Часть 10
24 мая 2022 г., 00:19
Однажды вечером Шелби приходит к ним домой, потому что они с Мартой договорились посмотреть фильм, и Тони большую часть времени старается избегать их обеих. Тони подмечает, что Шелби, похоже, не уверена в том, как теперь вести себя с ней, — вероятно, все это из-за того, как резко и холодно закончился их последний совместный вечер.
Тони делает домашку в своей комнате, но в какой-то момент, ее живот начинает жутко урчать и она понимает, что проголодалась, а затем она заглядывает в комнату Марты, чтобы спросить их: «Хэй, я хочу заказать что-нибудь поесть, вы будете?»
— Мы поели то, что оставалось со вчерашнего ужина, но спасибо, — говорит Марта, лежа на кровати рядом с Шелби, и Тони отводит глаза в тот момент, когда замечает, что Шелби откровенно пялится на нее, и вместо этого смотрит на экран телевизора.
— А, окей. — Она не узнает фильм, который они смотрят, но, похоже, он подходит к концу: два неуклюжих подростка покачиваются из стороны в сторону на танцполе, руки парня лежат чуть выше талии девушки, и они стоят где-то на расстоянии полуметра друг от друга. От всего этого зрелища Тони едва сдерживает смех. «Мда, так с девушкой не танцуют», — говорит она и уходит.
Доставщик еды приезжает примерно через полчаса, и она почти доедает все, что заказала, когда раздается тихий стук в дверь ее спальни. Когда она открывает ее, перед ней стоит Шелби, и Тони инстинктивно делает шаг назад, поскольку она ожидала увидеть Марту; Шелби нужно быть дома через полчаса, и поэтому Тони считала, что она уже ушла.
— Марта заснула, — говорит ей Шелби, и выглядит немного более застенчивой, чем обычно. «Могу я войти? Меня ждут дома только через двадцать минут.»
Тони вздыхает и смотрит в сторону своей кровати, затем решает, что, возможно, это неплохая идея; после прошлого раза им обоим, вероятно, не помешало бы снять напряжение: что-нибудь жесткое, быстрое и без всяких эмоций, чтобы напомнить им, каким это должно быть, показать, что все, что бы там, блять, ни было раньше, было просто случайностью, просто странный способ закончить странный день. Она открывает дверь шире и позволяет Шелби проскользнуть внутрь ее комнаты, но почти сразу же Шелби предупреждающе говорит: «Возможно, я хотела тебя кое о чем спросить».
Тони думает «О боже, снова разговоры», но молчит и просто смотрит на нее, у нее в животе образуется тревожная пустота, и ее охватывает дурное предчувствие, когда Шелби ерзает и смотрит куда угодно, только не на нее. Потому что, чем дольше тянется молчание, тем больше в Тони возрастает уверенность, что Шелби хочет спросить ее именно о том, о чем она так старается забыть.
— Эм… все ли… между нами… — Шелби резко вдыхает. «Я тебя чем-то расстроила?»
Тони молча моргает, глядя на нее. «Нет».
— Оу, — Шелби облизывает губы, и она явно нервничает. «Я просто подумала, что, может быть, я… Я не знаю, может быть, я сказала или сделала что-то не так, тогда…»
— Между нами все в порядке, Шелби, — говорит Тони таким тоном, который явно дает понять, что у нее нет желания говорить об этом. Что безусловно немного расстраивает блондинку, но в то же время, услышав эти слова, она успокаивается. Тони понимает, что Шелби хочет спросить ее о чем-то еще или, может быть, просто сказать что-то еще на эту тему, но она лишь выдыхает, и Тони видит, что она позволяет этому идти своим чередом, по крайней мере, на какое-то время.
— Хорошо. — Она одаривает Тони легкой улыбкой. «Ну, в таком случае, не научишь ли ты меня, как правильно танцевать с девушкой?»
Тони так поражена этой просьбой, что даже думает попросить Шелби повторить ее, просто чтобы убедиться, что ей не показалось. «Танцевать?» — все, что она в итоге выпаливает.
— Не думаю, что я смогу научиться танцевать с девушкой где-то еще, — говорит Шелби, и к слову, это довольно справедливое замечание, но Тони все еще зависла, обдумывая первую просьбу.
