Скажи это вслух (я вижу тебя насквозь)/say it out loud (i see right past you)

Рождественское утро начинается для Тони в час дня. Шелби уже полностью одетая, предлагает ей стаканчик кофе из ближайшего Старбакса, и Тони садится, сонно протягивая за ним руку. Она даже не отпускает банальных шуток о стереотипах, связанных с белыми девушками, постоянно посещающими кафешки. В то время как Шелби улыбается ей и обеими руками приглаживает растрепанные после сна волосы Тони. — Я нормально выгляжу? — зевая, спрашивает Тони в перерывах между глотками. — Прекрасно, — подтверждает Шелби, «А еще ты выглядишь так, словно у тебя была очень долгая ночь.» — Она была лучшей из всех, — говорит Тони, даже не пытаясь слукавить или пошутить. Шелби осыпает поцелуями ее лоб и щеки, и все это уже так по-домашнему, что у Тони почти кружится голова при мысли о том, что когда-нибудь в будущем они будут проводить так каждое утро. Но здесь, в универе, ей нужно поддерживать репутацию, поэтому она морщится, понимая, что все это немного перебор. Она молча подносит кофе ко рту, прямо мимо рук и губ Шелби. Шелби ухмыляется, и Тони в ее взгляде читает, что она видит ее насквозь. — У тебя еще есть подарки, которые нужно открыть, — говорит ей Шелби, а затем целует, как раз когда Тони опускает чашку с кофе. Тони наклоняется еще ближе, когда Шелби пытается отстраниться, и смех Шелби заглушается поцелуем. «Ну же, Рождество — мой любимый праздник». — Удивлена, что мы до сих пор не спели с тобой дуэтом «Baby, It’s Cold Outside», — бормочет Тони, и глаза Шелби слегка расширяются от восторга, как будто Тони только что подсказала ей отличную идею. «Это была шутка». Первым Тони открывает подарок Фатин. Это шоколад для тела с запиской, на которой Фатин написала: «Надеюсь, ты поймешь намек. Я возбуждена, сучка». Настроение Шелби, похоже улетучивается. — Я поговорю с ней, — успокаивает ее Тони и представляет то, как они используют шоколад до отъезда Шелби. Сэм купила ей два недорогих билета на февральский матч «Лейкерс» и открытку с подписью: «С удовольствием схожу с тобой!», что тоже немного неловко. — И с ней тоже поговорю, — Тони качает головой и бормочет: «Боже мой», — затем делает паузу, чтобы выпить еще кофе, прежде чем начать раскрывать подарки Шелби. Первый подарок — DVD с фильмом «Безумный Макс», и Тони хихикает при виде него и говорит: «Боже мой, Шелби, сам факт того, что ты захотела пережить это воспоминание еще раз…» — Я тогда не понимала, что делаю, — признается Шелби, накрывая щеки ладонями, и Тони ухмыляется. — Ты тогда была без памяти влюблена в меня. — Мы регулярно занимались сексом, Тони. Да, ты, и правда, мне нравилась. Тони играет бровями, глядя на Шелби, будто она сейчас чертовски сексуальная, а затем говорит: «Это офигенный подарок. Спасибо тебе. Мы можем посмотреть его сегодня». Она задумывается, потом исправляется."Мы можем поставить его на заднем фоне сегодня». Второй подарок состоит из двух частей: три разных вида воска для серфинговых досок и упаковка наклеек на гей-тематику для них же. Тони так чертовски восторженна и тронута, что Шелби решила подарить ей что-то такое, хотя они очень давно не виделись и у каждой из них появились новые увлечения и интересы. Ей хочется повалить ее на кровать и осыпать любовью, но вместо этого она лишь краснеет и бормочет: «Мне очень нравится», и Шелби улыбается ей так, словно точно знает, истинные чувства Тони. — Ладно, последний, но подожди секунду, — говорит Шелби и встает, чтобы взять свою сумочку, пока Тони снимает упаковку. В конце концов, она достает подвеску с кожаными ремешками и маленьким блестящим флаконом, наполненным светло-коричневой