Часть 18
3 июня 2023 г., 23:59
Получив ответ Тони немного успокаивается, как будто тем, что все это время разрывало ее изнутри на части, была неопределенность — что она чувствовала, что чувствовала Шелби, как все сложится между ними… А теперь у нее есть ответы на все эти вопросы. Тони почти уверена, что она прошла через пять стадий горя или что-то вроде того. Она может выделить почти каждую из них, даже если порядок не совсем верный, — так что, возможно, она просто измотала себя до того, что наконец достигла принятия.
Дело в том, что у нее есть ответ. Она любит Шелби, хоть все еще и считает, что ей нужно гораздо больше узнать о девушке, которую она любит. И ей очень неловко, что из всех девушек в мире она полюбила именно ее. Но нет никаких сомнений в том, что Шелби занимает особенное место в ее сердце и разуме, как никто другой до этого; даже, когда она изо всех сил старается не думать о ней. Тони любит Шелби, а Шелби любит Бэкку, и все это с самого начала обречено на провал. Но Тони кажется, что Шелби, возможно, наконец-то начинает догадываться, что на самом деле испытывает к ней Тони, судя по тому, как Шелби начинает ловить на себе ее пристальные взгляды. И выходит, если ее поведение и чувства становятся очевидными для Шелби, тогда они безусловно достаточно очевидны и для Фатин с Мартой.
— Что ты творишь? — прямо спрашивает ее Фатин, когда они вместе валяются в постели, и Тони пожимает плечами.
— Думаю, со мной все будет нормально.
— Ты ее терпеть не могла, — напоминает ей Фатин.
— Теперь все по-другому, — говорит Тони и разводит руками, как будто обнимает воздух. «Я открыта для положительных эмоций. У меня хорошее предчувствие».
— И что же положительного ты в этом находишь? Ты испытываешь приятные ощущения, наблюдая, как она целует Эндрю, словно он ее бабушка?
Тони не может удержаться от смеха, потому что, Боже, какой бы печальной ни была ситуация, иногда это действительно так.
— Значит ли это, что ты больше не будешь отлизывать мне? — обеспокоенно продолжает Фатин, хотя Тони только что это сделала, и Тони фыркает.
— Нет, в любом случае, не похоже, что у нас с ней когда-нибудь что-то получится. Мы почти не разговариваем друг с другом.
Раньше это звучало как «никогда», а это значит, что на самом деле все движется в лучшую сторону. Но Тони не позволяет себе обнадеживаться, потому что, как сказала Фатин однажды: Шелби увязла по уши, и ей предстоит слишком много работы над собой, чтобы выбраться из ямы, в которой она оказалась. И даже если бы она это сделала, то в любом случае, не ради Тони.
— Я не понимаю этого, — признается Фатин, но пожимает плечами, а затем притягивает Тони к себе.
Марта беспокоится за нее больше, чем Фатин, но Тони лишь говорит: «Все окей, Марти. На этот раз у меня абсолютно нет никаких ожиданий на ее счет».
Еще до рождественских каникул Тони начала ощущать, как дни стали длиться намного дольше. Из-за этого она была немного нервной и стремилась чем-то заполнить свободные часы. И поэтому время, появившееся с наступлением каникул делает ситуацию еще хуже, и она решает устроиться официанткой в местную закусочную, чтобы хоть как-то себя занять. Работа там… имеет свои минусы.
— У вас тут есть что-нибудь типа… рыбных тако?
Тони обращает свой взгляд на Ника, держа в руке блокнот и карандаш. Вместе с ним за столиком сидят Эндрю, Шелби, Бэкка и два других парня, и Тони видит, как эти парни пытаются спрятать улыбки за меню, думая, что их шутка была просто огонь. Шелби хмуро опустила взгляд на стол, а Бэкка, похоже, не понимает, что происходит, возможно, думает, что это вполне естественный заказ.
— Для тебя этого нет в меню, Ник, — говорит Тони, огрызаясь в ответ, — «но я думаю, ты к этому привык».
Другие парни восклицают «о-о-о!», как будто она только что метафорически уделала его, и Ник откидывается немного на спинку стула и улыбается, допуская мысль о том, что ее отпор мог быть достойным. А затем возвращается к своему меню, делая вид, что читает его, заставляя Тони ждать.