— Ты хочешь, чтобы я потанцевала с тобой. — На кивок Шелби Тони подозрительно прищуривает глаза, задаваясь вопросом, как все это может обернуться против нее, и с какой вероятностью Шелби это использует. «Ну… у меня нет музыки».
— У меня на телефоне есть. — Шелби достает его из своей сумочки, и Тони сразу же забирает его у нее. «Эй!»
— Ты не будешь выбирать песню, потому что я больше не вынесу Тейлор Свифт. Тони пролистывает текущие хиты, до тех пор пока не натыкается на песню группы The Weeknd, которую она знает. Песня, конечно, немного быстрая, но, в целом, неплохая, поэтому она останавливает свой выбор на ней, включает ее и бросает телефон на кровать. «Так, ладно, иди сюда», — выдыхает она, притягивая Шелби к себе за запястье, и Гудкайнд, кажется, более чем довольна тем, что стоит сейчас прямо перед ней, и поддается Тони, которая берет ее руки и кладет к себе на плечи. «Это не сложно». Она опускает свои руки на талию Шелби и придвигается ближе, из-за чего их носы почти что соприкасаются. У Тони возникает чувство, что это была своего рода манипуляция и Шелби все специально подстроила, кто знает, вероятно, она сейчас здесь для того, чтобы хоть пообжиматься с ней.
Шелби переплетает пальцы у нее за шеей, а Тони сдвигает руки, приобнимая ее за поясницу, и они вместе двигаются медленными кругами. Тони терпеливо ждет, когда Шелби сделает первый шаг. И в конце концов она его делает: какое-то время она улыбается и трется носом о нос Тони, а затем целует ее, и этот поцелуй такой нежный и даже немножко ленивый, словно Шелби делает это просто потому, что может, а не потому что внутри у нее глубокое, дикое желание закончить чем-то большим. Руки Тони инстинктивно поднимаются к спине, прижимая ее еще ближе, и когда их тела встречаются, Шелби издает тихий стон ей в рот, и Тони снова думает о том, чтобы переместиться на кровать.
Вместо этого Шелби немного отстраняется и нежно заправляет прядь волос Тони за ухо, а затем опускает руки вниз, окутывая ими Тони и прижимая ладони к ее лопаткам. Она наклоняется так, что их головы оказываются рядом, и они обнимаются так, щека к щеке, все еще покачиваясь в такт музыке. Тони хмурится, услышав предложение Шелби: «Мы должны сыграть в игру».
— В какую? — спрашивает Тони и на этот раз у нее не проскакивает и мысли о чем-то сексуальном; голос Шелби звучал как-то дружелюбно, и совсем не похоже, что она пыталась соблазнить ее. Тони решает, что такого рода общение между ними является победой — они не в ее постели, не считая, прошлого раза, когда они занимались чем-то более похотливым и менее пугающим, но, по крайней мере, сейчас они ведут себя довольно-таки нормально, как друзья, как Шелби могла бы вести себя с Мартой… ну, кроме, конечно, таких интимных и близких танцев, может быть.
— Я расскажу тебе что-нибудь о себе, а ты расскажи мне что-нибудь о себе.
— Сомневаюсь, что это можно назвать игрой, — размышляет Тони. «Больше похоже на то, что ты пытаешься выудить из меня побольше «забавных фактов о Тони»».
— Они не обязательно должны быть веселыми, — говорит Шелби. «Мой факт заключается в том, что есть продукты, которые мне нельзя есть. Ну… типа, их очень много».
— Что-то вроде аллергии? — интересуется Тони, и вправду, немного заинтригованная.
— Нет, что-то вроде «мой папа выбрасывает в мусорное ведро все, что содержит сахар».
— Ты же была настоящей сладкоежкой на ярмарке, — вспоминает Тони, думая о том, как они вместе уплетали сахарную вату, торт «Муравейник» и яблочный пирог. «Неудивительно. Каким же надо быть придурком».
Она чувствует, как Шелби судорожно сглатывает, а затем произносит: «Теперь твоя очередь».
Бесспорно Тони приходится приложить усилия, чтобы продолжить играть по правилам Шелби, она не без труда пытается игнорировать то, как они все еще медленно танцуют, и то, как тело Шелби плотно прижато к ее собственному. Она начинает перебирать в голове несколько бессмысленных фактов о себе, которые кажется ей недостаточно значимыми, по сравнению с теми, что рассказала ей Шелби, а затем вспоминает о своей семье, той, которая бросила ее, и, прежде чем она успевает осознать, выпаливает: «Марти и ее мама — единственные два человека, которые когда-либо любили меня».