жидкостью, и Шелби спешит сказать: «Ладно, я не хотела тебе говорить, но у меня точно такой же; я собиралась просто подарить тебе этот, потому что он подходит под цвет твоих глаз, но я купила такой и себе тоже.» Она показывает Тони точно такую же подвеску с зеленой жидкостью, оттенка глаз Шелби. «И вот я подумала… мы могли бы обменяться ими? Знаю, это глупо… и мы не обязаны этого делать… я никогда не делала ничего подобного». Шелби выглядит взволнованной. Тони с нежностью наблюдает за ней, не обращая внимания на ее бессвязные фразы, и сразу же решает, что это ее самый любимый подарок из всех, потому что в некотором смысле это негласное обещание. «Такое чувство, будто каждый раз я узнаю о тебе что-то новое, Шелби», — говорит она и протягивает ей подвеску. Они надевают их друг другу. После чего Тони рассматривает себя в зеркале у раковины, представляя, как она будет особенно эффектно смотреться на ней в жаркую погоду на пляже, но все же решает носить ее постоянно. «Так что, я думаю, у нас обеих будет частичка друг друга». — Тебе нравится? — спрашивает Шелби. — Ага, — Тони сдерживает улыбку, возвращаясь к Шелби, а затем притягивает ее к себе и целует. Их поцелуй длится несколько минут, пока Тони не отстраняется и не спрашивает: «Итак, теперь, когда у меня на шее подвеска с цветом твоих глаз, ты сделаешь все официальным, или мне взять это на себя?» — Официальным? — рассеянно повторяет Шелби, не отрывая взгляда от губ Тони. — Будешь моей девушкой, — уточняет Тони. «На самом деле, ты никогда раньше не была прям моей». Взгляд Шелби смягчается, и она говорит: «У меня такое чувство, будто я всегда была твоей». — Ты никогда не была моей так, как я хотела, — ворчит Тони, и, по правде говоря, то, что происходит между ними сейчас все еще не совсем то, чего она хочет. Но это лучшее из всего, что когда-либо у них было, и если Шелби говорит правду, то со временем все станет только лучше. Вопрос только в том, сколько именно времени должно пройти. «Ты должна сказать это вслух». Губы Шелби касаются ее губ, когда она шепчет: «Я твоя девушка», и от этого по спине Тони пробегает волна мурашек, потому что она действительно верит ей, в глубине души она знает, что Шелби действительно хочет попытаться, что они вместе попытаются, наконец-то, пускай это будет и не идеально. Руки Шелби скользят под ее футболку, и ей хочется сдаться, просто упасть на кровать и плыть по течению, но, кажется, будто есть что-то еще, что ей нужно сделать сперва, потому что прошлая ночь была идеальной и Шелби такая милая сегодня, но им по-прежнему во стольком нужно разобраться. — Какой у нас план? — спрашивает она, целуя Шелби в щеку, и сразу же чувствует перемену настроения, видит, как Шелби, отстраняясь, нервно покусывает губу. — Только ты и я, — медленно начинает Шелби, и Тони отчетливо видит, как Шелби обдумывает это, сразу становится очевидно, что у нее на самом деле нет никакого плана. И, в целом, это ожидаемо, учитывая, что Тони предложила все это только вчера вечером, так что прямо сейчас она просто рада, что Шелби старается. «Будем общаться по телефону, и, возможно, сможем увидеться на весенних каникулах. Я могу сказать своим, что собираюсь куда-нибудь с Генри, и может приеду к тебе снова… — Генри, — медленно повторяет Тони, задумавшись, и Шелби выглядит виноватой. — Я могу рассказать ему все. Но лучше, это будет он, чем какой-то другой парень, не знающий правды. — Обязательно должен быть задействован какой-то парень? — спросила Тони равнодушно. — Я приплетаю его не ради себя. Ради моих родителей, чтобы они клевали мне мозг из-за парней. До тех пор, пока я не смогу сказать им правду, — Шелби