рту. Шелби смеется ей в губы и говорит: «Ты такая непосредственная, Тони», но все равно целует ее в ответ. Она не поправляет Шелби, но обычно это не так — ее не так легко вывести из себя, это просто — просто Шелби так странно искусна в этом, как никто другой никогда не был. На обратном пути к кораблю их руки соприкасаются, и Тони старается не думать об этом, когда ее мизинец и безымянный палец переплетаются с пальцами Шелби. «Куда ты хочешь пойти после корабля?» — спрашивает Тони, лишь для того, чтобы завязать разговор, делая вид, что не замечает, как щеки Шелби слегка порозовели. Никто не обращает на них внимания, когда они вместе пробираются сквозь толпу, держась за руки, и она предлагает: «Может пообедаем?» — Первое правило посещения ярмарок и парков развлечений, — говорит ей Шелби. «Прокатись на всех аттракционах, вызывающих тошноту, прежде чем что-либо съесть». — Ты научилась этому на собственном горьком опыте? — Однажды папа проехал круг объевшись хот-догами, — сообщает ей Шелби, и Тони одаривает ее сочувственной улыбкой. — Ты говоришь так, словно он умеет вести себя как обычный человек. — Но это и правда так, — отвечает Шелби, но ее голос звучит отстраненно и немного грустно, будто ее мысли сейчас где-то в другом месте, и какое-то время они идут молча, Тони ищет, о чем бы еще поговорить, чтобы отвлечь ее. — Эй, — наконец говорит она, «хочешь узнать забавный факт обо мне?» И это срабатывает: Шелби бросает на нее дразнящий взгляд и спрашивает: «Можно я сначала попробую угадать?» — Ты что думаешь, я дам тебе шанс посмеяться надо мной. — Тони отрицательно качает головой. «Я довольно круто умею катать на спине». — Хм. — Шелби на мгновение задумывается, а Тони в этот момент отпускает ее руку и останавливает ее, затем поворачивается спиной и немного сгибает колени, показывая Шелби пальцами, что можно запрыгивать. — Давай. Доверься мне. Она слышит смех Шелби, а затем чувствует, как пальцы сжимают ее плечи, и в одно мгновение она подхватывает Шелби под бедра. Шелби обвивает ее шею руками, и это чертовски странно, делать с Шелби что-то, что она миллион раз делала с Риган. Но Шелби, не переставая хихикает ей на ушко, так что ей просто приходится смириться с этим, и они продолжают так идти вплоть до самого корабля. Никто из окружающих по-прежнему не обращает на них особого внимания, потому что это окраина Остина, и всем здесь абсолютно наплевать. Сейчас даже Тони получает удовольствие от того, как они проводят время, и поэтому она и представить себе не может, каково это должно быть для Шелби. Тогда она решает, что постарается не быть угрюмой сучкой, какой она обычно бывает, и просто подарит Шелби хороший день, потому что в кои-то веки им весело, и для этого им в кои то веке не пришлось заниматься сексом. В любом случае она не умрет от того, что хорошо проведет время с Шелби. Что в этом плохого? Они наконец-то добираются до качающегося корабля, после чего они катаются на этой карусели, которая раскручивается настолько, что заставляет их соскальзывать с сидений и врезаться друг в друга, и в то время как Тони смеется до упаду, Шелби кричит от страха во время каждого столкновения. Когда они продолжают гулять, Шелби замечает стенд с баскетбольным кольцом и кучей плюшевых призов, и, конечно же, она просто обязана притащить Тони к нему, потому что это как бы фишка Тони, ее родная стихия. — Серьезно? — спрашивает Тони, когда Шелби протягивает ей доллар, и блондинка просто выжидающе кивает ей, явно подавляя веселую усмешку. — Представь, что мы на свидании. Порази меня. — Как скажешь, — вздыхает Тони и протягивает доллар человеку, владеющему этой игрой. Он бормочет: «Вам дается три броска, одно попадание означает, что вы выиграете одну из этих», — он указывает на небольшую коллекцию брелков и других дурацких призов, «два попадания и получаете что-то из этого», — указывая на мягкие игрушки среднего размера всех существующих млекопитающих, «и три попадания для вот этих больших». Тони смотрит на висящую коллекцию гигантских плюшевых мишек и щенков, а затем поворачивается к Шелби. «Выбирай, какую ты хочешь?» Шелби была не готова к этому вопросу. «Я?» — Я что, похожа на