Часть 16
22 сентября 2021 г., 19:58
Марта узнает о Шелби самым худшим образом; это произошло словно в каком-то кошмаре.
Тони иногда выходит на вечерние пробежки, отчасти для того, чтобы еще сильнее вымотать себя и, придя домой, сразу вырубиться, не позволяя мыслям окутать ее, а отчасти, просто для того, чтобы иметь возможность побыть наедине с собой хоть какое-то время. Неделю спустя, после того, как она, Фатин и Шелби получили «4+» за проект, который Фатин пришлось доделывать в одиночку, Тони так сильно ушла в свои мысли во время очередной пробежки, что вернувшись в реальность, не сразу поняла где она находится. Но, немного оглядевшись, она видит вывеску библейского кружка отца Шелби. Их встреча с одним из наставников, похоже, закончится не скоро, и Шалифо знает, что у них в вестибюле всегда есть бутылки с водой для всех участников собрания, а она сейчас бы опустошила даже цистерну после такой длительной пробежки.
Как только она замечает, что секретарша на мгновение отходит, Тони ныряет внутрь и достает бутылку из мини-холодильника, а затем поворачивается и натыкается прямо на Дейва Гудкайнда.
— Похоже у нас завелся вор, — спокойно говорит он, глядя на нее сверху вниз, скрестив руки на груди, и Тони сжимает челюсть и пытается казаться невозмутимой, не желая, чтобы он видел, что она на самом деле его очень боится.
— Я очень хочу пить, — коротко говорит она, открывает бутылку и разом выпивает половину, не отрывая взгляда от отца Шелби. Он тоже не отводит взгляда.
— Я надеюсь, что ты пришла сюда для того, чтобы получить помощь, в которой ты так отчаянно нуждаешься. Его голос спокоен, а взгляд хладнокровен. «Господь не сможет спасти тебя, если ты сама не попросишь Его о помощи».
— Мне не нужна помощь, у меня все в порядке. Тони пытается проскользнуть мимо него к выходу, но он хватает ее за руку и немного грубо возвращает ее обратно, и, хотя, он делает это достаточно больно, Тони просто морщится, но ничего не говорит.
— Тогда, я больше не хочу видеть тебя здесь, — говорит он, явно приказывая.
Тони вырывает руку и убегает с бутылкой воды, затем, как только она исчезает из виду, хватается за свое все еще пульсирующее плечо.
Когда она возвращается домой, она не находит Марту в гостиной, а дверь ее спальни закрыта, и Тони знает, что ее мама снова работает допоздна, поэтому она ставит кастрюлю с водой на плиту и достает все, что ей понадобится, чтобы приготовить на ужин спагетти для себя и Марты. Пока вода будет закипать, она решает сходить в ванну. Тони закрывает дверь, раздевается и включает душ, затем рассматривает себя, изучая, в зеркале, потирая плечо, и, прокручивая в голове все произошедшее.
Ее тело изменилось за последние несколько месяцев; теперь она стала стройнее, а ее пресс и ноги стали еще более рельефными и худыми, чем раньше. Но она понимает, что ей нужно есть больше, просто ее аппетит какое-то время был нарушен (из-за всей этой ситуации с Шелби), да и к тому же, маме Марты, сколько Тони себя помнит, приходится часто работать сверхурочно, чтобы содержать двоих детей, из-за чего она редко бывает дома и готовит им нормальную еду. Поэтому Тони обычно старается сперва позаботиться о том, чтобы поела Марта и только потом, если что-то остается, ест сама.
Она никогда не чувствовала, что заслуживает быть частью их семьи, и она ненавидит тот факт, что из-за нее у мамы Марты появилось много дополнительных расходов. Это как раз таки и является одной из причин, почему она так рьяно увлекается баскетболом; скоро все начнут подавать заявления в колледжи, и Тони просто необходима эта спортивная стипендия, чтобы хоть как-то облегчить жизнь маме Марты. Она просто хочет играть хотя бы во втором дивизионе, чтобы баскетбол не был буквально всей ее жизнью, а тем более, ее карьерой. Но в этом году она должна, блядь, показать себя в самом лучшем свете перед рекрутами колледжей; она знает, что некоторые из них следят за ней еще с прошлого года, но они ни за что не приедут на игры в маленьких городках. Так что это означает, что их команде нужно выиграть столько игр, чтобы они вышли в плей-офф.