сжимает ее руки. «Я правда хочу, Тони. Хочу рассказать им. Я знаю, ты этого заслуживаешь; все, о чем я думала со вчерашнего вечера, это о том, как было бы здорово, если бы так было всегда.» — Я тоже, — признается Тони, и это правда: она не может перестать представлять, что когда-нибудь сможет целовать Шелби, когда захочет, и где захочет, что они смогут обниматься и смеяться вместе, смогут улыбаться друг другу вместо того, чтобы притворяться, что ненавидят друг друга, как они делают, находясь в общей компании. Она знает, что Шелби в ужасе, что она противостоит мужчине, который контролировал всю ее жизнь еще полгода назад и отослал ее в тот ужасный лагерь. Все же что-то в Тони подсказывает ей, что на этот раз все по-другому, что Шелби хочет лучшего для них обеих, а не только того, что лучше для Тони или для нее самой. Тони никогда не считала себя достойной любви, и сейчас ей стоит огромных усилий, согласиться с Шелби и поверить в то, что она считает обратное. Она делает глубокий вдох и все равно произносит. «Я знаю, ты сможешь это сделать. И через что бы мне ни пришлось пройти после, чтобы доказать, что все твои усилия того стоили…» — Тони, тебе не нужно ничего доказывать, — шепчет Шелби, и, похоже, ее это немного беспокоит. «Никогда. Слышишь?» — Я все равно хочу показать тебе, — говорит Тони и снова целует ее, чувствуя неуверенность Шелби, когда та отвечает на поцелуй. «Хочу показать, как сильно я тебя люблю». — Я и так это знаю, — отвечает Шелби, и их поцелуй на мгновение становится глубже, но затем Тони отстраняется и качает головой. — Не до конца, — Тони ускользает от нее и опускается на колени, ныряя под свою кровать, и вытаскивает картонную коробку, которую ей привезла Марта. Затем она поднимается и возвращается к Шелби. Тони протягивает ей коробку, и Шелби, удивленно приподняв брови, берет ее. «Мне неловко», — предупреждает Тони, но все равно садится рядом с Шелби и ждет, когда она откроет коробку. Выражение лица Шелби заметно меняется, как только она читает надписи на самом верхнем листе бумаги, после чего она начинает понимать, что это и от того в замешательстве смотрит на Тони. «Марти сфоткала их до того, как мы все сожгли. Она мне не говорила». Шелби резко вдыхает и несколько раз моргает, словно ей нужно время, чтобы осознать происходящее. Когда она снова смотрит на коробку, Тони видит море эмоций на ее лице и понимает, что Шелби мысленно возвращается в то лето. Шелби плотно сжимает губы, и Тони замечает, что в ее глазах появляются слезы. «Мне немного страшно читать их», — признается Шелби. — Ты не обязана, — спешит сказать Тони, обеспокоенная тем, что этим все испортила. «Я просто подумала… возможно, тебе захочется знать». — Я хочу, — Шелби медленно выдыхает. «Правда, хочу». Она закрывает коробку, и Тони не понимает, что она делает, пока Шелби не поворачивается и не ложится спиной на подушку. Она хлопает по месту рядом с собой, и Тони присоединяется к ней, слегка спускаясь, чтобы лечь головой на плечо Шелби. Шелби берет ее за руку и крепко сжимает, и в течение следующего часа она читает записки, которые Тони написала ей полтора года назад. Она плачет гораздо больше, чем ожидала Тони, а смеется гораздо меньше. У самой Тони немного плывет перед глазами, потому что тело Шелби, то и дело, сотрясается от рыданий из-за прочитанного. Тони чувствует себя такой виноватой, потому что жест любви, как она думала, превратился во что-то грустное. Тони никогда не считала свою жизнь легкой, но, сейчас, она смотрит на Шелби и не может вспомнить никого, чья жизнь была бы труднее. Тони ненавидит то, что когда-то она была частью этих трудностей, что она делала жизнь