Скажи это вслух (я вижу тебя насквозь)/say it out loud (i see right past you)

Марта приезжает к Тони в гости, как и обещала, через две недели после ее переезда в Калифорнию и привозит с собой маленькую картонную коробку. — Что это? — настороженно спрашивает Тони, это единственная вещь, которую Марта привезла с собой. Марта ставит коробку на стол и виновато смотрит на Тони. — Не злись, — предупреждает она, «но я сделала кое-что, без твоего ведома». — Марти… — Тони подходит к столу и открывает крышку, внутри лежит куча листов, и, судя по тому, что на самом верху, на каждом из них напечатаны фотографии. Тони берет верхний лист, рассматривая его поближе, а Марта в это время спешит объясниться: «Помнишь, как мы сожгли то, что ты писала Шелби, но ты не сразу решилась на это?» На обеих фотографиях изображены два разных клочка бумаги на фоне какого-то письменного стола, наверное того, что стоит в спальне Марты. На одном написано: «Я чувствую себя будто бы в аду, ожидая ответа, все ли с тобой в порядке», а на другой: «Это чувство не может быть любовью. Потому что, не думаю, что любовь это когда ты чувствуешь себя так, словно по тебе проезжается грузовик», и Тони тут же чувствует, как ее лицо заливается краской от смущения, а сердце сжимается в груди от боли. — Я подумала… — начинает объяснять Марта, «…что, возможно, будет лучше, имей ты несколько вариантов. Сжечь их, в случае, если тебе нужно все отпустить, и иметь копии на случай, если ты когда-нибудь пожалеешь об этом.» — По-моему, я не говорила тебе, что жалею об этом, Марти, — замечает Тони, немного разочарованная. При взгляде на записки у нее снова возникает много болезненных и унизительных воспоминаний. Но она также не может отрицать, что несколько раз все-таки жалела, что их больше нет, как, например, в ту ночь в спальне Шелби. — Ну… я твоя лучшая подруга и знаю тебя как никто другой. Так что лучше я оставлю их здесь, и, если ты захочешь сжечь их во второй раз, дело твое. — А у тебя все равно останутся копии на телефоне, компьютере или где-то там еще, — замечает Тони. — Я могу удалить их, если хочешь, — предлагает Марта, и Тони тяжко вздыхает. — Почему именно сейчас? У нас с Шелби все кончено. Смотреть на это дерьмо по прежнему больно, — Тони признает, что, возможно, записки причиняют уже не так много боли, потому что с тех пор, как она писала их, прошло достаточно времени, но эмоции и чувства, связанные с Шелби, все еще очень сильны и будут сохраняться еще долгое время. — Потому что в этот раз ты справишься с этими чувствами. И я подумала, что у тебя должно быть хоть что-то на память о ней, — говорит Марта, «Даже если это причиняет боль. У тебя нет ничего другого». Она права. Шелби не подарила ей ни одной, даже самой крошечной, вещички на память о ней. Тони закрывает коробку и прячет ее под кровать, затем говорит: «Давай я научу тебя серфить?». Они отправляются на пляж, и это, как обычно, помогает Тони проветрить голову от всяких мыслей и поднимает ей настроение. Марта далека от серфинга, даже в теории. Каждый раз, как только ей удается встать на доску, она соскальзывает с нее и падает в воду, после чего приходится вытираться. А Тони в это время хихикает над ней, спокойно рассекая волны. Серфинг был для нее чем-то естественным, мало что давалось ей так просто, будто она рождена для этого — например, игра в баскетбол или поцелуй и прикосновение к девушке. Океан стал для Тони вторым домом. И как бы сильно она не хотела этого признавать, на самом деле Тони уже чувствовала себя чертовски счастливой в Калифорнии, проводя лето, играя в баскетбол и плавая на доске. В ее сердце дыра размером с Шелби, но когда она занимается чем-то еще, что она безумно любит, она может ненадолго заполнить эту дыру и отвлечься от съедающих мыслей. В глубине души она знает, что переезд в Калифорнию был правильным решением, что Шелби была права. Поступи она в Техасский универ, они либо снова начали бы полностью игнорировать друг друга, либо тайно занимались бы сексом, а затем продолжали игнорировать друг друга. Старшая школа причинила невероятную боль. И, хотя разлука с Шелби не приносит облегчения, но нахождение вдали от всей этой ситуации, без ежедневного напоминания прямо перед собой о том, чего она так сильно хочет, но не может получить в полной мере, безусловно, помогает. Марта уезжает спустя три дня. Во время летних тренировок, Тони заводит новых друзей. Многие девушки в Калифорнии — лесбиянки, и для Тони это стало своего рода культурным шоком, потому что, хотя дома у нее, конечно, были подруги-лесбиянки, и бывало такое, что они переходили рамки приличия, но все равно было не похоже на происходящее здесь; Здесь настолько много лесбиянок, с которыми Тони знакома, что чаще всего девушкам приходится уточнять, что они натуралки, а не наоборот. Здесь все соблазняет и манит, но Тони на это не ведется. Она ходит с новыми друзьями на вечеринки, с удовольствием наблюдая за всей этой очень запутанной драмой в отношениях и любовными треугольниками, в которых они участвуют. А потом всегда уходит домой пораньше, чтобы полежать на пляже, посмотреть на звезды и вспомнить о Шелби. Она знает, что это ненормально, даже немного нездорОво. Тони заставила Шелби пообещать продолжить встречаться с другими девушками, и, конечно, ей самой стоит последовать данному совету, но она ничего не может с собой поделать. Она знает, что все еще безумно влюблена, и не уверена, что эти чувства когда-нибудь полностью исчезнут. Их отношения с Риган, сейчас кажутся всего лишь очередным этапом жизни, но несмотря на это Тони потребовались месяцы, чтобы чувства, которые она испытывала к ней, угасли. Возможно, на то, чтобы забыть Шелби уйдут годы.