В душе у нее начинает кружиться голова, она знает, что сегодня намного превзошла норму, поэтому, когда она наконец выходит из ванной и переодевается в своей спальне, она еле стоит на ногах. Обычно дверь в комнату Тони закрыта, но, сейчас, она видит ее распахнутой настежь, и предполагает, что, вероятно, Марта заглянула к ней, чтобы что-то взять, пока Тони была на пробежке.
Она заканчивает готовить спагетти, раскладывает их по тарелкам и ставит на стол, затем идет позвать Марту. «Марти, я приготовила ужин», — говорит она, а затем открывает дверь, как раз в тот момент, когда Марта возится на своей кровати с горстью развернутых маленьких записок в руках и коробкой, которая должна быть под кроватью Тони, стоящей возле нее на одеяле.
Тони требуется где-то полсекунды, чтобы понять, что происходит, она смотрит на виноватое лицо Марты, а потом, не успев даже подумать, бросается на нее, словно бык, увидевший красную ткань.
Они дерутся на кровати, повсюду разбросаны маленькие послания для Шелби. Марта задевает коробку, и она падает на пол, вместе с тем, рассыпая оставшиеся записки, которые Марта еще не успела прочитать. И тут, девушка выкрикивает: «Прости, я не знала, что было в коробке!», в то время как Тони прижимает ее к кровати и хватает за запястья.
Она несколько раз бьет руками Марты об одеяло, и затем, слезы начинают накатываться, размывая все лицо сестры, находящейся прямо перед ней. Она всхлипывает и произносит: «Ты, блядь, не имела права этого делать, Марти, чертова ты сука», после чего, со злостью бьет подушку, прямо у головы Марты, слезает с нее чтобы уйти, и, уходя, оставляет небольшую трещину на ее двери, от удара кулаком. Одна из костяшек на ее руке начинает кровоточить, но, находясь в таком состоянии, она даже не ощущает этого.
Она хочет уйти куда-нибудь из дома, но, едва она добирается до гостинной, у нее снова начинает кружиться голова, и минутой позже, Марта находит ее, лежащей на полу. Тони замечает, что Марта переживает за нее и даже предлагает набрать 911; и это дает ей силы протянуть руку, чтобы схватиться за ногу сестры и отрицательно кивнуть головой. Шалифо объясняет ей, что в последнее время она просто разваливается на части, но, если она хоть немного перекусит, ей станет лучше. Она также понимает, что они не могут позволить себе оплатить медицинские расходы, которые появятся, вызови они 911. Поэтому Марта приносит ей стакан воды и протеиновый батончик, помогает Тони встать и поддерживает ее рукой, пока она хотя бы чем-то набивает свой желудок.
В голосе Марты проскальзывает злость, когда она говорит: «Она не стоит всего этого, Тони», и это далеко не та фраза, которую она ожидала услышать о Шелби от своей сестры, учитывая, каким она была романтиком. С одной стороны, она почувствовала облегчение, так как наконец-то, блядь, хоть кто-то сказал ей правду, вместо того, чтобы притворяться, словно она в какой-то сказке, в которой их с Шелби ждет счастливый конец. В то время, как сама Тони чувствует будто живет в ночном кошмаре. Но с другой стороны, если даже Марта, которая хорошо знает их обеих и видела их вместе больше кого-либо еще, считает эти отношения не стоящими их страданий, возможно так и есть на самом деле.
— Ей тоже больно, — тихо говорит ей Тони, а Марта просто гладит ее по спине и смотрит на нее с беспокойством.
— Сначала ты должна позаботиться о себе. Это уже зашло слишком далеко.
— Я знаю, — бормочет Тони и крепко сжимает рубашку прямо в том месте, где ее сердце бешено колотится в груди. Я не хочу этого.
Марта крепко обнимает ее и говорит: «Так давай просто сожжем их», все в последнее время удивляют Тони, сначала Фатин, а теперь Марта — все, кроме человека, которого она желает больше всего.