Шелби более неприятной и трудной. Она плачет так сильно, что Тони понимает — дело не только в записках, а в том, что ей еще предстоит решить так много проблем и так много всего она держит в себе. Она вспоминает, как вчера Шелби отзывалась о себе после того, как пару месяцев спала с другими девушками, и понимает, что в какой-то момент возникнут еще больше подобных проблем, еще больше мелочей, с которыми нужно будет с особой осторожностью разбираться. Она по-прежнему участвует в конкурсах красоты, и Тони уверена, что уже одно это очень на нее давит — так много ожиданий, возложенных на нее, которым нужно соответствовать, необходимость все время быть идеальной. — Ты можешь поговорить со мной, Шелби, — наконец произносит она и целует ее в щеку. «Я никуда не уйду». Наконец дочитав все, Шелби откладывает коробку в сторону, прижимается к Тони и решительно говорит ей: «Я могу сделать это ради тебя». Тони сразу понимает, что она имеет в виду, что это обещание. Рука Шелби уже скользит вниз по ее телу, и она выдыхает прямо ей в губы: «Ты стоишь этого». Остаток дня они проводят в постели — касаясь друг друга, дрожа и выкрикивая имена друг друга снова, и снова, и снова, и этого все равно недостаточно, но Тони счастлива, как никогда в жизни.

***

Самый оптимистичный сценарий Тони предполагал, что она тайком провстречается с Шелби еще около 12-18 месяцев. Она мысленно готовила себя к двум-трем семестрам, в течение которых не будет ничего, кроме телефонных звонков и тайных визитов во время каникул. А в самых пессимистичных сценариях они встречаются в тайне от всех еще два семестра после этого, или, может быть, даже до окончания колледжа. И тогда, наконец, возможно, Тони вернется домой, и они обо всем расскажут и начнут жить вместе, с дипломами в руках и финансовой независимостью от родителей Шелби. Три с половиной года ожидания — невыносимо даже представить, но она думает, что у них есть шанс, что она сможет это сделать, если они будут часто видеться и договорятся о том, что в итоге их ждет в конце. Полтора года кажутся трудными, но с ними можно справиться с помощью телефона и праздников. Один год кажется вполне адекватным, но с другой стороны — несбыточной мечтой. О том, что потребуется всего шесть месяцев, Тони думает лишь однажды, лежа в постели с Шелби на весенних каникулах, и, находясь немного под кайфом от эндорфинов и вкуса губ Шелби. Требуется пять месяцев, чтобы Шелби наконец-то решилась. Позже Тони узнает, что она начала готовиться к каминг-ауту спустя два месяца после их последней встречи. Следующим летом Тони, наконец, возвращается в Техас. Они с Шелби не виделись с весенних каникул, когда Шелби провела неделю в Калифорнии, учась серфингу, и наслаждаясь красотой Лос-Анджелеса столько, сколько Тони успела ей показать. Ее особенно заинтересовал кампус Калифорнийского универа. Тони даже умудрилась провести ее в павильон Pauley, крытую арену, где проводятся баскетбольные матчи. Это было тяжело, но не самое тяжелое, что она когда-либо переживала по отношению к Шелби. Они держат все свои обещания: разговаривают по телефону и переписываются каждый день, довольно регулярно занимаются сексом по переписке. Это сводит Фатин с ума, потому что ей очень часто приходится ночевать у кого-то. Тони понимает, что, очевидно, было бы лучше встретиться лично, но несмотря на это, она все равно счастлива просто быть с Шелби и знать, что она принадлежит ей, даже, если для ее родителей и новых друзей по колледжу она встречается с каким-то парнем (геем). И, Шелби всякий раз дает Тони понять, что она принадлежит ей, конечно же, часто это происходит по телефону, чего Шелби со временем