Они обе останавливаются, и Шелби немного отстраняется, чтобы посмотреть ей в глаза. «Я не думаю, что это правда, Тони. А как же Риган?»
Тони тихонько смеется и качает головой. «Не-а, Шелби. Когда люди действительно любят тебя, они не отказываются от тебя так легко».
Шелби хмурится. «Знаешь, иногда людям приходится делать трудный выбор».
— Ну, об этом-то я и говорю, что каждый раз, когда кто-либо кидал меня, — говорит Тони. «Это никогда особо не было ни для кого трудным выбором».
Шелби долгое время изучает ее, как будто впервые замечает в ней что-то особенное, а затем снова целует ее и шепчет: «Я не понимаю, как такое вообще возможно», и Тони снова чувствует как по ее телу распространяется тепло, такое же как и в ту ночь на колесе обозрения. Это заставляет ее сердце забиться быстрее, отдавая при этом глухой болью.
***
Несколько дней спустя, Марта идет на свидание с парнем, о котором Тони почти ничего не знает. И ей приходится находить себе разные занятия, чтобы не думать о том, что она сделает с ним, если получится так, что он разобьет Марте сердце или будет принуждать ее к тому, чего она не хочет. Ведь Марта еще ни разу ни с кем не целовалась. А Тони, сколько себя помнит, слишком опекала ее. Они должны вернуться через три часа или около того, и по прошествии первого получаса, Тони решает выйти и отвлечься хоть как-нибудь. Поэтому она пишет Рейчел и Фатин и зовет их в боулинг, потому что больше в этом маленьком дерьмовом городке особо-то и нечем заняться, да и хрен с ним, боулинг сойдет, она тут чтобы научиться играть. Обе подруги сперва стебутся над ней, поскольку довольно неожиданно получить предложение поиграть в боулинг от Тони, но все равно соглашаются встретиться с ней там. И в добавок, Шалифо отправляет Фатин еще несколько сообщений с извинениями за то, что назвала ее шлюхой, потому что та, вероятно, до сих пор обижается, и это довольно оправданно. Фатин делает бросок, со специальными брусьями, поднятыми по краю дорожки, чтобы шар не скатился в желоба, и когда она выбивает страйк, она одаривает Тони и Рэйчел дерзкой ухмылкой, как будто она действительно сделала что-то крутое. Она не забывает упомянуть о том, какие у нее волшебные волшебные пальцы и подмигивает брюнетке. А Рэйчел шутит, что ей стоит уйти, чтобы Тони и Фатин могли остаться наедине. «С чего ты взяла, что я обращалась к Тони?» — спрашивает Фатин, бросая на Рэйчел чересчур драматичный взгляд, и Рэйчел бьет Фатин по руке, вставая из-за столика, чтобы сделать свой бросок, в то время как Тони смеется над ними. — Хочешь сходить куда-нибудь после этого, только ты и я? — Фатин небрежно спрашивает ее, пока Рэйчел играет в боулинг, на этот раз не изображая из себя типичную для нее соблазнительницу, и Тони на мгновение обдумывает это предложение, но в ее мыслях мелькает Марта, а затем светлые волосы и зеленые глаза, томно смотрящие на нее на заднем сиденье машины, но она заставляет себя сосредоточиться на Марте. Случай в машине она все это время очень сильно старалась забыть, и ей так и не удалось избавиться от этих воспоминаний; на самом деле, все обстояло с точность да наоборот: иногда это единственное, о чем она думает. — Не могу. Мне нужно быть дома, когда придет Марта, чтобы мы поболтали и обсудили, как прошло ее первое свидание. Я ведь должна знать, идти ли мне избивать этого парня. Фатин смеется и говорит: «Марта уже взрослая, Тони». Тони фыркает. «С каких это пор?» — С этого года. Разве ты не заметила, что вы двое больше не всегда проводите время друг с другом? Черт возьми, она даже устроила вечеринку и позволила мне принести алкоголь; это довольно круто. Она становится самостоятельным человеком, и я уверена, что она хотела бы, чтобы ты уважала это, даже если ее сердце, в итоге, будет разбито. Тони задумывается, задаваясь вопросом, действительно ли она пропустила все это, как предполагает Фатин. «Наверное, я не заметила», — признается она. — Я думаю, ты отвлеклась, — говорит Фатин. «Во всяком случае, так кажется со стороны», а затем настает очередь Тони бросать шар. Она