Тони обдумывает эту идею еще две недели, как будто часть ее все еще надеется, что однажды Шелби внезапно подойдет к ней и скажет то, что она так хочет от нее услышать, но, конечно, этого даже отдаленно не происходит, потому что Шелби уже давно ясно изложила свою позицию, и даже если признание Тони, похоже, потрясло ее, этого просто недостаточно. Тони знает, что ее чувств для Шелби недостаточно.
Поэтому они пускают все на самотек; однажды вечером, Тони и Марта берут обе коробки, стоящие под кроватью Тони, и выносят на улицу, на дорожку перед домом, которая была украшена мамой Марты тыквами и другими декорациями для Хэллоуина. И перекладывая записки из одной коробки в другую, Тони читает каждую про себя, Марта все это время наблюдает за ней со стороны. Она читает до тех пор, пока не доходит до последней, таким образом, она словно прощается с ними, и, возможно, даже с Шелби. Она не вспоминала о них с лета, и теперь, читая свои записи снова, она чувствует себя чертовски жалкой. Шелби решила бы, что она сошла с ума, если бы ей когда-нибудь представилась возможность увидеть их.
Марта протягивает ей канистру с бензином, и Тони поливает им обе коробки, затем зажигает спичку. Когда она колеблется, держа горящую спичку над коробками, Марта решает сказать: «Тебе не нужно этого делать, если ты не хочешь, Тони», как будто в начале это была не ее идея.
— Пока, — говорит Тони, бросает спичку и смотрит, как пламя окрашивает коробку и полоски бумаги в черный цвет.
Фатин извиняется перед Тони прежде, чем Тони успевает извиниться перед ней. Однажды она ждет Тони у ее шкафчика, впервые в жизни выглядя немного застенчивой, и когда Тони подходит к ней, она говорит: «Я решила, что облажалась больше, чем ты».
— Серьезно? — спрашивает Тони, потому что, лично она, считает, что испортила тогда ситуацию намного хуже. Но Фатин лишь кивает, морщит нос и беззаботно облокачивается головой на шкафчик, словно, отвечая «да, определенно». И они вместе идут на следующий урок.
— Я наблюдала за ней, — говорит она. «Она довольно сильно закрылась в себе. Мне не следовало торопить события; это только усугубило ситуацию и причинило боль вам обоим».
— С ней все покончено, — обещает Тони, она дает это обещание больше себе, чем Фатин. «Ну… по-крайней мере, я хочу, чтобы так было».
Фатин просто снова кивает ей, похоже, считая, что ей не следует задавать вопросы после того, что произошло ранее. «Справедливо». Она останавливается, когда они подходят к ее классу, смотрит на Тони, когда та собирается войти, и добавляет: «Только не сходи по мне с ума снова».
Октябрь сменяется ноябрем, и баскетбол возвращается в жизнь Тони, что просто идеально. Тони засучивает рукава, и, как и в прошлом году, это все, на чем она сосредоточена, — тренировки, упражнения и победы в играх, и Рэйчел раздражена тем, как часто Тони заставляет ее выходить тренироваться на корт, только вдвоем, даже несмотря на то, что она довольно спортивная.
— Я начинаю скучать по тому времени, когда ты игнорировала меня, чтобы поплакать часик другой, — пыхтит ей в спину Рэйчел однажды вечером, когда она пытается защищаться от Тони, играя один на один. Шалифо уже почти может даже посмеяться над этим, но все-таки еще нужно немного времени.
— Отвали, — говорит она вместо этого, сметает Рейчел с дороги рукой и кладет мяч прямо в корзину. Тони понимает, что сейчас она находится в своей лучшей форме за все время, она даже смогла вернуться к относительно нормальному питанию под бдительным наблюдением Марты. Она чувствует себя хорошо; но, в ее груди постоянно находится этот маленький комочек, напоминающий ей о том, что у Шелби дела идут не лучшим образом, и что она ничего не может с этим поделать, если Гудкайнд сама не готова принять помощь от нее. Но с этим чувством внутри она может справиться, и с каждым разом становится все легче отвлечься, особенно когда ее друзья рядом. Однажды она тайком кладет записку в шкафчик Шелби, в которой говорится: «Если ты когда-нибудь будешь готова, я всегда рядом для тебя», и больше не предпринимает никаких действий, потому что это все, что она может сделать. Шелби так и не подает виду, что получила записку, но в тот день она пропускает их совместный урок, и Тони понимает, что Шелби хочет этим сказать; с того момента, она изо всех сил старается ее отпустить.