стесняется все меньше, и Тони уже слишком привыкла к тому, что фраза «я твоя» выдыхается прямо в трубку в самые интимные моменты. Но иногда Тони также приходят любовные письма по почте; самое первое Фатин читает без разрешения, после того как Тони оставляет его на прикроватной тумбочке. Потом она неделями всячески подкалывает этим Тони, в основном потому, что письмо благоухает цветочными духами и лежит в бледно-розовом конверте. А еще Шелби несколько раз присылала ей посылки. Даже сюрпризом отправила Тони шоколадные конфеты на День святого Валентина, к ним прилагалась записка, в которой говорилось: «Наверное, ты считаешь, что цветы доставляют слишком много хлопот, но я и их могу отправить, только скажи, целую», — и Тони смеялась над этим, потому что Шелби совершенно точно прочитала ее мысли. Фатин стащила около трети этих конфет. Она с уверенностью может сказать, что Шелби изо всех сил старается наверстать упущенное время, может быть даже, наверстать все. Она с таким энтузиазмом относится ко всему, что странно почему Тони требуется так много времени, чтобы осознать, что Шелби никогда по-настоящему не была чьей-то девушкой, по крайней мере, ни с кем из тех, кто ей действительно нравился. И, конечно, она просто чертовский романтик, который обожает делать подобные вещи. В конце концов, ее любимый фильм — «Дневник памяти». Тони закатывает глаза на все подарки Шелби каждый раз, когда Фатин рядом, но она не уверена, для кого на самом деле притворяется, потому что Фатин все равно видит ее насквозь и часто насмехается над ней из-за того, что Тони явно от всего этого в восторге. К концу семестра, каким бы трудным он ни был, Тони уверена, что сможет справиться еще с парочкой таких же, учитывая, что они все равно вынуждены быть на расстоянии, независимо от того, откроется ли Шелби или нет, но, конечно же, она не обязана этого делать. В Техасе времени у нее почти нет, всего лишь с конца мая по начало июня, а потом она сразу же отправится обратно в Калифорнию на тренировки по баскетболу. Но пока она там, она использует это время по максимуму, чтобы со всеми повидаться. Фатин планирует вечеринку для всей компании, и в тот вечер, когда Тони сидит в своей спальне и думает, когда ей лучше начать собираться, ей приходит сообщение от Шелби: «Заедешь за мной через несколько минут? Я дома.» Это странная просьба, потому что у Шелби есть машина — конечно, она принадлежит ее родителям, но, насколько известно Тони, Шелби единственная, кто водит ее уже много лет. Что еще более странно, появление Тони у дома Шелби, пока она все еще скрывает свою ориентацию. Это кажется невероятно ужасной идеей. «Я могу подъехать через пятнадцать минут», — несмотря на это отвечает она. «Я припаркуюсь недалеко от твоего дома». «Жди меня прямо у входа», — тут же отвечает Шелби, как будто ждала смс Тони. «Меня могут увидеть». Тони в замешательстве смотрит на свой телефон, и тут приходит ответ Шелби. «Да, я знаю. Я рассказываю им…» Марта сидит в гостиной, когда Тони проносится мимо нее, в спешке обуваясь по пути к двери. «Воу, полегче. Все в порядке?» — окликает она. — Блять, нет, — отвечает Тони, а затем выскакивает на улицу и мчится к машине мисс Блэкберн. Обычно путь до дома Шелби занимает десять минут, но Тони добирается туда за шесть. Никогда в жизни она не нервничала так сильно. И никогда она не была так удивлена и не готова, потому что это произошло слишком быстро, даже раньше, чем она могла себе представить. Она почти ожидала, что, когда подъедет, там будет твориться полный хаос, что Шелби выбежит из парадной двери, а ее родители будут кричать на нее с крыльца, но вместо этого у дома царила полная