— А что насчет моллюска? Были в последнее время вкусные моллюски, Тони? — тело Эндрю рядом с ним сотрясается, от того как сильно он ржет, а Тони просто вздыхает и закатывает глаза.
— Я пойду в туалет, — выпаливает Шелби как раз в тот момент, когда до Бэкки, наконец, доходит то, что происходит и она бросает на Ника полный отвращения взгляд. «Закажешь за меня?» — спрашивает она Эндрю, который вообще не обращает на нее внимания, но Шелби просто выскакивает из-за стола с сумочкой, свисающей с плеча, не дожидаясь его ответа.
Тони принимает их заказы, в том числе заказ Эндрю для Шелби. Он заказал ей бургер, хотя Тони ни разу в жизни не видела, чтобы Шелби ела бургер, поэтому вместо этого она приносит куриные наггетсы.
— Это не то, что я заказывал ей, — говорит Эндрю, что выглядит довольно комично, когда Шелби, сидящая рядом с ним, выглядит такой довольной куриным наггетсом, находящимся уже на пути к ее рту.
Тони выгибает бровь, глядя на него. «Думаю, она переживет это».
Позже, после того, как Шелби и остальные ушли, Тони берет перерыв, чтобы сходить в туалет и находит приклеенную к зеркалу записку со знакомым аккуратным почерком Шелби.
«Я скучаю по тебе.»
Это так неожиданно, что сердце Тони бешено колотится при виде ее; она чувствует словно появляется капелька надежды, но в то же время, ее словно обманывают и хлещут кнутом. Несмотря на это, она все равно берет записку и кладет ее в карман, чтобы сохранить.
Эндрю и его дружки становятся постоянными посетителями, потому что им нравится издеваться над Шалифо, а Тони, в свою очередь, каждый раз находит записку на зеркале в туалете. Она ненавидит их по многим причинам, ненавидит то, что Шелби не может просто произнести эти слова вслух, но после нескольких месяцев молчания, ее сердце не может не подпрыгивать всякий раз, когда она видит, как Шелби и ее друзья заходят в дверь кафе. Она хватается за то, что может получить, и пытается думать об этом как об улучшении в их отношениях. Хотя для Шелби это, вероятно, просто способ расслабиться и побыть собой несколько минут, учитывая постоянное изнуряющее напряжение, с которым ей приходится смиряться. Тони чувствует себя жалкой из-за того, что цепляется за каждое слово, написанное Шелби на стикере в грязном туалете. Но она ничего не может с собой поделать, и ее снова начинает засасывать в это болото, в котором Шелби готова предложить ей хоть какое-то внимание.
«Мне жаль, что они так с тобой обращаются.»
«Я заметила, что ты дала мне больше картошки фри, чем положено. Это так мило.»
«Ты так хорошо выглядишь в этой форме.» Шелби написала еще два наречия, а затем зачеркнула их оба, прежде чем остановиться на «хорошо», и Тони несколько секунд пытается расшифровать их, и, наконец, ей удается разобрать «очаровательно», а затем «мило».
Тони приходит в голову идея после того, как она обнаруживает записку в четвертый раз. Она сама покупает стикеры, и в следующий раз, когда они приходят, она, прежде чем обслужить их, сперва направляется в туалет, и пишет: «Я не уверена, что мне написать, но мне нравятся эти стикеры» и приклеивает записку к зеркалу.
Она снова проверяет наличие записки после того, как Шелби и ее друзья ушли, и Шелби написала под словами Тони.
«Мне нравится иметь возможность говорить тебе о чем я всегда думаю.»
Тони продолжает задаваться вопросом, может быть, что-то меняется в Шелби, может быть, она начинает наконец-то отвергать то, что в нее вбили полгода назад, но она не смеет позволять себе слишком сильно надеяться, потому что знает, что это разобьет ее, если Шелби кинет ее в очередной раз.