С каждым днем становится все легче и легче, если не считать двух занятий, которые ей приходится проводить, стараясь не пялиться на затылок Шелби, но, кроме этих двух часов в день, Шелби, как говорится, с глаз долой, из сердца вон, насколько, это конечно, возможно. Но в любом случае, это уже улучшение.
Она снова спит с девушкой из баскетбольной команды Бейкерсфилда во время выездной игры на выходных, и она рада снова ощутить эту свободу от чувств, тревожащих ее столь долгое время, но, что делает ее еще более радостной, так это то, что, днем позже, она набирает наибольшее количество очков в игре против этой команды, и выигрывает матч, забивая трехочковый. Тем самым, делая себя, по сути, звездой этого вечера. Бейкерсфилд — школа побольше, находящаяся ближе к городу, и Тони видит на трибунах мужчину в костюме, который делает заметки в блокноте, и она улыбается на протяжении всего пути обратно домой.
Шелби исполняется восемнадцать, что, по-идеи, делает ее свободной во многих действительно важных вещах, но, на самом же деле, ничего не меняется. Тони наблюдает, как она вешается на Эндрю в коридорах школы, временами также хихикает с Беккой, и одна из этих вещей вызывает в Тони гораздо больше ревности, чем другая.
В конце ноября Фатин и Лия расстаются, и Фатин очень расстроена из-за этого, поэтому Тони предлагает ей некоторую эмоциональную поддержку. Потому что когда-то именно это сделала для нее Фатин. Но в глубине души Тони чувствует себя виноватой; она такая эгоистка, поскольку она знает, что их расставание только ей на руку, поэтому ей не так грустно из-за произошедшего, как могло бы быть, за исключением того факта, что ей не нравится видеть Фатин такой разбитой.
Фатин — девушка очень сексуальная, поэтому секса в ее жизни хоть отбавляй, Тони прекрасно знает, что она не единственная с кем Фатин спит, но несмотря на это, она по-прежнему продолжает довольно часто звонить Тони, всякий раз, когда ей хочется с кем-нибудь перепихнуться. Это лучшее отвлечение, которое только можно придумать, потому что им всегда было хорошо вместе, и они обе понимают, для чего они это делают и что это ничего не значит. Но однажды Тони слишком увлекается своими фантазиями, в которых нет Фатин, и в тот момент, когда она делает ей куни, сквозь стон у Тони вырывается имя Шелби.
В ту секунду, когда имя выскользнуло, Шалифо зажимает рот рукой, так смущенно, как сделала Шелби, когда она произнесла имя Бекки больше года назад, и Фатин просто приподнимает голову, смотрит на нее с поднятыми от удивления бровями и говорит: «О, черт возьми, даже не думай».
— Блин, прости, — Тони убирает руку ото рта, чтобы сказать это, и Фатин просто выжидающе смотрит на нее, многозначительно моргая, как учитель, ожидающий, что ребенок, которого только что отчитали, признает свою вину. «Мне очень жаль», — повторяет Тони и тянет Фатин вверх, а затем они переворачиваются, и теперь уже Фатин оказывается снизу, Тони скользит вниз по ее телу, пока они полностью не меняются местами, чтобы она могла загладить свою вину.
Она начинает ублажать Фатин, и в какой-то Джадмани драматично выгибает спину и выдыхает: «О, Лия!»
— Да, да, — бормочет прямо в нее Тони, и Фатин смеется до тех пор, пока это не превращается в стоны.
У Тони все идет хорошо. Далеко не идеально, но Тони начинает думать, что она сможет это пережить.
К декабрю она настолько привыкает к тому, что Шелби больше не присутствует в ее жизни, что даже не замечает, когда Шелби снова начинает искать ее взглядом.
