Часть 9
10 мая 2022 г., 00:28
Они гуляют по ярмарке, пока не начинает темнеть, и Шелби, наконец-то решает, сходить с брюнеткой на колесо обозрения, которое весь день казалось чем-то неизбежным. И Тони снова усмехается и говорит: «Боже, какое же ты ходячее клише», после чего все равно позволяет Шелби отвести ее на него и совершенно забывает о том, что ей было обещано право вето, к слову, она не пользовалась им ни разу, даже в тех случаях, когда аттракцион явно приходился ей не по душе. Поскольку для Тони это, в любом случае, не имело особого значения, а Шелби, казалось, не прочь была прокатиться на всем, что только попадалось на им глаза.
Тони так ни разу и не попросилась поехать домой, хотя могла бы сделать это еще около трех часов назад. Стрелка на часах показывает почти семь, и поскольку родители Шелби думают, что их дочь здесь развлекается с Мартой, они ожидают увидеть ее дома часов в десять. Поэтому Тони понимает, что они скоро уедут, учитывая, что обратная дорога занимает два часа. Колесо обозрения, вероятно, их последний аттракцион на сегодня.
Они садятся на одно сиденье и ждут пока колесо начнет свое движение, Тони и не думает приставать к блондинке, размышляя о прошедшем дне и в груди у нее теплится довольно странное чувство. Они ни разу за этот день не поссорились, серьезно ведь — может быть, когда они возвращались к своему привычному поведению, и проскакивало несколько насмешек то тут, то там, или даже пара колкостей, после которых следовали небольшие неловкие паузы, но все равно, в основном это были просто шутки, которые на самом деле не воспринимались всерьез. Как, например, когда Тони, сказала Шелби не есть слишком много торта «Муравейник», иначе она не влезет в свое очередное платье для конкурса; или когда Шелби предположила, что Тони не помешало бы задуматься о том, чтобы бросить пить, когда та, в который раз упомянула в разговоре одну из самых отвязных вечеринок, на которой она была. Тони ясно, что они не всегда понимают, как им следует общаться друг с другом, но несмотря на это, день прошел намного лучше, чем она могла от него ожидать. Она ни капельки не жалеет о том, что согласилась поехать, даже если бы ей пришлось самой платить за свой обед или слушать Тима Макгроу всю дорогу. Но ни одну из этих вещей, она не сказала Шелби.
Завтра все вернется на круги своя. Может быть, после сегодняшнего дня их отношения станут лучше; ведь Шелби все еще время от времени навещает Марту, тусуется с ней в ее комнате, или в гостиной, или в каких-нибудь других местах в их доме, которые Тони старалась тщательно избегать. Тони представляет, что, возможно, теперь ей не нужно будет постоянно сторониться этих мест. Вероятно, это был неплохой повод для того, чтобы хоть как-то сблизиться — чтобы они научились мирно сосуществовать в присутствии друг друга ради Марты.
— Хороший вышел день, — как ни в чем не бывало Тони вдруг говорит вслух, а затем смотрит на Шелби, ожидая подтверждения. «В конце концов, никто не уезжает отсюда в мешке для трупов».
— Ты удивлена? — интересуется Шелби, приподнимая бровь.
— А ты нет?
Шелби смеется и отрицательно качает головой. «Да нет. Мы же прекрасно ладим. Просто по какой-то причине мы стали жертвами обстоятельств.»
Лицо Тони принимает странное выражение, пытаясь расшифровать эту фразу. «Ну не знаю… мне всегда казалось, что мы… жертвы того, что ведем себя как стервы друг с другом, особенно ты со мной».
— Ты никогда не пыталась нормально общаться, потому что решила, что я ненавижу тебя за то, какая ты, — говорит Шелби, и на этот раз она как-то неестественно откровенна, поэтому Тони просто продолжает молча слушать ее. «Именно поэтому я не могла нормально относиться к тебе, иначе все окружающие задавались бы вопросом, почему я такая милая с тобой; с тобой, которая вроде как по девушкам, да еще и к тому же, так яро ненавидит меня. И за все эти годы у меня так и не выпало возможности переубедить тебя относительно моего мнения на этот счет. Мне просто не нравилось, как ты отвратительно вела себя со мной, вот и все.
— Может быть, первый выпад и был с моей стороны, — признается Тони, хотя на самом деле она уже и не помнит, это было так давно, «но ты ведь тоже всегда была рада подкинуть дровишек в огонь». У нее в памяти крепко запечатлелось то, как Шелби, покрасневшая от злости, кричала на нее через всю парковку в начале учебного года, и Шелби, хорошо понимая, что Шалифо имеет в виду, растягивает губы в легкой улыбке.
