Часть 25
17 апреля 2024 г., 00:01
Тони впускает Шелби в комнату — конечно же, она, черт возьми, ее впускает, как будто могло быть иначе. Она в шоке, увидев ее прямо здесь, вживую, оглядывающую грязную (потому что Тони толком не выходила из нее уже около недели) дыру, которую Тони называет комнатой.
— Я… я не… — заикается Тони, пытаясь взять себя в руки.
— Все в порядке, Тони.
— Извини, за это… — начинает Тони, но тут же замолкает и ловит взгляд Шелби, перемещающийся на крошечную елку возле двери. Шелби опускается на колени и кладет рядом с ней три подарка. «Ты здесь», — наконец произносит она, не в силах придумать ничего другого. Она смотрит на подарки, а потом тупо добавляет: «Я тебе ничего не купила».
— Ну… теперь я обиделась, — Шелби поворачивается и улыбается ей, и Тони не может не принять ее снова. На ней чуть больше косметики, чем в старших классах, — вероятно, скорее по привычке, как догадывается Тони, — и она уже не такая показушно худая. Тони приходится прилагать все усилия, чтобы ее взгляд не скользнул вниз, к изгибу бедер Шелби. Она выглядит немного взрослее и держится заметно увереннее, а когда она наклоняет голову вот так, в надежде, что Тони заговорит, Тони становится немного не по себе.
— Ты приехала в Калифорнию, — Тони все еще пытается осознать это. «Ты прилетела на самолете?»
Шелби коротко кивает. «У меня были кое-какие сбережения.»
— И ты потратила их ради меня? — выпаливает Тони, потому что все еще не может осознать, что это происходит на самом деле, и это заставляет Шелби улыбнуться.
— Ну, вообще-то, это всего лишь небольшая первая остановка, так что…
— Шелби, — ошеломленно выдыхает Тони. «Если бы я знала, что после моего сообщения, ты решишься прилететь, я бы не стала…»
— Блокировать мой номер? — Шелби заканчивает за нее, и хотя улыбка на ее лице лишь слегка увядает, Тони видит вспышку боли в ее глазах, когда она произносит эти слова. «Что ж, сейчас мы уже ничего не изменим. Я здесь. Можно мне сесть?»
— Конечно, э-э… — Тони обводит взглядом комнату и из всех мест, куда можно сесть, здесь есть лишь пара стульев, ее кровать и кровать Фатин, и, Боже, все это завалено всяким хламом — мусором, пустыми пакетами из-под фаст-фуда, пластиковыми стаканчиками, и Тони начинает метаться, «Сейчас, я только…»
Она носится по комнате, пытаясь собрать как можно больше мусора и свалить его в кучу поверх и так уже переполненного мусорного ведра у двери. Она пытается умять мусор руками, но больше уже некуда. А в комнате по-прежнему бардак, потому что все это время она была в полном раздрае, и теперь Шелби прямо здесь, видит это сейчас своими глазами, все доказательства того, как сильно Тони страдала, отправив ей это сообщение.
Она не чувствует, что ее дыхание участилось, пока в поле ее зрения не появляется рука Шелби, которая хватается за мусорный пакет. «Дай-ка я вынесу это. На улице есть мусорный контейнер?»
Тони кивает, закрывая глаза. «Мне жаль.»
— Тони, все в порядке. Я сейчас вернусь.
Шелби завязывает пакет и выходит, а Тони тут же начинает носиться по комнате еще быстрее, запихивая все в новый пакет для мусора, и наводя порядок ровно настолько насколько это вообще возможно; она даже решает пододвинуть кровать Фатин к своей, а ее мысли все это время проносятся со скоростью света. Она впервые прекратила общение с Шелби, в конце концов выдвинув ей своего рода ультиматум, и теперь Шелби прилетела в Калифорнию, чтобы встретиться с ней, потому что… почему-то, и она собирается выяснить, почему именно.
Когда Шелби возвращается, она садится на кровать Тони. Тони колеблется, а затем садится на один из стульев всего в нескольких футах от нее. Шелби смотрит на нее мгновение, а в ее взгляде почти что читается вожделение, а затем она с трудом сглатывает и говорит: «Ты так хорошо выглядишь, Тони». Тони смотрит в ответ и ничего не говорит, переживая о том, что может вырваться из ее рта, если она решится сделать Шелби ответный комплимент. «Я думала, ты не пользуешься инстаграмом,» — начинает Шелби через мгновение, и, боже, это далеко не лучший способ начать разговор; сердце Тони тут же замирает, она напрягается и отводит взгляд.