тишина. Тони наблюдает за происходящим из своей машины до тех пор, пока не становится невыносимо просто сидеть на месте — в ее голове прокручиваются тысячи различных сценариев, и в большинстве из них все идет наперекосяк: Шелби ранится, ей нужна помощь… А затем Тони распахивает дверцу машины и идет по подъездной дорожке к крыльцу, останавливаясь прямо перед дверью. Затем ей приходит в голову, что, возможно, здесь тихо, потому что Шелби передумала. Возможно, ворвавшись в дом, она полностью все разрушит, да даже стоя там, где она сейчас находится, она уже рискует всем. Она проверяет свой телефон еще раз и видит, что от Шелби нет новых уведомлений. Затем она слышит звон разбитого стекла. Она оказывается внутри прежде, чем успевает все обдумать, и первое, что она видит — это младшие брат и сестра Шелби, которые прячутся за углом бок о бок и подслушивают разговор. Они замечают Тони и молча смотрят на нее широко раскрытыми глазами, тогда Тони слышит низкий и грубый голос Дэйва Гудкайнда, доносящийся из кухни. «Ты не понимаешь, что ты сейчас говоришь, Шелби». Голос Шелби дрожит, словно она плачет. «Понимаю, папа, я уже давно приняла решение. Я точно знаю, что чувствую». — Папочка! — кричит Мелоди, все еще не сводя глаз с Тони, и в тот же миг Дэйв выглядывает в коридор, прямо на Тони и открытую входную дверь за ее спиной. Его челюсть плотно сжимается от злости, и он смотрит на кого-то справа от себя — Шелби, понимает Тони, а затем он указывает на Тони. — Значит, это снова она? — Что? — Тони слышит голос Шелби, после чего она присоединяется к Дэйву и тоже выглядывает из-за угла в коридор, и когда она замечает Тони, ее глаза широко раскрываются. «Тони». Она начинает проходить мимо Дэйва, но он хватает ее за руку и останавливает. Тони чувствует, как все ее тело вспыхивает от ярости. — Я не думаю, что ты хочешь этого, Шелби, — говорит ей Дэйв, и в то же время Тони рычит: «Не смей, черт возьми, ее трогать». Но Шелби с легкостью вырывается из его хватки и встречает Тони в центре коридора, а затем нежно кладет руки ей на плечи. Тони видит, что по ее щекам текут слезы, и чувствует, как Шелби слегка дрожит. — Пожалуйста, Тони, просто подожди снаружи, — выдыхает она, и Тони смотрит ей за спину и видит, как мама Шелби присоединяется к своему мужу, чтобы посмотреть, что происходит. Шелби чувствует, что она колеблется, поэтому добавляет: «Пожалуйста. Со мной все будет в порядке». — Идите наверх, — прикрикивает Дэйв на Мелоди и Спенсера, и они поспешно уходят, не сказав ни слова. — Я слышала, как разбилось стекло, — вспоминает Тони, и Шелби кивает ей. — Все нормально. Моя мама просто уронила стакан. Я выйду через пару минут. Я почти закончила. Все в Тони кричит ей остаться, встать между Шелби и Дэйвом и защитить ее, но она решает позволить Шелби вывести ее на крыльцо, а потом просто остается стоять там в шоке, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Шелби оставила входную дверь слегка приоткрытой, поэтому Тони может слышать все, что происходит в коридоре. В ожидании, каждый мускул ее тела напряжен, и она готова вмешаться, если потребуется. — Мы обсуждали это достаточно долго, Шелби; и я знаю, что тебе прекрасно известно, как это называется, — говорит Дэйв, и теперь его голос звучит не так сердито, как раньше. «Это похоть, просто и ясно…» — Нет, папочка, я знаю, что такое похоть, — перебивает Шелби. «Поверь мне, я испытывала страсть. Я так долго была уверена, что у меня никогда не будет чего-то большего, чем это. Потому что, я бы никогда не поверила, что смогу полюбить кого-то настолько сильно, что эта любовь заставит меня отказаться от всего остального ради