***

Тони проводит лето, в так называемом райском уголке, терзаемая душевной болью. Позже она узнает, что Шелби этим летом подрабатывает официанткой в той же закусочной, где раньше работала она сама. Шелби решает накопить деньги, чтобы начать самостоятельно оплачивать мобильный тарифный план. Тони ничего не слышала о ней вплоть до августа, что было, в принципе, ожидаемо, учитывая то, что у них особо не было возможности связаться друг с другом. Однажды, за неделю до начала занятий, она получает сообщение с незнакомого номера, в котором говорилось: «Привет, это Шелби. Теперь я могу без проблем переписываться», — Тони выглядит настолько ошеломленной, что Фатин замечает это, даже занимаясь расстановкой мебели в их новой комнате в общежитии. — Все в нормально? — спрашивает она, и Тони молча передает ей телефон, чтобы она могла прочитать сообщение сама. «О, блин.» — Что мне ответить? — спрашивает Тони, и Фатин направляет на нее камеру телефона. — Поздоровайся. — Фатин, прошу тебя, не надо… — начинает она. Из одежды на ней только спортивный лифчик и обтягивающие шорты, потому что в Калифорнии очень жарко. Благодаря образу жизни здесь, сейчас она в своей лучшей форме, все тело загорелое и накачанное, даже в тех местах, о которых Тони раньше и не подозревала. Фатин фотографирует Тони прежде, чем та успевает что-либо сделать, чтобы остановить ее, а затем, хихикая, отправляет фото Шелби. «Ей это понравится, поверь мне». — Ты знала, что ты худшая подруга? — Или все-таки лучшая? — Фатин играет бровями и отдает телефон обратно Тони. Шелби отвечает мгновением позже. «Это Фатин отправила, да?» «Прости. Теперь это я пишу», — отправляет Тони. Шелби объясняет ситуацию с телефоном — типо ее родители купились на историю о том, что Шелби нужно начинать брать на себя больше финансовой ответственности. Тони думает, что теперь они и звонить друг другу могут. Она пока не решила, хорошая ли это идея, но какая-то ее часть прокручивает в голове фразы типа «отношения на расстоянии», дразня ее фантазиями о том, как она будет переписываться с Шелби каждый день и встречаться с ней по телефону. Но она не предлагает этого, боясь, что Шелби в очередной раз отвергнет ее, а потом скажет что-нибудь о том, что, возможно, им вовсе не стоит поддерживать общение. Все это и правда не нормально — по крайней мере, общаясь с Шелби, она на вряд ли сможет ее забыть. Но Тони решает пойти на компромисс сама с собой, ограничиваясь только перепиской, чем Шелби, похоже, тоже вполне довольна. Они не переходят никаких границ; их общение дружеское и безопасное, и Тони это очень даже нравится. Несмотря на то, что Рейчел тоже немного держит ее в курсе всех событий, ей нравится слушать от Шелби о кампусе Техасского универа и о мероприятиях, которые там проходят, Тони даже считает, что они интереснее, чем у них. Шелби рассказывает о своих парах и новой подработке, иногда в разговоре всплывает какой-нибудь конкурс красоты или церковное мероприятие, но она никогда не упоминает свою семью. Лишь однажды она сказала Тони, что теперь ее родители начинают больше доверять ей. Из их разговоров под конец выпускного года Тони знает, что ориентация Шелби не является для них каким-то большим секретом. Она открыто говорит с отцом о том, «борется» ли Шелби с этой своей стороной в данный момент, нужно ли им что-то изменить в жизни, чтобы помочь справиться с искушением, и это такая жесть, что Тони не хочет об этом даже думать, поэтому она рада, что Шелби не упоминает о своем. Тони, в свою очередь, рассказывает ей о себе, о баскетболе и о том, как она сама подрабатывает, обучая детей серфингу — она терпеть не может детей, но это отличный способ зарабатывать деньги, находясь при этом в воде. Она опускает истории о девушках из ее команды, которые флиртуют с ней, и жалуется на то, что пока что все ее пары — это просто повторение школьной программы. К концу сентября Тони дважды меняла направление, на котором она обучается и все еще понятия не имеет, чем хочет заниматься по жизни. Ее методист говорит, что у нее есть время примерно до четвертого или пятого семестра, чтобы определиться с выбором. «Стань архитектором», — в конце концов предлагает ей Шелби, а затем добавляет: «Ты умеешь рисовать прямые линии, и ты хорошо работаешь руками», — и эта фраза, была самой близкой к флирту за долгое время. Тони отвечает: «Ты, очевидно, забыла о моей дерьмовой попытке взобраться на Эйфелеву башню», и еще какое-то время размышляет над сообщением Шелби.