— Фатин, — резко объясняет она, зная, что ее голос звучит холодно и язвительно.
В голосе Шелби слышится легкая паника, когда она выдает свое объяснение, короткое и прямолинейное: «Я думаю, он гей».
Тони снова переводит на нее взгляд, в замешательстве подняв брови. «Что?»
— Генри, — говорит Шелби. — Парень с фотографии. Я думаю, он гей. Она делает паузу, а затем неуверенно добавляет: «Тоже
— Ты думаешь, что он гей? — повторяет Тони, и Шелби слегка краснеет.
— Я знаю, звучит глупо, но… в тот вечер, когда… когда я встретила… — она замолкает, и Тони не сразу понимает, о чем она говорит. «В тот вечер, когда я отправила тебе ту фотку с девушкой. Я вышла от нее, и он был на улице. Мы с ним немного разговорились, потому что у нас были общие пары, а я ушла с вечеринки с ней, и, думаю, он заметил. После этого вечера он продолжил со мной общаться. Но однажды он сказал, что у нас много общего. Его родители такие же религиозные, как и мои. Он состоит в студенческом братстве.» Шелби снова делает паузу, и ее глаза слегка расширяются от нетерпения, когда она все это объясняет, а Тони просто с удивлением слушает. «Он начал держать меня за руку, но никогда не пытался поцеловать в губы. Так что…» Шелби нервно перебирает руками на коленях. «Вот что я хотела тебе рассказать. Я не знала, что ты увидишь фото прежде, чем я успею это сделать.»
— Все считают, что он твой парень, — проясняет Тони, наконец, после того, как заканчивает обдумывать все сказанное.
Шелби кивает. «Мы с ним «вместе» уже два месяца. Мои родители думают, что я уехала на Рождество к его семье. А ему я сказала, что у меня есть важный человек, с которым я должна встретиться, так что он подыгрывает мне.» Она видит разочарование на лице Тони и вздыхает: «Я делаю все, что в могу, Тони».
— Тогда почему ты почти не разговаривала со мной с октября?
— Потому что я снова и снова поступаю так, — Шелби с трудом сглатывает. «Даже в выпускном классе, на зимнем балу, а потом с записками. Даже в 10-м классе, прямо перед тем, как мой папа отослал меня в тот лагерь. Я повторяю эту хрень, где я скучаю по тебе и хочу тебя, поэтому я тянусь к тебе, но потом понимаю, что причиняю тебе боль, и тогда я стараюсь оставить тебя в покое и позволить тебе двигаться дальше. Но потом я снова так сильно хочу тебя и… и все по кругу. Я просто очень стараюсь сейчас не быть эгоисткой. В этот раз я пыталась снова оставить тебя в покое, но не могла позволить тебе думать то, что, я, наверняка, знала, ты думаешь, поэтому я должна была поговорить с тобой.» — она закрывает глаза, и Тони видит, как на ее ресницах появляются слезы. «Я пыталась двигаться дальше. За последние два месяца я много чего делала. Много… нехристианских вещей, после которых я чувствую… будто мне больше не отмыться. Одно дело, когда это я делала с единственной девушкой или с кем-то, кого я люблю, но на этот раз это было с… с таким количеством девушек, что я просто опустошена». Шелби прерывисто вздыхает, а когда открывает глаза, на ее лице отражается отвращение к самой себе, и Тони не может больше сидеть вдали от нее, поэтому она встает и садится напротив Шелби на кровать Фатин. Тони кладет руки на ладони Шелби и чувствует, что они влажные.
— Ты не сделала ничего плохого, — шепчет она, сжимая руки Шелби, но Шелби снова смаргивает слезы, и у нее такой вид, будто она уже давно держит это в себе.
— Я так долго боялась того, как мои родители могут называть меня по-разному, но я никогда не думала, что стану той, кого они смогут называть… шл… — Шелби замолкает, слишком расстроенная; она не может произнести это слово. «Я думала, что, может быть, если у тебя получалось с Фатин, я могла бы найти кого-нибудь, кто отвлечет меня.
— Это нормально, Шелби, — успокаивает ее Тони. «В этом есть смысл. И это не делает тебя плохим человеком.»
Взгляд Шелби опускается на ее колени, и она прикусывает губу, как будто готовится рассказать самое худшее. «Девушек было гораздо больше… больше того, что было у нас с тобой в старшей школе».