— Ну, как я уже сказала: я не ненавидела тебя. Но иногда, да, виновата, у меня бывали моменты сильной неприязни.
— Ой… пустые слова, — смеется Тони, отводя взгляд, и они обе на мгновение замолкают, пока колесо продолжает вращаться, поднимая их выше в воздух.
— Просто трудно не испытывать неприязни к кому-то, когда ты чувствуешь, что этот человек зол на тебя, даже не дав шанса объясниться, — тихо говорит Шелби через некоторое время. «Как-то так».
— Трудно не испытывать неприязни к кому-то, когда большая часть друзей этого человека, а в особенности его отец, говорят о тебе всякое дерьмо прямо в лицо, а этот человек все молча выслушивает и не делает абсолютно ничего, чтобы хоть как-то это прекратить. Даже после того, как он переспал с тобой неделю назад. — Тони делает паузу. «Ты можешь продолжать молчать в такие моменты, но иногда, когда они говорят всякую чушь обо мне, я вижу, как ты улыбаешься в ответ на их слова, Шелби. Как мне вести себя после это?»
Она поворачивается и видит, как Шелби закусывает губу и выглядывает из кабинки, осматривая парк под ними — яркие огни горят со всех сторон, и до Тони ото всюду доносятся крики и смех детей и взрослых, катающиеся на аттракционах, а у Шелби внезапно по щеке скатывается слеза.
— Мои друзья не такие, как твои, Тони, — говорит она. «Ты должна понимать это. Для них, тот факт, что быть геем — неправильно, является таким же очевидным фактом, как и тот, что небо голубое». Она прерывисто вздыхает. «Есть только одна причина, по которой они когда-либо могут попытаться оправдать это». Шелби поворачивается и смотрит на нее, и у Тони проскакивает мысль о том, чтобы смахнуть слезу, но затем она передумывает; этот жест кажется ей слишком интимным, здесь и сейчас, когда Шелби медленно моргает, смотря на нее, и ее пристальный взгляд устремлен на глаза брюнетки, а потом почти моментально опускается на ее губы. «Поверь мне, я хочу помочь тебе, хочу, наладить то, что между нами происходит», — говорит она. «Я так много хочу сказать большинству из них. Хотела бы я сказать им все, что я чувствую.»
— Может быть, тебе стоит начать с девушки, которая тебе нравится, — пытается пошутить Тони, слегка улыбаясь ей, потому что знает, что Шелби и сама думает о вещах, которые она так умело скрывает от Бекки; в ответ на это блондинка лишь наклоняется и медленно целует Тони, поднося мягкую руку к ее щеке.
Тони с самого начала отметила для себя, что Шелби хорошо целуется, но на этот раз она чувствует, что за этим поцелуем кроется нечто-то большее, как будто что-то теплое вливается внутрь и наполняет ее, и это далеко не волна возбуждения, просто все это… больше, ей нужно больше, ей просто необходимо продолжить, пока им не придется остановиться, и поэтому она придвигается ближе и кладет руку на бедро Шелби, чувствует жар ее дыхания на своих губах и вкус ее языка, такой сладкий от сахара и кусочка яблочного пирога, который они до этого ели вместе. Шелби издает еле слышный звук удовольствия, и обе ее ладони оказываются на щеках Тони. Брюнетка прикусывает и немного оттягивает нижнюю губу Шелби, и вся эта нежность постепенно начинает перерастать в страсть; Тони протягивает руку за плечо Шелби, чтобы опереться о край сиденья, что позволяет ей наклониться дальше и стать еще ближе, кисти Шелби опускаются на шею девушки, и когда они склоняются…
— Э-э, простите?
Шелби вздрагивает, отдаляясь от нее, и Тони почти так же поспешно откидывается на спинку, а затем смотрит на того, кто их окликнул. Какой-то парень, управляющий аттракционом, смотрит на них шокировано, с широко раскрытыми глазами, а за его спиной целая очередь людей, ждущая, когда они, наконец, освободят их место.
Лицо Шелби становится багровым, когда она в спешке говорит: «Простите, сэр, мы были… мне так жаль», после чего она мигом убегает со своего места, проносится мимо толпы к выходу, на мгновение оставив Тони.
— А мне нет, — бормочет Тони пареньку, выходя и бочком проходя мимо него.