***

— Эй, ты ведь доверяешь мне, да? — спрашивает Фатин как-то в субботу. Они валяются в комнате в общаге — Тони только пришла после изнурительной тренировки по баскетболу и подумывает написать Шелби, чтобы узнать, чем она занимается, а Фатин листает ленту инстаграма. — Это спорный вопрос, — начинает Тони, и Фатин закатывает глаза, откладывает телефон в сторону и садится, спуская ноги с кровати. «А что?» — Давай займемся сексом. Тони смеется, уверенная в том, что Фатин шутит, учитывая, как давно они этим не занимались, а потом говорит: «Ага, давай еще вернем в моду гетры и заколки для волос». — Я серьезно. Что нам мешает? Тони пристально смотрит на нее, все еще пытаясь понять, придуривается ли она. «Ты действительно хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос?» — Не очень, тебе будет неловко от твоего ответа. Тони выпрямляется, ухмыляясь. «Ты что, ревнуешь, Фатин?» Фатин хохочет над ней, ее смех такой сильный, что ей приходится вытирать слезы с уголков глаз. «О, Боже. Да это не важно. Я готова потрахаться в качестве благотворительности.» — Ой, отвали, как будто ты от этого ничего не получишь, — отвечает Тони, и Фатин ухмыляется и возвращается к просмотру страниц в телефоне. — Справедливо. Я просто не могу уснуть, когда ты каждую ночь мастурбируешь на сообщения Шелби. Посчитала и решила, что переспать с тобой куда дешевле, чем покупать беруши. — Я не… — начинает спорить Тони, потому что Фатин попадает в ее слабое место, но потом краснеет и бормочет: «Заткнись», — и ложится на кровать, потому что остальное сказанное — правда; она действительно довольно часто ублажает себя после переписок с Шелби, когда думает, что Фатин уже спит.