***
Ближе к концу января происходят две вещи. Во-первых, те приятные ощущения, которые окрыляли Тони вначале, испаряются, и она снова начинает чувствовать себя дерьмово. Все не так плохо, как было раньше, но она начинает слишком много думать о глазах, губах и обнаженном теле Шелби, слишком часто возвращается к воспоминаниям годичной давности, а потом начинает чувствовать себя жалкой из-за того, что зациклилась на девушке, с которой у нее априори нет шансов. Потому что она может она и нравится Шелби, но она определенно не любит ее, а даже если бы любила, Шелби, вероятно, все равно не выбрала бы Тони. — Я чертова неудачница, — однажды врывается Тони в комнату Марты, чтобы сказать это, слезы уже текут по ее щекам, и Марта вздыхает и жестом подзывает Тони к себе на кровать, слушая ее дальше: «Я просто хочу, чтобы хоть раз на первом месте у кого-то была Я». — Ты у меня на первом месте, — говорит Марта, прижимая голову Тони к своей груди. — У тебя вообще-то есть парень, — напоминает ей Тони, и Марта смеется. — Да, но я бы бросила его, если бы он сказал о тебе что-нибудь плохое. — Чувак, походу, ходит по тонкому льду, — шутит Тони, и Марта снова смеется. — Нет, ты ему нравишься. Он боится тебя, но ты ему нравишься. — Для меня это идеальный вариант отношений с ним, — говорит Тони, и они сидят и болтают о разном, и это на какое-то время позволяет забыть обо всем, что тревожит ее. Вторая вещь, которая происходит, является ужасающей. Фатин узнает об этом первой из окружения Тони. Она звонит Тони в пятницу вечером. Тони не ложится спать допоздна, они с Мартой смотрят фильм; она подумывает не брать трубку, так как не горит желанием ехать к Фатин ради секса на одну ночь, и ей вроде как хочется узнать, чем заканчивается фильм. Но когда Фатин звонит во второй раз, она вздыхает и отвечает, жестом показывая Марте поставить фильм на паузу. — Да, здравствуйте, это Агентство «Секс на дом». У нас в наличии есть только одна девушка, и в данный момент она не работает, так что сегодня вечером вам придется обратиться в другое место. — Тони, — говорит Фатин, и даже по одному этому слову Тони слышит, что подруга расстроена, что сразу же заставляет напрячься, потому что Фатин почти никогда не бывает расстроена. «Ты уже слышала?» — Слышала что? — спрашивает Тони, и Фатин рассказывает ей о Бэкке. Тони чуть не роняет телефон, пульс гулко отдается в ушах. Она слышит, что Фатин все еще говорит ей что-то, но не может разобрать слова, не слышит их из-за стука собственного колотящегося сердца. Марта придвигается ближе и забирает у нее телефон, а Тони просто смотрит на Марту, пытаясь заставить себя переварить услышанное. Марта начинает говорить с Фатин, и Тони видит, как лицо Марты тоже на мгновение бледнеет, а затем Марта начинает плакать. Никто из них не знал Бэкку достаточно хорошо, но это все равно было настолько ужасно, будто Тони получила удар под дых. Тони смотрит на стену и не может перестать думать о Шелби, которая, наверное, сейчас испытывает больше горя, чем Тони когда-либо испытывала за всю свою жизнь. Бэкка была единственным человеком из религиозной компании Шелби, который, как думала Тони, мог бы безоговорочно поддержать Шелби, а теперь ее нет. Тони тоже начинает тихо плакать, она жалеет, что не знала Бэкку чуть лучше, в таком случае, она могла бы увидеть какие-то признаки, если они были. Она хотела бы сделать что-нибудь для Шелби теперь, когда это произошло, и Марта обнимает ее после окончания разговора и слышит, как Тони хрипло говорит: «Я ничего не могу сделать». Она чувствует себя беспомощной. Она даже не может позвонить Шелби. — С ней ее семья, — говорит Марта, и Тони понимает, что она просто пытается ее поддержать, но это не срабатывает. — Она ненавидит свою семью, — отвечает Тони, и она знает, что это правда лишь отчасти — Шелби ненавидит свою семью, но она также очень любит ее, потому что это ее семья, — но Марта понимает, что она имеет в виду. — Мы увидим ее в понедельник, — подмечает Марта, и Тони считает часы до этого момента.***