заканчивает свой ход, и когда возвращается к подругам, то видит, что из всех возможных людей, они болтают именно с Бэккой и Шелби, которые, похоже, устраиваются на соседней дорожке и будут делить с ними стойку для шаров. — Удивлена увидеть вас всех здесь! — взволнованно говорит Шелби, когда Тони подходит к ним. — Просто обычно мы не такие ботаны, — говорит Тони так, будто пойти в боулинг было не ее идеей, и Шелби закатывает глаза на высказывание Тони, но улыбка не исчезает с ее лица. Тони пытается игнорировать то, как задерживается на ней взгляд блондинки. — Мы с Шелби заказали огромную пиццу, которую едим каждый раз, когда приходим сюда, и у нас постоянно сколько-нибудь, да остается, если вы хотите, можете присоединиться к нам, — предлагает Бекка, и они соглашаются. После этого они все равно разбредаются по своим компаниям, потому что с Шелби они знакомы только через Марту, а Бекку и вовсе не знают, но в итоге, спустя какое-то время, они вместе едят пиццу, между делом отвлекаясь на то, чтобы сделать очередной бросок. На их дорожке наступает очередь Рэйчел, на другой — Бекки, а Фатин флиртует с симпатичным парнем, подметающим около пустого столика рядом с освободившейся не так давно дорожкой, в то время как Шелби откусывает кусочек пиццы и случайно отрывает от него слишком много сыра. И даже после того, как ей удается запихнуть все это в рот, у нее на подбородке остается пятно от соуса, и вид Шелби напоминает Тони о том моменте с лапшой, только в это раз все еще хуже. Они сидят далеко друг от друга, и в боулинге довольно шумно, поэтому Тони просто смотрит на нее и, когда ловит взгляд Шелби, намекая, указывает на свой подбородок. Гудкайнд выглядит смущенной и тянется за салфеткой, но вытирает не с той стороны, тогда Тони качает головой, смеясь, и одними губами произнося: «С другой стороны», и, наконец, Шелби вытирает пятно. Когда Тони прерывает их зрительный контакт, Фатин прислоняется к краю сиденья, в метре от нее, внимательно наблюдая за ними. Тони молча сглатывает и пытается вести себя естественно, но она знает, что Фатин замечает эту странную дружелюбность несвойственную для них двоих. Поэтому может только надеяться, что ее подруга не настолько проницательна, чтобы понять, что между ними есть что-то большее. Фатин так и не отводит Тони в сторону, чтобы обвинить ее в чем-либо или как-то прокомментировать увиденную ситуацию, и Тони считает, что она легко отделалась на этот раз.***
В тот вечер она приезжает домой быстрее Марты, но все равно не жалеет, что отказала Фатин. И как только Марта возвращается, Тони расспрашивает о ее свидании. Марта говорит, что этот парень был милым и симпатичным, но после того, как они начали узнавать друг друга, она поняла, что он не в ее вкусе. Тони игриво изгибает брови и спрашивает, целовались ли они, а Марта краснеет и отрицательно качает головой. — Тебе следовало поцеловать его, раз уж он был милым, Марти, — дразнит ее Тони. — Я хочу, чтобы первый раз был особенным, — говорит Марта, и хотя Тони знает, что ее сестра имеет в виду только поцелуи, но она все равно задумывается о Шелби, задается вопросом, чувствовала ли Шелби себя особенной, во время ее первого раза в ванной Фатин. И в голове Тони уже возникает вполне вероятный ответ. Эта мысль терзает ее до тех пор, пока она, наконец, не выдерживает и подлавливает Шелби на школьной парковке, на этот раз не обращая внимания на то, что на них пялятся несколько, находящихся рядом, студентов. По сути они их не знают, и никто из них не может услышать то, о чем они говорят, но все же. «Могу я тебя кое о чем спросить?» — выпаливает она, и Шелби настороженно смотрит мимо Тони на других студентов, идущих к своим машинам. — Это не может подождать? — Как долго? Шелби даже не осмеливается взглянуть на нее, просто продолжает смотреть на то, что происходит за ее спиной. «Я не знаю, Тони», — говорит она пренебрежительно, словно дождаться не может, когда уже Тони наконец-то уйдет. Тони не хочет признавать, что такое поведение Шелби может задеть ее, но на самом деле, в глубине души, ей