***

Неделю спустя Фатин уходит куда-то трахаться, а Тони в одиночестве допоздна делает домашнее задание, когда звонит ее телефон. Она опускает взгляд на экран, ожидая увидеть сообщение от Фатин о том, что ей нужно приехать и забрать ее, потому что у нее никогда нет денег на Убер, и она слишком пьяна, чтобы вести машину самостоятельно. Но вместо этого на экране фотография. Фотография от Шелби. В ту же секунду Тони откладывает домашку и благодарит всех богов за то, что летом она наконец-то смогла обзавестись нормальным телефоном, потому что так гораздо проще не только просматривать фотографии, но и делать их. Шелби стоит в коридоре здания, похожего на греческий дом — на заднем плане тут и там стоят другие студенты колледжа с красными пластиковыми стаканчиками в руках. На фотографии крупным планом показаны только лицо и шея Шелби. Они не виделись с мая, и сейчас Шелби очень изменилась: она все еще блондинка и, ее волосы, кажется, той же длины, но теперь они тщательно выпрямлены, а на лице — яркий макияж и красная помада, словно она только что вернулась с конкурса красоты. Ее губы слегка поджаты, ресницы покрыты тушью и от этого кажутся очень длинными, а может, это даже накладные ресницы. В кадре видна только одна рука, пальцы полусогнуты так, как будто она машет ими. Шелби выглядит, как истинный член сестринства, она явно на своем месте. Тони становится немного стыдно, что ее привлекает такая Шелби, вся такая нарядная. Далеко не факт, что это ее образ в универе, потому что Шелби никогда не говорила, что ненавидит наряжаться, но у Тони этот образ ассоциируется с конкурсами красоты, которые, как она знает, Шелби терпеть не может. Однако она выглядит сногсшибательно сексуально, и Тони тупо пялится на фотку, прежде чем у нее возникает вопрос, что, черт возьми, ей с ней делать. Глаза Шелби стеклянные, так что становится ясно, что это пьяное сообщение; скорее всего, она на вечеринке сестринства. Тони несколько раз набирает сообщения и тут же удаляет их, что-то вроде: «отлично выглядишь», «сексуально😉» и «веселишься?», и, наконец, просто вздыхает и смотрит на себя, в чем она сейчас. На ней все еще баскетбольная майка. Она примчалась с тренировки в свою комнату, чтобы успеть поработать над заданием, которое ей нужно было выполнить в понедельник, а она, как это всегда бывает, вспомнила о нем в самый последний момент, так что выглядела она сейчас не на высоте. Она знает, что будет неловко, но все равно вздыхает, направляет камеру на себя, показывает знак мира (✌🏻) и фотографируется. После этого она рассматривает получившееся фото, волосы, собранные в беспорядочный хвост, все еще заметно блестят от пота после тренировки. Но Тони все равно решает отправить фотографию, потому что… ну это ведь Шелби; она не будет осуждать ее, или что-то в этом роде. Она возвращается к домашнему заданию, ожидая, что на этом все закончится. Пять минут спустя ее телефон снова вибрирует. Тони смотрит на свое задание, покусывая карандаш от волнения, потому что это дерьмо с Шелби сейчас совсем некстати. Потом она все же смотрит на экран телефона, и ее сердце начинает бешено колотиться. Шелби сфотографировала свою шею под таким углом, что она кажется соблазнительно длинной, а в нижней части фотографии она оттягивает верхний край топа вниз настолько, что виднеется изгиб груди и кружева лифчика. Тони не может сказать, где именно Шелби находится, и, честно говоря, это последнее, что ее сейчас волнует. Она с трудом сглатывает, а затем поднимает свою майку вверх до тех пор, пока не обнажается весь живот и немного спортивного лифчика, затем встает, фотографируется и отправляет снимок, прежде чем успевает передумать. Через тридцать секунд Шелби отправляет ей фотографию груди и животика, но теперь на ней нет ничего кроме лифчика, она прижимает ладонь к груди, как бы обхватывая себя руками. Тони тут же стаскивает с себя майку и ложится на кровать. Шелби присылает ей еще одно фото, на котором кончики ее пальцев едва проскользнули под юбку, и Тони замечает, как низко она сидит на бедрах, прямо под острыми бедренными косточками и подтянутым загорелым животом. «Бля, ” — стонет Тони; она знает только один способ превзойти Шелби, не посылая откровенных, обнаженных снимков, поэтому она снимает шорты и запускает руку в нижнее белье. Она очень мокрая и на мгновение забывается, лаская себя, прежде чем вспоминает, что делает это, чтобы отправить фото Шелби. Она все еще доводит себя до оргазма, просматривая другие фотографии Шелби, когда приходит следующая, минут через пять или около того, по ощущениям Тони. Сейчас это фото Шелби в полный рост в зеркале ванной, ее рука полностью опущена под юбку, ее лицо красное, глаза потемневшие, губы приоткрыты. Фото невероятно пошлое, но Шелби выглядит такой уверенной в себе, делая это. У Тони в голове вихрь мыслей о том, что бы они могли сделать друг с другом, если бы только она была сейчас в Техасе. Теперь это похоже на некое соревнование, поэтому Тони на мгновение вынимает руку из нижнего белья и фотографирует свои влажные пальцы, лежащие на нижней части живота, а затем возвращается к ласкам. Шелби моментально отправляет ответ: ее горящий взгляд направлен в камеру, во рту два влажных пальца, и через несколько секунд Тони кончает, глядя на фотографию. «Ты победила», — отправляет она, но Шелби не отвечает. Тони думает, что все снова пойдет наперекосяк, потому что, похоже, в конце концов они все равно возвращаются друг к другу. Но, по крайней мере, в этот раз все, возможно, будет не так болезненно, потому что худшее, что Шелби может сейчас с ней сделать — это просто не отвечать на сообщения.