Когда она догоняет Шелби и видит, как та смущена — девушка прикрывает рот рукой, ее глаза широко раскрыты, а лицо все такое же красное от стыда, — Тони не может удержаться от смеха.
— Боже, как же стыдно, — говорит Шелби, а Тони хватает ее за запястье и ведет в сторону парковки.
— Давай пошли, Шелби, отвезем тебя домой, пока твоя машина снова не превратилась в тыкву.
— Ого, вау, да ты прямо-таки льстишь себе, используя это сравнение.
Поначалу, они едут обратно в полнейшей тишине, но затем Тони решает поступиться последним правилом, которым ей было позволено воспользоваться в течение дня, и разрешает Шелби включить Тейлор Свифт. Гудкайнд начинает подпевать во все горло, и на удивление, она ни разу не попадает мимо нот, тогда Тони вынуждена спросить: «Ты что, умеешь петь?»
— Это мой талант, который я использую для конкурсов красоты, — говорит Шелби, улыбаясь ей. «А ты умеешь?»
— Черт возьми, нет, конечно.
— Мы могли бы попробовать спеть дуэтом, — все равно предлагает Шелби, и говорит это так, словно это что-то офигеть какое веселое. Она нащупывает телефон одной рукой, и спрашивает: «Ты знаешь—?»
— Я не пою, Шелби, — упорствует Тони.
— Ой, да ладно тебе, это же весело. Мы с Бэккой постоянно так делаем…
— Да? Ну что ж, я тебе не Бэкка, — огрызается Тони, и в машине снова воцаряется полнейшая тишина. Она отворачивается и смотрит в окно, поражаясь тому, что так резко вспылила, и замечает, как Шелби смотрит на нее краем глаза.
— Я знаю, что ты не Бэкка, Тони, — говорит она с серьезностью человека, который считает, что было просто необходимо это упомянуть, и Тони так сильно хочет сказать ей, что это не так, и что не нужно брать это в голову. Она всего лишь не хотела петь, но Шелби продолжает, к счастью, звуча чуть более непринужденно: «Ты и Бэкка, вы очень, очень разные. Поверь мне.»
— Еще бы; я же не какой-то там религиозный фанатик, — с сарказмом произносит Тони и понимает, что с ее стороны неправильно так говорить — Бэкка по-сути является единственной подругой Шелби, которая никогда не говорила о ней ничего оскорбительного, — но она все равно делает этот комментарий, а затем эта фраза неловко повисает в воздухе между ними.
— Почему ты такая злая, — наконец говорит Шелби. «Мы ведь так хорошо провели день».
Невысказанное «Не порть это» звучит громко и ясно, и Тони на мгновение чувствует себя отвратительно за свое поведение, поэтому она просто включает первую попавшуюся песню из плейлиста дуэтов, который открыла Шелби на своем телефоне. Она начинает бормотать слова песни: «I couldn’t if I tried», а затем, когда снова наступает ее очередь петь: «baby, you’re not that kind». Она делает это вполголоса и без особого энтузиазма, но Шелби, кажется такой воодушевленной во время своих партий, что все усилия почти что того стоят. Тони задумывается о том, что сказали бы Рейчел, Фатин и другие, если бы увидели ее сейчас, и эта мысль заставляет ее покраснеть сильнее, нежели, когда их целующихся, застала целая толпа людей.
Тони предполагает, что Шелби высадит ее сразу же, как только они вернутся в город, но вместо этого она везет их к тому месту, где они недавно накурились травкой. И как только Шелби припарковала машину, она заглушила ее и отстегнула ремень безопасности, затем перегнулась через центральную консоль и схватила Тони за шею, притягивая ее к себе для поцелуя. «На заднее сиденье, живо, у нас всего час», — бормочет она в губы Тони, и ей не нужно повторять дважды.
Она отстегивает ремень безопасности, чтобы забраться на заднее сиденье вместе с Шелби, и блондинка тут же садится на нее верхом и стягивает с нее рубашку. Уличный фонарь, стоящий недалеко от машины, едва освещает ее салон, но этого достаточно для того, чтобы Тони могла разглядеть торс Шелби, окутанный тенями, когда та отстраняется ненадолго, чтобы приподнять и снять свою рубашку. В кои-то веки ее волосы были распущены весь день, и Тони с изумлением наблюдает, как они каскадом ниспадают по ее спине, плечам и лифчику. Она опускает глаза на этот кружевной лифчик пастельно-персикового оттенка, затем ее взгляд следует по гладкой коже над ее грудью и изящным напряженным мышцам живота, которые во всю предстали перед ней, в то время как Шелби отдвинулась назад, чтобы снять рубашку. От этого вида, во рту у брюнетки стало невероятно сухо.