— Ничего страшного, — Тони снова сжимает ее руки и не обращает внимания на то, как противно сжимается ее грудь, ей больно это слышать, но гораздо больнее то, как Шелби винит себя за это. «Ты заслуживаешь того, чтобы получить удовольствие».
— Значит, ты не думаешь, что я… — Шелби пожимает плечами и не осмеливается посмотреть Тони в глаза. «…использованная, или…»
— Черт возьми, нет, Шелби. Я бы никогда так о тебе не подумала. Я думаю, ты очень красивая, и многие девушки кончают, только от того, что понимают, что ты тоже кончила, — Тони расплывается в улыбке. «Я постоянно говорю тебе, что ты горячая штучка.»
— Из-за родителей мне приходилось делать это в тайне от сестринства. Так что это всегда было на один раз, и я не была знакома ни с одной из девушек, — Шелби опускает взгляд на свои колени. «Кроме… в моем сестринстве есть девушка, которая… ну, она открыто говорит, что она би. Она одна такая и вроде как к ней хорошо относятся, но, когда ее нет рядом, ее постоянно обсуждают, и мы с ней…»
— Это тоже нормально, — заставляет себя сказать Тони. «Если она тебе нравится…»
— Нет, — выдыхает Шелби, переводя взгляд на Тони и решительно качая головой. «Нет, это как ты и Фатин.»
— Ладно.
— Ничего страшного, если у тебя тоже было много других девушек, — говорит Шелби, но звучит так, словно это причиняет ей боль, словно это очень даже страшно. «Я уверена, что так и было. Я уверена, что многие девушки считают тебя потрясающей».
Тони облизывает губы и напряженно думает о том, что она хочет сказать дальше, потому что она почти уверена, что бы она сейчас не сказала, это, в любом случае, причинит Шелби боль. «Эм,» — медленно начинает она, хмуря брови, а потом делает вдох и говорит: «Я спала только с Фатин в тот раз.»
Шелби поменялась в лице, и по ее щекам опять потекли слезы. Тони поспешила сесть рядом с ней. «Прости меня,» — всхлипывает Шелби, а Тони сжимает ее руку и успокаивающе гладит по спине.
— Шелби, все правда в порядке. Это я все испортила. Ты делаешь то, что мы пообещали друг другу делать.
— Меня это не успокаивает, — говорит Шелби, и когда она наклоняется к Тони и утыкается лбом в ее плечо, Тони прижимает ее к себе и аккуратно вытирает слезы с ее щек. «Я так устала от этого, от того, как я поступаю с тобой. Даже сейчас.»
Тони гладит ее по спине и думает о том, что она рассказала о своей ориентации в четырнадцать лет. В восьмом классе, то есть пять лет назад, и о том, что они с Шелби всегда были в сотнях километров друг от друга, еще до того, как одна из них переехала на другой конец страны. Она знает, как сильно старается Шелби.
— Шелби, давай я подожду, — предлагает она, шепча это в волосы Шелби и вдыхает ее аромат. И у нее словно гора с плеч свалилась, когда она высказала эту идею. Шелби поднимает голову, и Тони робко улыбается ей. «Мне все равно, сколько времени это займет. Мы будем звонить друг другу каждый день и постоянно отправлять фотографии и смс-ки. Телефон — это все, что нам нужно, верно? Твои родители ничего не будут знать».
Шелби хочет возразить. «Я не могу просить тебя о таком, Тони; ты можешь быть намного счастливее с…»
— Шелби, ни одна из нас не счастлива, — перебивает Тони. «Во мне снова теплится надежда. А ты пролетела полстраны только потому, что я расстроилась из-за твоего фото. Давай хоть раз поступим правильно.»
Шелби на мгновение заглядывает ей в глаза, ища в них хоть малейший признак неуверенности, и Тони спокойно вытирает остатки слез, а затем целует ее в лоб.
— Мы пытались, Шелби, — говорит она. «Это оказалось полным провалом. Абсолютнейшим. Я люблю тебя, а ты любишь меня, нет смысла тратить время, притворяясь, что эти чувства вот-вот исчезнут. Договорились?»
Взгляд Шелби опускается на ее губы, и Тони понимает, что Шелби сейчас ее поцелует за секунду до того, как она это делает. Но даже после семи месяцев разлуки у Тони перехватывает дыхание. Ее разрывает от того, что она ощущает разницу в том, как губы Шелби прижимаются к ее губам. Теперь она делает это более искусно, добавляя к поцелую язык. Она никогда раньше так не делала. Вроде приятно, но Тони понимает, что это благодаря опыту, полученному Шелби в колледже. В голове проносятся мысли, что они потратили впустую так много времени в этом семестре.
