Тридцать один день

— Эй, вы! Погодите! Да хранит вас ветер, путники! Я Эмбер, скаут Ордо Фавониус, — раздался чистый звонкий голос, и на дорогу перед путешественниками легко спрыгнула девушка с весело искрящимися золотистыми глазами и красной банданой, приподнятые концы которой забавно покачивались и напоминали кроличьи уши. Так Люмин впервые повстречалась с Эмбер, свободной, храброй и безумно влюбленной в полеты, как живое олицетворение духа города Монштадта. (Когда первый ветер пронесся по земле, у птиц, мечтавших о небе, уже были крылья, но эти птицы еще не умели летать) — Вам нужно сдать экзамен, чтобы получить летную лицензию, — сдвинув брови, серьезно говорит Эмбер. И тут же ее лицо вновь будто озаряется солнцем: — Но не беспокойтесь, экзамен буду у вас принимать я. Я уверена, у вас не возникнет с ним трудностей! Для начала вот, прочитайте это руководство по управлению планером, а потом приходите за город, я буду вас там ждать для прохождения практической части. (Они спросила Анемо Архонта: «Как же нам достичь небес?» В ответ Архонт промолвил: «Вам еще только предстоит найти самое главное») Когда они встречаются в следующий раз, оказывается, что Эмбер перепутала книги и дала вместо руководства детскую книжку со сказками.  — Как можно было их перепутать? — тоненьким голоском возмущается Паймон. Эмбер искренне улыбается и признается: — Наверное, потому что я сама выучилась летать во многом благодаря именно этой книге. Беспечный солнечный день. Ветер волнами проносится по зеленой траве, шумит в ветвях большого дерева у статуи Архонта, которую хорошо видно отсюда, с высокого утеса. Люмин стоит на самом его краю и готовится вновь спрыгнуть вниз. В ней совсем не осталось страха, только бессильная злость на себя. Люмин уже с трудом сдерживает слезы, потому что проваливает такое простое испытание уже десятый раз, но после каждой неудачи Эмбер говорит ей с ободряющей улыбкой: — Ничего страшного, попробуй еще раз! Я уверена, у тебя получится! Люмин зажмуривается и подставляет лицо солнечным лучам, чтобы на ее щеках скорее высохли блестящие дорожки слез. «Лишь бы Эмбер не заметила» — думает Люмин, делает очередной прыжок вперед и вверх и чувствует за спиной уже знакомый рывок расправляющихся за спиной упругих крыльев планера. Люмин летит, постепенно снижаясь, и в итоге падает в густую траву. Перед ее носом неторопливо проходит бронзовый жук. На соседнюю травинку присела отдохнуть стрекоза с красивыми прозрачно-синими крылышками. Люмин смотрит, как та перебирает тонкими лапками и шевелит хвостовой оконечностью туловища. (Пока Архонт говорил, задул ветерок и поднял семена одуванчиков высоко в небо. Птицы расправили крылья, но ветер был слишком слабым. Птицам удалось лишь немного приподняться над землей) — Эй, Люмин, ты в порядке? — кричит сверху Эмбер. Люмин садится в траве. Солнце светит по-прежнему жарко печет голые плечи, размеренно стрекочут цикады, деловито жужжат проносящие мимо шмели. «Эмбер верит в тебя, так не подводи ее, ну же!» — настойчиво говорит она себе. Встает и снова начинает подъем на утес, чтобы оттуда уже в который раз начать полет. Люмин пробует до тех пор, пока у нее наконец не получается. — Молодец! — восторженно говорит ей Эмбер, — Ты справилась. «Нет, это ты справилась, Эмбер, — мысленно возражает ей Люмин. — Это ты верила в меня и твердила, что у меня все получится, даже когда я сама готова была сдаться. Это ты молодец. Спасибо, спасибо тебе огромное за это. Ты ведь сама и не подозреваешь, как много значишь для меня и для других тоже, как ярко ты светишь, совсем как солнце». — Птеродактиль похитил сокровище и сбежал, — встревоженно говорит неизвестный Люмин стражник. — Надо отправиться за ним сейчас же, а то потом его будет не найти. — О да! — нетерпеливо восклицает Эмбер. Она неподвижно застыла на месте, как охотничья гончая, принюхивающаяся к следу добычи и только ждущая сигнала, чтобы начать погоню. Ее глаза лихорадочно блестят, она вся уже под властью горячего азарта. — Люмин, ты со мной? — спрашивает она быстро. — Да, — просто отвечает Люмин. «Конечно, да. Хоть ты и сильная, но даже тебе опасно отправляться в погоню одной. Я буду рядом и помогу в трудный момент. Я не хочу, чтобы возникла даже самая маленькая вероятность того, что ты погибнешь. Ты нужна всем живой. Ты… нужна живой мне». — Так вперед! — звонко и ликующе кричит Эмбер и