— Блять, я лесбиянка на все 200%, — тупо говорит она, и Шелби издает смешок, возвращаясь к ее губам, чтобы снова поцеловать ее. Тони протягивает руку, чтобы прижать ее к себе поближе, не прерывая поцелуй, и чувствует жар на щеках Шелби, и Гудкайнд даже не нужно ничего говорить, поскольку Тони и так прекрасно знает, что она невероятно польщена подобным комментарием в свой адрес.
— Я тоже считаю тебя красивой, — говорит ей Шелби, и Тони задается вопросом, когда это Шелби успела узнать ее — да еще и по-видимому, достаточно хорошо, чтобы суметь расшифровать смысл ее слов и действий правильно, так, как обычно умеет только Марта.
Они делают это уже в десятый раз — да, Тони все еще считает, — и поэтому она не ожидает, что в этот раз произойдет что-то новое. Шелби избавляется от своих шорт и нижнего белья, а затем снова садится верхом на Тони, и она снимает лифчик Тони в перерывах между поцелуями, и довольствуется лишь этим, не пытаясь высвободить ее из оставшейся одежды, потому что у них так мало времени. Судя по тому, как она стонет только от того, что Тони проводит ладонью по ее пояснице и бедрам, брюнетка может с уверенностью сказать, что ей не терпится кончить.
Поначалу все идет как обычно — Тони шепчет: «Ты такая влажная», даже не касаясь ее, чтобы в этом убедиться, а Шелби, томно выдыхая прямо ей в губы, слегка кивает, на несколько мгновений становясь абсолютно бесстыдной от возбуждения. Тони отклоняет ее назад, а затем на протяжении еще пяти минут она увлечена исключительно грудью блондинки, целуя и нежно посасывая ее затвердевшие соски. До тех пор пока Шелби не начинает извиваться над ней, покачиваясь бедрами немного вперед, хотя в их нынешнем положении это ей ничего не даст. Тони снова целует ее, и, как бы ни была заведена Шелби, поцелуй все такой же медленный, как на колесе обозрения, и тепло вновь наполняет Тони, отчего у той кружится голова и кажется, что она не совсем контролирует себя; она так много всего хочет сделать с Шелби, а у них почти нет времени.
Она спускается рукой вниз по телу Шелби, медленно ведя от груди к животу, и не прерывает их поцелуй, даже когда ее ладонь проскальзывает между ног Шелби и намеренно проводит по влажным складкам девушки — Шелби охает и выдыхает горячий воздух ей в рот, и они возвращаются к поцелуям. Тони входит в нее двумя пальцами, отчего Шелби крепко сжимает ее плечо одной рукой, а другой все еще прижимается к ее щеке. Их носы почти соприкасаются, и, возможно, в этот раз все по-другому.
Ритм Тони не медленный, но и не быстрый и грубый, она обхватывает свободной рукой тело Шелби, положив кисть ей на поясницу, чтобы прижать ее поближе, в то время как руки Шелби время от времени сжимаются на ее плече и изгибе скул, и это тоже ощущается немного иначе. Шелби все еще сидит у нее на коленях и ее тело двигается то вверх, то вниз, бедра блондинки работают в тандеме с пальцами Тони. Она, не отрываясь и практически не моргая, смотрит на Тони, стараясь не потерять этот длительный зрительный контакт, и обычно они такого не делают, так что Тони догадывается, что и здесь между ними появляется нечто новое. Глаза Шелби закрыты, когда она наклоняется, чтобы поцеловать Тони с тем изливающимся теплом, которое тоже отличается от всего, что было прежде, и в те моменты, когда она не целует Тони, она, задыхаясь дышит ей в губы. Это дыхание прерывается стоном, когда пальцы или может даже ладонь Тони попадают точно в цель, и это на самом деле невероятно интимно, и, черт возьми, все это ощущается по-другому, так или иначе, это отличается от любого другого раза, и Тони не может отвести взгляд от теней на лице Шелби, ее потемневших зеленых глаз и ее волос с ароматом цитруса и ванили, и рука Шелби держит их так близко друг к другу, оставаясь на щеке брюнетки, как будто это прикосновение — единственное, что удерживает ее на земле. И когда они снова целуются, Тони все еще чувствует вкус сахара на кончике языка Шелби, сладкого, как сахарная вата, или как ананасовый сок, который Шелби смешала со водкой в их первую ночь вместе, и Тони снова задается вопросом, когда она стала обращать так много внимания на детали, прямо как на почерк Шелби —когда все эти небольшие особенности Шелби начали заседать в глубине ее сознания и пробираться под кожу.