чертовски больно и обидно, когда она понимает, что на этот раз она права. Шелби по-прежнему остается другим человеком здесь, в стенах школы, на публике, и этот человек абсолютно отличается от того, с которым Шалифо проводит время в машине, в их спальнях или в двух часах езды на колесе обозрения. Шелби внезапно напрягается, ее взгляд обостряется, и когда Тони поворачивается, она видит двух друзей Эндрю, идущих вместе к своим машинам. «Йоу, Шалифо!» — кричит один из них, и как только он привлекает ее внимание, он раздвигает указательный и средний пальцы, показывая жест, как он вылизывает языком между ними. Шелби в этот момент, пользуясь тем, что Тони отвлекается, прижимает обе руки к ее плечам, и толкает так сильно, что брюнетке приходится сделать пару шагов назад. Гудкайнд явно пыталась заставить всех поверить в то, что они дерутся. Она садится в свою машину и уезжает, прежде чем Тони успевает хоть как-то ей возразить и сказать о том, какая она дура. Тони чувствует, как ее начинает захлестывать волна гнева, когда она прокручивает в голове воспоминания о своих слезах на ключице Шелби и о том, что Шелби пробормотала ей в ее спальне — и все же это выглядит так чертовски просто для тебя, думает она, а произносит: «Да пошла ты, Шелби!», хотя она прекрасно понимает, что Шелби этого не услышит. Два парня не так далеко от нее переглядываются и начинают смеяться. Вместо того, чтобы ехать до дома с Мартой, Тони срывается и преодолевает весь путь бегом, чтобы, таким образом, выплеснуть накопившуюся злость, а не бить кулаками и швырять вещи, как она привыкла это делать. Она не умеет справляться с отказами, а Шелби именно так и поступает: Тони пытается в кои-то веке проявить заботу, а в результате, дверь, в качестве наказания, захлопывается у нее прямо перед носом. Они с Шелби продолжают избегать друг на друга почти на протяжении недели, пока однажды Тони не находит в своем шкафчике записку с надписью: «Прости, я знаю, что все испортила», и даже после этого проходит еще несколько дней, прежде чем дыра в груди Тони начинает потихоньку затягиваться. У нее не было возможности спросить Шелби о том, что ее тревожило до вечера, когда это случилось в одиннадцатый раз. Тони рассуждает о том, можно ли это вообще засчитать за полноценный раз — она знает, что Нора засчитала бы, а Рэйчел нет, — но в конце концов на этот раз она соглашается с Норой и решает, что это тоже считается, пускай она даже и не касается Шелби сама.***
Ее телефон звонит после полуночи, она не спит, но уже понемногу проваливается в сладкий сон; несмотря на это, она нащупывает свой телефон и видит имя Шелби на экране, что является довольно редким событием (это буквально второй раз), поэтому она знает, что ей следует ответить. — Алло? — бормочет она, и сперва все, что она слышит, это дыхание Шелби. — Ты спала? — в конце концов спрашивает ее Шелби. — Не совсем. — Оу. — Тони слышит вздох и начинает переживать, не случилось ли чего; по правде говоря, она не считает, что будет тем человеком, с которым Шелби когда-либо свяжется в чрезвычайной ситуации, да и они все еще не наладили отношения после инцидента на парковке, но, возможно, если бы что-то случилось с Беккой… — Ты в порядке, Шелби? — спрашивает она, поправляя подушку и немного приподнимаясь, пытаясь хоть немного проснуться. Она слышит, как дыхание Шелби прерывается так… странно, и в то же время до боли знакомо… — Да, все хорошо, — говорит Шелби с нескрываемым южным акцентом, с таким, который, как начала замечать Тони, появляется у блондинки всякий раз во время… Тогда до Шалифо доходит, и то, что она испытывает в тот момент — пугает ее, потому что Шелби звонит ей, для того чтобы расслабиться, и это должно быть потрясающе — в некотором смысле так оно и есть, но в то же время Шелби звонит лишь для того, чтобы расслабиться, а не для того, чтобы извиниться перед ней лично или пообещать, что то вроде того, что произошедшего на парковке, не повторится. Единственное чувство, которое испытывает Тони в данный момент — разочарование. Но она все равно