Похороны Бэкки в воскресенье, и Тони едет туда только потому, что ей нужно проверить, убедиться, что Шелби все еще держится. Она останавливается неподалеку и оглядывается по сторонам, но не видит вообще никого из Гудкайндов. Она возвращается домой еще больше расстроенная. Что-то не так. Она заставляет Марту позвонить Шелби, хотя они больше не разговаривают, и телефон звонит, звонит и звонит, а затем переключается на голосовую почту, где Марта даже не может оставить сообщение, потому что она уже заполнена, и поэтому Тони приходится ждать следующего дня и надеяться увидеть Шелби в школе. В итоге, все хуже, чем могло быть, если не считать того, что сама Шелби могла быть мертва, потому что с Шелби все в полном порядке. Типа, она абсолютно в порядке, притворяюсь-что-ничего-не-случилось в порядке, веду-себя-так-будто-никогда-не-знала-Бэкку порядке. Она идет по коридору рука об руку с Эндрю — который на самом деле более подавлен, чем Шелби, — как будто даже не замечает, что все на нее пялятся, подходит к своему шкафчику и затем целует его на прощание, прежде чем отправиться на урок. Тони понимает, что Шелби в совершенстве овладела искусством притворства. Вспоминает, как она стояла на сцене во время того конкурсного видео, улыбалась и произносила свою речь о конверсионной терапии, зная, что, скорее всего, ей самой предстояло пройти через это. Вся жизнь Шелби — это представление, игра. Ее лучшая подруга, которую она любила, мертва и похоронена, а Шелби натянула свою лучшую улыбку для очередного представления, но уже в реальной жизни. Тони смотрит, как Шелби уходит, и думает, что теперь они как две противоположности: Тони слишком много чувствует и слишком явно это показывает; а Шелби, в свою очередь, не позволяет себе ничего чувствовать, находясь не с Тони, а когда она что-либо чувствует, она не показывает этого. Кулаки Тони сжимаются, и она ждет, что что-то изменится, но этого не происходит. Проходит неделя, и Шелби по-прежнему в порядке, выглядит так, словно она в порядке и ведет себя также. Тони злится еще сильнее, вспоминает тот день, когда она пошла в боулинг с Бэккой, Шелби и Мартой, когда Шелби не могла оторвать взгляда от Бэкки. Такое чувство, будто она оскорбляет память о Бэкке. В следующий понедельник утром, когда Тони и Марта ни свет ни заря заезжают на школьную парковку и находят свободное место возле входа в школу, она случайно замечает Шелби, выходящую из своей машины на другой стороне парковки. Вокруг, тут и там, стоят еще несколько машин, но больше никого нет. — Иди, Марти, — хрипло говорит Тони, и Марта улавливает ее тон и видит, как Тони наблюдает за Шелби, достающей свой рюкзак с заднего сиденья машины. — Давай без глупостей, Тони, — предупреждает она, но все равно оставляет ее в покое, направляясь внутрь, лишь раз обеспокоенно оглянувшись назад. Тони подходит ближе, и только когда она оказывается в нескольких футах от Шелби, а Шелби закрывает дверцу своей машины и поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, она понимает, что у нее нет никакого плана. — Тони, — с тревогой произносит Шелби, а затем оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Тони чувствует, что злится еще больше, как на Шелби, так и на всю эту дерьмовую ситуацию, и на этот раз она позволяет своим эмоциям взять верх. Она хватается за плечи Шелби, и отталкивает ее назад; Шелби все еще стоит в нескольких дюймах от машины, и Тони тут же прижимает ее к ней, и хотя сила удара невелика, кажется, Шелби шокирована настолько, что роняет рюкзак на землю рядом с собой. Тони знает, что ее челюсть сжата и напряжена, и думает, что на ее лице, вероятно, сейчас вид отвращения, потому что это определенно то, что она чувствует. Шелби на мгновение теряется, глядя на нее широко раскрытыми глазами, но Тони видит, как маска постепенно натягивается обратно, а затем Шелби спокойно смотрит на Тони в ожидании. — Шелби, — коротко