нее. Но я так сильно люблю Тони, что готова отказаться от тебя, и от мамы, и даже от Спенсера и Мел, если вы все заставите меня на это пойти. Если уж это не любовь, то ее просто не существует.» — Шелби, Господь простит твой грех, если… — Здесь нечего прощать, — решительно заявляет Шелби, и после этого по ту сторону двери надолго воцаряется тишина. — Если ты выйдешь за эту дверь с этой девушкой, пути назад не будет, — в конце концов говорит Дэйв. «Ни к твоей семье, ни к твоей церкви, ни к твоей машине, ни к тому, чем мы тебя обеспечиваем и, что ты оставишь в этом доме…» — Я знаю, папа, — говорит ему Шелби. «Вот почему я начала вывозить все самое важное еще в феврале». Входная дверь распахивается, и из нее выходит Шелби, берет Тони за руку и тянет ее за собой, пока они не пересекают лужайку перед домом, направляясь к машине. — Что только что произошло? — ошеломленно выдыхает Тони, и Шелби сжимает ее руку крепче; Тони чувствует, что она все еще дрожит. — Я расскажу тебе, когда мы вернемся домой, — говорит Шелби, и Тони сразу понимает, что она сказала: дом. Будто теперь дом Тони является домом для них обеих. — Хорошо, — соглашается она и отвозит их домой. Марта явно озадачена их появлением, но решает пока что не задавать вопросов, увидев, какая Шелби расстроенная. Первое, что Шелби хочет сделать, это принять душ, и Тони тоже не задает никаких вопросов, просто идет за полотенцем и собирается оставить ее в ванной. Но Шелби прижимает ее к себе, и Тони все понимает; она запирает за собой дверь, а затем позволяет Шелби снять с себя одежду и потом снимает ее с Шелби. Они робко целуются под струями горячей воды и ничего больше. Шелби трясет уже так долго, что Тони не сразу замечает, что она плачет. Тони крепко обнимает ее и шепчет: «Я так сильно тебя люблю. Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю». — Я сделала это из-за тебя, — признается Шелби, уткнувшись ей в шею. «Вот и все. Я просто хотела выбрать тебя». — Тебе станет легче, — обещает Тони, еще крепче обнимая ее. «Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Ты можешь приезжать ко мне на все лето, а я буду возвращаться сюда на осенние каникулы, День благодарения и Рождество…» Шелби издает смешок, брызгаясь водой, и отстраняется, с нежностью глядя на нее. «Тони, я перевожусь в Калифорнийский». Тони смотрит на нее, не в силах переварить услышанное. «Ты что?» — Я и это сказала своим родителям, — говорит Шелби, все еще немного шмыгая носом, но теперь ее глаза сияют. «Я сказала им, что влюблена в девушку оттуда, что влюблена в нее уже много лет и, что я устала притворяться и не счастлива здесь, в Техасе. Меня уже приняли туда. Это дорого, конечно, но у меня достаточно стипендий, покрывающих обучение. И, если это означает, что мы можем быть вместе по-настоящему, оно того стоит». Она протягивает руку и касается щеки Тони, почти застенчиво предлагая: «Если хочешь, мы можем жить вместе. Если это не перебор для тебя». — Охереть, — ругается Тони, и теперь она чувствует, что она вот-вот расплачется. Она уже представляет все это: просыпаться рядом с Шелби каждое утро; целоваться на кухне, пока готовится завтрак; завозить Шелби на пары по пути к своим; возвращаться домой после баскетбольных тренировок к ней; а по выходным вместе купаться в океане. Она представляет, как Шелби рассекает на доске для серфинга, и мечтает о том, как будет целовать ее, сидя на пирсе, и, не задумываясь о том, что кто-то может их увидеть. «Охереть, да, с удовольствием, Шелби. Я поверить не могу — да. Да. Пожалуйста, давай сделаем это». Шелби только что пережила то, с чем боялась столкнуться годами, но она смотрит на Тони, улыбается