поддается этому, потому что это Шелби, а Тони не может ей сопротивляться и жить без секса тоже не может. «Шелби?» — спрашивает она более низким тоном и знает, что Шелби слышит перемену в ее голосе, потому что ее дыхание снова прерывается. — Я не знаю, что надо делать, — предупреждает ее Шелби, и Тони перекладывает телефон в левую руку, а правую засовывает в пижамные штаны. — Расслабься. Я могу начать, — предлагает Тони. Она ни раз занималась этим с Риган. — Ты собираешься?.. — Шелби спрашивает с очевидным восхищением, как будто Тони только что намекнула, что они, возможно, отправятся в чертов Диснейленд или что-то вроде того. Тони откровенно наблюдала, как Шелби распадается под ее прикосновениями, находясь при этом у нее между ног так много раз, что иногда забывает, что обратное произошло с Шелби лишь однажды. Сейчас она, наверняка, может полностью выложиться перед ней. Это не сравнится с личным присутствием, но все равно хоть как-то меняет правила игры. Она знает, что пошлости — не сильная сторона Гудкайнд, даже если это ее заводит, и поэтому Тони пытается сделать так, чтобы Шелби не чувствовала давления с ее стороны, будто она обязательно должна говорить какие-то непристойности; она просто говорит: «Притормози и дай мне догнать тебя», и томно дышит в трубку, трогая себя. — Я начала всего пару минут назад, — защищается Шелби, и Тони смеется в трубку. — Хорошо, но ты точно не известна своей мега выносливостью, Шелби, — и она с легкостью может представить, как лицо блондинки краснеет на другом конце провода. — Я же не виновата, что ты… — шепчет Шелби, тут же замолкая, а Тони проводит пальцами ниже и ощущает, как становится все влажнее. — Я что, Шелби? — немного давит она, и на другом конце несколько секунд висит абсолютная тишина. Тони слышит, как она снова сглатывает. — Я не продумала эту фразу до конца, — признается она. — Это всего лишь я, — напоминает ей Тони. Она проскальзывает одним пальцем внутрь и не может удержаться, не издав не вздох прямо в трубку. — Что ты делаешь? — резко спрашивает ее Шелби. — Думаю о тебе, — говорит Тони, избегая подробностей. — Ты… — Шелби делает паузу, пытается снова, «Ты часто думаешь обо мне во время…?» — Да, — признается Тони, добавляя второй палец, и в этот раз из ее рта вырывается стон. «Очень». Ей начинает казаться, что ее проверяют на каком-то тесте, когда Шелби сразу же задает деловым тоном вопрос: «Очень это сколько?» — Много, Шелби, — смеется она. «Господи. Ты хочешь, чтобы я начала вести подсчет?» — Извини, — смущенно говорит Шелби, и Тони спешит все исправить. — Приблизительно… примерно в восьмидесяти процентах случаев? (На деле более чем в восьмидесяти процентах) Когда Шелби на другом конце молчит, если не считать несколько тихих вздохов, Тони чувствует, как краска разливается по ее лицу. «Послушай, у нас ведь есть много хороших воспоминаний, которые могут помочь расслабиться. Тебе тоже следует пользоваться ими время от времени.» — Кто сказал, что я этого не делаю? — Шелби отвечает немного застенчиво, и Тони сразу оживляется, потому что это определенно то, о чем они могут поговорить прямо сейчас. — О, даже так? — спрашивает она, и уголки ее губ приподнимаются в улыбке. «И какие же из всех разов ты можешь выделить?» — Каждый из них, — говорит Шелби, и Тони хочется рассмеяться. — И не думай увиливать от ответа, Шелби. Расскажи мне, какой из них ты используешь чаще всего. Шелби молчит некоторое время, и Тони решает, что возможно она слишком смущена, чтобы ответить на это, но потом, наконец, она признается: «Раньше это был тот раз перед каникулами». Тони вспоминает этот день, как она медленно и нежно прикасалась к Шелби, а затем, когда блондинка достигла пика, Тони сказала ей, что она была великолепна. Шалифо пока не уверена, как относится к тому факту, что Шелби больше всего заводится лишь от того, что она мила с ней. «А теперь, ” продолжает Шелби, «тот случай, когда мне удалось увидеть, как ты…» — ну конечно, Тони хорошо помнит напряженную сосредоточенность в глазах Шелби и то, как она моментально начала