Шелби стала более агрессивной, но это, несомненно, плюс — она шепчет: «Ложись», а затем наклоняет Тони назад и ложится на нее сверху, не прерывая поцелуя. Уверенность, которая исходила от Шелби, когда она только приехала, удесятеряется, когда ее руки скользят по ее бокам и животу Тони, касаясь ее повсюду. На мгновение Тони вспоминает старшую школу, в то время все было с точностью наоборот — тогда Шелби краснела под ней, пытаясь что-то сказать. Она вспоминает тот случай на полу в гостиной, когда она показывала Шелби, какие слова можно шептать на ухо девушке. Ей становится интересно, пользовалась ли Шелби когда-нибудь ее советами, чтобы привлечь девушку, в этот момент ее сердце слегка щемит.
Она запускает язык в рот Шелби, и понимает, что ее ретейнера больше нет. Тони отстраняется в молчаливом вопросе, и Шелби говорит ей: «Папа наконец-то оплатил мне операцию», и Тони думает, что теперь у него еще на одну причину меньше, чтобы контролировать Шелби.
— Здорово, — говорит она и снова притягивает губы Шелби к своим. Руки Шелби исследуют все ее тело, словно она боится упустить хоть один сантиметр, и к тому времени, когда она одной рукой развязывает спортивные штаны Тони, Тони тяжело дышит и выгибается навстречу, пытаясь добиться как можно большего контакта с рукой Шелби.
После этого все только ускоряется; Тони так сильно скучала по Шелби, и она знает, что Шелби чувствует то же самое, но время для всяких нежностей у них будет позже ночью — всю ночь между прочим. Поэтому Тони испытывает огромное облегчение, когда рука Шелби нетерпеливо ныряет под пояс штанов, прямиком в нижнее белье и касается воспаленного центра, целенаправленно поглаживая ее там, в то время как Тони цепляется за ее спину. Они обе полностью одеты, хотя футболка Тони задрана до середины живота. Тони хочет дотянуться до пуговицы на брюках Шелби, но ее немного отвлекают пальцы Шелби, скользящие еще ниже и надавливающие еще сильнее.
Шелби давно поняла, когда нужно сгибать пальцы и как правильно пользоваться кистью, и Тони повисает на ней, ее тело начинает дрожать. Шелби сразу же входит глубже, как будто знает, что Тони близка к разрядке, и спешит довести ее до этого, она двигается немного быстрее. Шелби определенно знает, точно знает, что делает. И Тони настолько возбуждает, что Шелби теперь так хорошо знает ее и женщин в целом. Тони насаживается на ее пальцы и чувствует, что ее мышцы сжимаются, и тогда она стонет, а Шелби продолжает ласкать ее, прижимаясь губами к ее уху и шепча: «Я хочу, чтобы ты кончила еще раз для меня», — будто чувствует, что ей нужно восполнить все то время, пока они не были вместе. Тони просто молча кивает и позволяет Шелби делать все, что она хочет.
Она кончает еще раз на пальцы Шелби, а затем дважды от ее искусного языка, прежде чем Шелби позволяет ей поменяться ролями и стянуть с себя штаны. Именно Тони, наконец, замедляет их темп, снимает остальную одежду, прежде чем покрывает поцелуями все тело Шелби. Она ласкает ее едва ощутимыми прикосновениями, от чего тело Шелби напрягается, покрывается легкой дрожью и приятно слабеет. Она оставляет поцелуи на шее Шелби и говорит ей: «Я так сильно тебя люблю», и Шелби целует ее и выдыхает ответные слова прямо ей в губы. Тони больше не хочет заставлять ее ждать. Ее пальцы скользят вниз и медленно входят внутрь, и вскоре Шелби кончает, простонав ее имя. Когда она достаточно приходит в себя, Тони прижимает ее к матрасу и трется о ее бедро. Они не останавливаются даже после того, как за окном садится солнце, и еще долгое время после этого.
Рождественским утром Тони ненадолго просыпается, обнимая Шелби в своей постели, и Шелби даже не пошевелилась, пока спала, поэтому все еще лежит на Тони. Она приподнимает голову, чтобы посмотреть на то, как они лежат, оценивая ситуацию, а затем удовлетворенно зевает и снова утыкается лицом в шею Шелби с улыбкой на губах. Волосы Шелби по-прежнему пахнут цитрусами и ванилью.