говорит Тони, и Шелби сглатывает и смотрит на нее, но ничего не говорит. Тони делает глубокий вдох и решает просто действовать, просто начать давить на нее. «Бэкка мертва», — говорит она, и уголок рта Шелби дергается, но в остальном она никак не реагирует. — Я знаю, Тони, — легко говорит Шелби, как будто это ничего не значит, и Тони выходит из себя. — Бэкка покончила с собой, Шелби. — Я в курсе. — Тогда веди себя соответственно! — Тони взрывается, поднимая кулак и ударяя им по машине Шелби, достаточно далеко от ее головы, чтобы было ясно, что она целилась не в нее, но Шелби все равно от неожиданности немного вздрагивает. — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, — говорит Шелби, но ее голос немного дрожит, на мгновение фасад дает трещину, и Тони пристально смотрит на нее, желая, чтобы она сломалась. — Я хочу, чтобы ты хоть что-то почувствовала. — Я в порядке. — Нет, это не так! — Тони отстраняется от Шелби, тяжело дыша, желая снова ударить по машине, но ее рука все еще пульсирует от прошлого раза. «Никто бы не был в порядке после такого. Почувствуй хоть что-нибудь, Шелби. Кричи. Плачь.» Она мимолетно опускает взгляд на свое собственное тело и предлагает: «Ударь меня, если это то, что тебе нужно. Что-нибудь. Все, что угодно. Я хочу, чтобы ты позволила мне, черт возьми, помочь тебе.» — Я не буду бить тебя, Тони, — говорит Шелби так, словно это глупая идея, но Тони облизывает губы и думает об этом, и чем больше она прокручивает ее в голове, тем больше ей начинает нравиться эта идея. Такое чувство, что это единственное, что она может предложить. — Нет, ты должна. Ты так и не смогла рассказать ей о своих чувствах, не так ли? — и она знает, что заходит сейчас слишком далеко, переступает черту, но губы Шелби плотно сжимаются, и Тони хочет получить от нее любую эмоцию, она примет все, что угодно. «Это моя вина, Шелби. Я помешала тебе.» — Ты ничего не понимаешь, — выпаливает Шелби, и Тони знает, что это работает, поэтому она продолжает. — Из-за меня о тебе узнали и отослали в то место, и это так сильно напугало тебя, что ты так и не смогла рассказать ей о своих чувствах; она умерла, не зная, и теперь она никогда не узнает… Шелби дает ей пощечину, и Тони на мгновение замирает в смятении, но сквозь жгучую боль она видит, как по щекам Шелби текут слезы. Тони облизывает губу и чувствует вкус крови; кольцо обета Шелби попало прямо по губе. — Хорошо, — говорит она, потому что, по крайней мере, это хоть что-то, а Шелби просто смотрит на нее с яростью, как будто она может снова дать ей пощечину. — Ты так и не поняла. — Шелби качает головой и выглядит такой сердитой. — Я понимаю достаточно, — огрызается Тони, но на самом деле она понятия не имеет, о чем сейчас говорит Шелби. — Мне всегда приходится все тебе разжевывать. — Ты не обязана всегда что-то делать для меня, Шелби; мы почти не разговариваем… — начинает говорить Тони, но Шелби хватает ее за рубашку двумя руками и притягивает к себе, а затем губы Шелби оказываются на ее губах, и поцелуй выходит очень грубым. Она кусает и тянет уже травмированную губу Тони, и прежде чем она успевает осознать, что происходит, она прижимается к Шелби и целует ее в ответ. Шелби злится и, поэтому все совсем не романтично; она проталкивает свой язык в рот Тони и кладет руку ей на шею, чтобы удержать ее на месте. Тони чувствует, как ногти Шелби впиваются в ее кожу, пока не начинает щипать. Тони обхватывает талию Шелби, прижимая ее к машине, и придвигается еще ближе, пока их тела не оказываются плотно прижатыми друг к другу. Жар и желание Тони проносятся, как товарный поезд, сметая все на своем пути, и Шелби снова прикусывает ее губу, и они обе не обращают внимания на то, что она кровоточит сильнее. А потом Шелби разрывает поцелуй и отталкивает Тони от себя, она вытирает рот, хватает свой рюкзак и убегает, не сказав ни слова, оставляя ничего не понимающую и смотрящую ей вслед Тони позади, с открытым ртом и сбившимся дыханием.