вбирать в память каждую деталь, глядя на находящуюся перед ней девушку: «…и… и прошлый раз тоже». А вот это уже опасная тема. Тони не уверена, стоит ли вообще это обсуждать — потому что они особо-то ни разу и не пытались этого сделать, кроме той нерешительной попытки Шелби, тогда в спальне Тони, — или может лучше попытаться обойти эту тему и поговорить о чем-то другом. В конце концов она решает, что, возможно, лучшее решение — это отнестись ко всей ситуации несерьезно, но прежде чем она успевает сказать хоть что-нибудь, Шелби продолжает, и Тони сразу же понимает, что это то, что она пылась объяснить ей тем вечером, прежде чем Тони закрыла тему: «Меня всегда учили тому, что я должна ждать до тех пор, пока не выйду замуж, и тогда секс будет чем-то волшебным и невероятным, особенно с кем-то, кто… между двумя людьми, которые… заботятся друг о друге, мне говорили, что в тот момент я бы почувствовала себя…» — Шелби, — предупреждает Тони, потому что это такая… такая опасная тема, но в итоге это выходит больше похоже на хриплый вздох. — Я не могу сказать, что это было чем-то особенным, — продолжает Шелби. «Я не спала ни с кем кроме тебя, мне не с чем сравнивать.» В воздухе повисает безмолвный вопрос, на который у Тони не хватает смелости ответить, несмотря на то, что ей есть, что сказать; она ни с кем не испытывала ничего подобного, кроме как, конечно, с Риган, но даже с ней, она не переживала подобной гаммы чувств и эмоций. Ее пальцы намертво остановились между ног, и возбуждение как ветром сдуло. Она совершенно не понимает, как они так внезапно оказались в этой точке. Но в этот момент, она начинает жалеть, что все-таки ответила на звонок. — Что ты хочешь от меня услышать? — в конце концов спрашивает Тони, и она немного напугана возможным ответом. — Я просто хочу, чтобы ты была честной со мной, — шепчет Шелби. — Я не могу, — говорит Тони и слышит тихий вздох на другом конце трубки, потому что Шелби знает, что этого ответа, как такового, достаточно; они обе это знают. — Хотела бы я быть рядом с тобой прямо сейчас, — говорит ей Шелби, и это такая идеальная фраза в данный момент; Тони любит ее именно за это, потому что эта фраза здесь абсолютно к месту, но также она является чем-то, что Тони может использовать. Шелби ведь не дурочка, она почувствовала, насколько сложно Тони выражать свои эмоции, и поэтому она протягивает ей руку помощи, позволяя ей вернуть все на круги своя, если это, конечно, то, что она пытается сделать. — Да? — говорит Тони хриплым голосом, возобновляя пальцами медленный ритм, и она чувствует, что Шелби немного разочарована таким исходом разговора, но все равно решает продолжить, молча умоляя ее подыграть и отпустить то, что произошло только что между ними. «И что бы ты сделала, если бы была рядом?» — Я не знаю, как на это ответить, — через мгновение говорит Шелби крайне застенчиво. «Я не знаю, что я делаю». Тони позволяет своим мыслям разгуляться. «Во время занятия на велотренажерах ты знала, что делаешь». Шелби не отрицает этого, и Тони кажется, что она слышит, как у нее перехватывает дыхание. Она сразу же испытывает облегчение; они вернулись в нужное русло. «Марти поймала меня, когда я пялилась на твою задницу, и мне пришлось солгать, что я тебя не хочу, но ты меня так сильно возбудила в тот день». — Ох, — выдыхает Шелби, и поддразнивает ее: «Так ты меня хочешь?». На лице Тони появляется улыбка, когда она понимает, что Шелби просто схватывает налету. — Спроси меня как сильно, — подсказывает Тони, и Шелби почти сразу же спрашивает. — Как сильно? Тони расслабляется и поднимает пальцы к пульсирующему центру, выводя ими узкие круги, но понимает, что если продолжит в том же духе, то очень быстро кончит; а ей сперва очень хочется послушать, как Шелби распадается на части от удовольствия. «В следующий раз, когда мы снова окажемся в моей кровати, я сниму с себя всю одежду, и ты своим бедром снова сможешь ощутить как сильно я тебя хочу». Смена привычных условий, Шелби заслужила это хотя бы потому, что у нее хватило смелости позвонить, решает