и слегка смеется, как будто она искренне счастлива, и когда она снова целует Тони, Тони чувствует, что улыбка все еще на ее губах. — Ты в порядке? — спрашивает она, просто чтобы удостовериться, и Шелби прижимается лбом к ее лбу и кивает. — Я не думала, что буду чувствовать себя так, — признается она, «но сейчас я гораздо больше взволнована из-за будущего, чем расстроена из-за настоящего». Тони кажется, что Шелби еще не до конца все осознала, потому что семья Шелби много значит для нее, и потеря брата и сестры, в частности, будет для нее тяжелым ударом. А пока что Тони просто кивает в ответ и предлагает: «Мы можем пойти к Фатин, если ты хочешь отвлечься от всего.» — Я думаю, выпить сегодня вечером — отличная идея, — шепчет Шелби, «…а потом мы свалим оттуда». Проходит еще два часа, прежде чем все собираются у Фатин на вечеринке. Марта едет на заднем сидении с Тони и Шелби, наблюдая, как они все это время держатся за руки. Тони видит в зеркало заднего вида, как она им улыбается. Они приезжают последними, и Тони уговаривает Марту идти внутрь, а затем остается с Шелби у машины, ожидая, пока она соберется с мыслями. — Нам не нужно ничего им рассказывать, — предлагает Тони, но Шелби качает головой. — Половина из них думает, что в последний раз ты разговаривала со мной после того, как я сказала, что ты… — Шелби с отвращением заканчивает фразу. «Я не могу пойти туда с тобой, не рассказав им правду. И я хочу, чтобы они знали. Я хочу начать рассказывать об этом людям». — Просто слишком много событий для одного дня, — все, что говорит Тони, но Шелби уже тянет ее за руку к входной двери с новообретенной решимостью. Дот, уже пьяна в стельку, открывает дверь; первой она замечает Шелби и пялится на нее широко раскрытыми глазами, вероятно, удивляясь, что, черт возьми, здесь делает гомофобка, с которой никто из них не разговаривал, наверное, с выпускного класса. Затем она замечает Тони, стоящую рядом с ней, и Тони видит, как в пьяной голове Дот начинают крутиться шестеренки, еще больше пытаясь разобраться в происходящем. Затем она опускает взгляд и видит, что они держатся за руки, и теперь у нее такой вид, будто она не в себе. «Какого хера?» — спрашивает она, и внезапно рядом с ней появляется Фатин и отталкивает ее с прохода. — О, черт, — произносит Фатин очень невнятно, а затем тоже смотрит на их соединенные руки, и потом на Шелби и спрашивает: «Ты серьезно это сделала? Что ж, я впервые счастлива из-за того, что была неправа в чем-то». — У тебя есть выпить? — многозначительно спрашивает Тони, и Фатин выглядит немного смущенной, открывая дверь пошире, чтобы впустить их. Шелби входит первой, а затем втягивает Тони за собой. Они все еще держатся за руки, когда другие девчонки оборачиваются, разглядеть их. Дот — единственная, кто в шоке от этого, и, возможно, потому, что она очень пьяна. Рейчел сперва приподнимает брови от удивления, когда понимает, что происходит, но в остальном выглядит невозмутимой. Нора смотрит на Тони так же понимающе, как и всегда. Лия, кажется, вообще не удивлена, что Тони на мгновение начинает подозревать, что Фатин все разболтала. — Это лишено всякого смысла, и все же я не удивлена, — пожимает плечами Рэйчел. — А я думаю, это совершенно логично, — отвечает Нора. И все так просто. — Выпьем за новую пару, — говорит Фатин, поднимая красный стакан и выпивая содержимое. «Ну, или за недавно открывшуюся пару. Самое время. Кто-нибудь, налейте им выпить». Другие девчонки реагируют так, словно их вывели из ступора. Они подходят, чтобы вручить им выпивку и обнять в качестве поддержки. Тогда Тони думает, может быть, это начало обретения новой семьи для Шелби.