— Тони, — выдыхает Шелби, и ее голос звучит так, как будто то, что она хочет сказать дальше, напугает ее, или, может быть, даже напугает их обоих. «Я думаю, что я… я…»
Тони чувствует, как Шелби близка к развязке, знает, что это значит, когда ее бедра начинают дрожать, а пальцы сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ее кожу, и она притягивает Шелби ближе, положив руку ей на спину, и толчки становятся сильнее и быстрее, до того момента, когда бедра Шелби резко сжимаются, и что бы она там не хотела сказать, эти слова комом застряли у нее в горле. Шелби, наконец, разрывает зрительный контакт, немного откидывает голову назад и ритмично двигает бедрами до тех пор, пока она сильно не сжимает пальцы Тони и не кончает с тихим стоном. Тони успевает отсчитать три тяжелых вздоха блондинки, прежде чем ее губы возвращаются к губам Тони, уверенно целуя ее сквозь дрожь во всем теле, после чего она, наконец, восстанавливается, а затем они снова медленно целуются, и обе руки Шелби обхватывают щеки Тони.
— Я не хочу, чтобы ты была кем-то другим, — шепчет Шелби ей в губы, и когда она прерывает их нежный поцелуй, Тони обнимает ее и прижимает к себе, утыкаясь лицом в шею Шелби. Шелби обнимает ее в ответ, и когда Тони моргает, она с удивлением чувствует, как слезы текут из уголков ее собственных глаз, скатываются по щекам и капают на ключицу Шелби, и она вспоминает все и всех, кого предпочли ей — наркотики, деньги, выплачиваемые приемным родителям за нее и потраченные на телевизоры с плоским экраном и новые кошельки, вместо одежды и еды, Риган, решившую не быть с ней, все, что выбрала и продолжает выбирать Шелби. И она ни на секунду не верит ей, знает, что не может доверять ей, когда она говорит такие вещи сразу после полученного оргазма, потому что даже если не брать в расчет Бэкку, Шелби бы предпочла, чтобы Тони была абсолютно любым парнем на планете, а не собой. Если, конечно, она вообще сможет заставить себя испытывать подобные чувства хоть к кому-нибудь из них.
— Пожалуйста, отвези меня домой прямо сейчас, — это все, что может выдавить Тони, Шелби слезает с нее, и когда она прикасается рукой к влаге на ключице, она выглядит немного смущенной и расстроенной, а затем делает то, о чем попросила Тони.
***
По возвращению домой, в глазах Тони не осталось и следа от слез, и когда она проходит мимо комнаты Марты, измученная и готовая смыть с себя остатки этого дня — в идеале она полностью забудет обо всем к тому времени, как вода остынет, потому что это неизбежно, это то, как они с Шелби всегда поступают, до следующего раза, когда Шелби будет возбуждена — Марта окликает ее: «Эй, ты что, весь день была в торговом центре?» Тони задумывается всего секунду, прежде чем решает быть честной. «Ну вообще-то, ты забыла сказать Шелби, что кидаешь ее, поэтому я поехала на ярмарку с ней вместо тебя. Удивительно, но мы обе вернулись, так и не убив друг друга. И не говори потом, что я никогда ничего для тебя не делаю». Марта выглядит изумленной. «Ты что, правда провела весь день с Шелби?» — Да, а теперь мне нужно выпить гребаный Никвил (успокоительное) и принять долгий душ, чтобы я наконец смогла смыть с себя ее христианскую вонь, отключиться и притвориться, что этого дня никогда не было, — говорит Тони и собирается уходить, когда Марта снова, как бы невзначай, заговаривает с ней. — Вообще-то я сказала ей, что чувствую себя слишком плохо и никуда не поеду. — После того, как я уже согласилась занять твое место, — предполагает Тони, смеясь, и Марта отрицательно качает головой, лишь наполовину слушая Тони, вернувшись к какому-то фильму, идущему по телевизору. — Не-а, я написала ей вчера вечером, — говорит она, и сердце Тони предательски пропускает удар. — А, — отвечает она, и ей везёт, что Марта не успевает хорошенько рассмотреть выражение ее лица. Так как она быстро уходит в душ, чтобы тщательно оттереть каждый дюйм своей кожи. Будто это каким-то образом избавит ее от воспоминаний о зеленых глазах Шелби, так пронзительно и глубоко смотрящих в ее собственные.