человека, который собирает мягкие игрушки, Шелби? — спрашивает Тони, удивленно приподнимая бровь, и Шелби оглядывает ее с ног до головы, как будто действительно обдумывает это какое-то мгновение. — Возможно, но скрываешь. Тони показывает средний палец, и Шелби поджимает губы, пытаясь снова не улыбнуться. — А что, если я скажу, что хочу одну из самых больших? Тони закатывает глаза, поворачивается и погружает первый мяч в корзину, затем мужчина идет за мячом. «А ты хочешь?» — Может быть, — говорит Шелби, будто немного поддразнивая ее. — Не играй со мной, Шелби, — предупреждает Тони. Она концентрируется для следующего броска, и, честно говоря, она знает, что в этих играх всегда есть небольшой подвох, но, что уж греха таить, она проводит, кажется, четверть своей жизни, просто кидая мяч в кольцо, поэтому она попадает без особых проблем. Когда Тони снова смотрит на нее, улыбка Шелби немного дрогнула, и она сказала: «Большие, наверное, немного трудно носить с собой…» — М? — Тони ударяет мячом об землю один раз, многозначительно переводя взгляд с Шелби на корзину и обратно, и Шелби морщится. — Двух попаданий, наверное, будет достаточно… — Не слышу, ты сказала три? — спрашивает Тони, притворяясь, что не расслышала ее, и Шелби отрицательно качает головой, но ее глазах светятся с нескрываемым весельем. — Двааа. — Но, может быть, все-таки три? Ты вроде как сначала говорила, что хочешь большую игрушку. — Два, Тони! — Шелби повторяет это так, словно готова расхохотаться, а Тони засовывает мяч под мышку и задумчиво потирает подбородок. -Или, может быть… — Девушка, может вы просто кинете мяч? За вами уже очередь собралась. — Ой, отвали, я вообще-то здесь флиртую, — огрызается Тони на мужчину за прилавком, а затем делает третий бросок исподтишка чуть дальше его головы и указывает на этого маленького плюшевого котенка с нимбом. Он сует его ей в руки с сердитым взглядом, и она предупреждает его, взглянув на его бейдж с именем: «Не заставляй меня возвращаться сюда позже и выиграть здесь все подчистую… Рохелио.» — Вам просто повезло, — язвит он в ответ, и Шелби приходится оттаскивать ее, прежде чем Тони вступит в спор с добросовестным работником. — Спасибо тебе за котенка-ангела, — говорит Шелби, пока они идут к другим аттракционам, и Тони рассматривает его вместе с ней, пока та вертит его в руках. — Знаешь, как ни странно, этот котенок создан прямо для тебя, — говорит Тони, а затем хитро улыбается Шелби. «Совмещает в себе две твои любимые вещи». — Я даже не собираюсь потакать твоей и без того очевидной шутке, — фыркает Шелби, качая головой, но Тони уверена, что она изо всех сил пытается не улыбнуться в ответ на ее шутку. «И подумать только, у тебя ведь почти получилось». — Эй, если на моем месте была бы Бэкка, ты бы сейчас просто визжала от счастья. — Тони берет ее за руку, уже не чувствуя того дискомфорта от прикосновений, теперь, когда прошло пару часов, пока они осваивались с тем, что происходит между ними в течение дня. И пока брюнетка оглядывается вокруг, думая, куда бы еще можно сходить, она пропускает то, как Шелби бросает на ее лицо мимолетный взгляд. — Ты — это ты, и я сейчас отлично провожу время, — немного тихо отваживается произнести Шелби, и когда Тони возвращает свой взгляд на нее, она тут же отворачивается, словно чрезмерно завороженная красотой окружающей их ярмарки, и ее слова в этот момент уже не кажутся такими искренними. — Что ж, — начинает Тони, тщательно подбирая слова, — «это хорошо, потому что ты все еще угощаешь меня обедом, и приготовься к тому, что это будет недешево. Я люблю торт «Муравейник» почти так же сильно, как сладкую вату.» Шелби издает смех, звучащий немного как выдох, как будто она выпускает напряжение, так долго томящееся в ее груди, и Тони улыбается, а затем указывает на аттракцион, на который она, по правде говоря, и идти-то не хочет, но предлагает просто чтобы как-то отвлечься от всего этого. Потому что она определенно чувствует то же напряжение, что и Шелби, за исключением того, что оно полностью покинуло Шелби в тот момент. А Шалифо уже не была уверена, как сможет избавиться от него. Шелби тянет ее за руку к аттракциону, и Тони позволяет ей.