Тони. Она добавляет: «Мы с тобой кончим одновременно; это будет несложно. Ты всегда становишься такой влажной, когда понимаешь, что заводишь меня». В какой-то момент она совершенно сбивается с задуманного сюжета, но по тяжелому прерывистому дыханию Шелби, Тони понимает, что это никак не влияет на результат. Она балансирует на грани, и представляет себе многие другие вещи, которые они могли бы сделать, например, как Шелби могла бы ее касаться. Она вспоминает как Шелби соблазнительно облизнула ее пальцы на ярмарке и решает: «Я буду прикасаться к себе, и потом, если хочешь, ты сможешь попробовать какая я на вкус», и Шелби по-прежнему ничего не говорит, но теперь Тони слышит ее учащенное дыхание. Пару тихих стонов раздается в трубке, а затем Гудкайнд шепчет: «Хорошо, Тони», отчего брюнетка сразу же кончает, тяжело дыша в трубку, и Шелби все понимает, это становится ясно по ее краткому вздоху. На протяжении еще минуты или около того, Тони слушает, как Шелби трогает себя, и когда она тоже кончает, они обе долгое время просто лежат молча, и Тони наслаждается успокаивающимся дыханием Шелби. — Теперь я хочу спросить тебя кое о чем, — говорит она в конце концов, потому что Шелби все еще у нее в долгу, она и так позволила ей безо всяких извинений заняться сексом по телефону. Шелби звучит усталой, когда произносит что-то, позволяющее Тони продолжить. «Почему ты поцеловала меня?» Дыхание Шелби все еще слышится в трубке, поэтому Шалифо знает, что она не отключилась, но ответ следует не сразу. Наконец, она спрашивает: «Когда именно?» — У Фатин, — объясняет Тони, хотя она почти уверена, что Шелби все понимает и просто тянет время. «В ванной». — Потому что, — тихо говорит Шелби, — «я подумала, что ты выглядишь сексуально». Это застает Тони врасплох настолько, что она начинает хохотать. И поскольку она не до конца уверена в том, шутит ли Шелби, она, с толикой сарказма, словно не веря ей, отвечает: «Хорошо, Шелби». — Я была пьяна. Я хотела этого, — говорит Шелби, и это все равно не совсем то, что Тони хочет знать, лишь что-то вроде вступления, так что Тони развивает тему. — Ты ожидала того, что произошло дальше? — спрашивает она, а затем уточняет: «Ты и остального тоже хотела?» Она хочет спросить, чувствовала ли тогда Шелби себя особенной или она чувствовала себя использованной, отвергнутой и ненавидела то, каким образом все это произошло. Но эти вопросы слишком тесно касаются темы, к которой Тони не осмеливается вернуться прямо сейчас. Шелби сразу же понимает о чем именно она спрашивает, потому что она не отвечает на заданные вопросы, а просто говорит: «Я не жалею об этом». — Это не совсем то, о чем я спрашиваю, — настаивает Тони. — Это то, что действительно важно, — говорит Шелби, и, наконец, Тони отпускает эту ситуацию. Она чувствует, что у нее на это есть и свой ответ: пускай тогда все было не идеально, но с тех пор Тони с лихвой компенсировала это, и этого должно быть достаточно. Они больше ни о чем не говорят, но и не вешают трубку, и Тони прислушивается к дыханию Шелби, пока оно, кажется, не становится медленным и ровным. Тони проверяет зарядку на своем телефоне и видит, что он вот-вот умрет. — Мне нужно поставить телефон на зарядку, — говорит она Шелби, и когда не получает ответа, понимает, что Шелби заснула. Она закрывает глаза и наслаждается этим моментом еще немного, а затем говорит: «Сладких снов, Шелби», после чего кладет трубку. После этого Тони некоторое время лежит и никак не может заснуть, она думает об очаровательной улыбке и милом смехе Шелби, вместо ее мягких губ и сладких стонов. И она, наконец, признается себе в том, что в какой-то момент это стало чем-то большим, чем просто секс, что Шелби уже некоторое время медленно пробивает так долго и тщательно выстраиваемые Тони стены, и вот, на них уже виднеется пара трещин. Когда она в конце концов засыпает, ей снятся сны о том, как Шелби хватается за ее плечи на парковке и отталкивает ее, все эти притворные взгляды с отвращением в школьных коридорах и рука Эндрю, обнимающая Шелби за талию.