срывается с места. Люмин бежит сбоку и чуть позади, стараясь не отставать. (Тогда они направились к ущелью, где дул по-настоящему сильный ветер. Птицы бросились в это ущелье и начали неистово бить крыльями, до тех пор, пока не взлетели высоко в небеса) Снова край утеса, снова высота и необходимость прыгнуть. Только на этот раз все иначе. Нет ни шелковистой травы, ни синекрылых стрекоз, ни игривого ветра. Даже солнца нет. Вместо него негромко потрескивает огонь в факелах, давая тусклый красноватый свет. Из пропасти под ногами, слишком большой, чтобы перелететь ее на планере, веет могильной сыростью и смертью. Люмин заглядывает в нее, слегка пошатывается и спешит отойти от края. Нехорошее место. Им здесь не место. Скорей бы отсюда уйти… Люмин всегда чувствует себя неуютно, когда не видит солнца и просторного неба над своей головой, но в этом подземелье ей особенно неприятно. И тяжесть чего-то ужасного, непоправимого ложится на плечи. На той стороне над ними насмехается Птеродактиль, торжествующий в честь своей удачи и нерадивости его преследователей. Эмбер отвечает ему заносчиво и резко, горячась все больше. — Эмбер, не надо, — тихо говорит Люмин, касаясь ее руки. — Успокойся. — Ты права, — выдыхает Эмбер и отводит взгляд от фигуры Птеродактиля. Стоит с прикрытыми глазами несколько мгновений, а потом распахивает глаза («Какой ясный и твердый взгляд… На что она решилась?» — с восхищением и страхом за нее думает Люмин) и твердо говорит, обращаясь к Люмин: — Нам больше нельзя мешкать. Мы должны перелететь туда. (Все вместе они полетели к Анемо Архонту и сказали: «Теперь мы поняли! Все, что нам было нужно, это сильный ветер!») Паймон робко начинает: — Но… Эмбер отмахивается от нее, продолжая громко и уверенно: (На что Архонт ответил: «Вам нужен был не ветер, а смелость! Именно смелость сделала вас первыми птицами, способными летать») — Не переживай! Я чемпион полетов Монштадта! Если у Птеродактился получилось, то у меня точно получится! — Эй, девчонка-скаут! — смеется с другой стороны пропасти Птеродактиль. — С таким же успехом ты можешь спрыгнуть со статуи Анемо Архонта без планера! Эмбер не слушает его. Она вновь обращается к Люмин, и ее глаза отчаянно ярко сияют, когда она говорит: — Помнишь ту книжку, что я дала тебе почитать? Та, что оказалась совсем не руководством по управлению планером. «Первые птицы не умели летать. Полет был наградой за смелость прыгнуть через пропасть». Смотри внимательно! Давай покажем ему, на что способны рыцари Ордо Фавониус!» «О нет, пожалуйста, нет, — беззвучно шепчет Люмин. — Вот оно, то, чего я боялась… Эмбер, ты же не собираешься?.. Я знаю, ты храбрая, я знаю, ты сильная, но даже ты не перелетишь через эту пропасть… Пожалуйста, Эм… — Люмин хочет сказать ей это, остановить ее, но внезапное понимание останавливает ее. — Эмбер верила, искренне верила в меня, когда летала я, а теперь, когда настала ее очередь… Почему я не поддерживаю ее? Я хочу верить… Нет, я верю! Верю, что она долетит! Я верю в тебя, Эмбер! Держись!» Тем временем Птеродактиль кричит резко и испуганно: — Перестань! Ты же знаешь, что у тебя не получится! Будь хорошей девочкой и возвращайся домой! Но Эмбер уже не остановить. Она, вся вдохновенно сияя, отвечает чистым высоким голосом: — Птеродактиль думает, что у меня не получится. Что это за звук? Прислушайся… Ветер говорит, что у меня получится! Не мешкая больше ни мгновения, она делает широкий шаг и с размаха летит в пропасть. За ее спиной расправляются гибкие крылья планера, и края их слегка подрагивают в попытках поймать ветер. «Эмбер? Эмбер! — ледяной страх вновь ухватился за Люмин. — Эмбер, не падай, только не падай!» — умоляет ее Люмин, не замечая, что сама подошла так близко к пропасти, что в любой миг может оступиться и сорваться вниз. Люмин не видит лица Эмбер, но зато она может разглядеть ее твердо сжатые кулаки. Эмбер по-прежнему уверена в своих силах. Уверена, несмотря ни на что. «Уверена ли? — вдруг спрашивает себя Люмин. — Не может быть, чтобы ей совсем не было страшно сейчас… Но она говорит себе, что должна быть храброй, и поэтому раз за разом совершает то, ради чего нужна безрассудная смелость. Людям нужен отважный рыцарь, светлый рыцарь, и ради них, ради их (- и моей -) веры она не позволяет себе давать волю страху и беспомощно опускать руки». Сильный, возносящийся со дна пропасти поток воздуха подхватывает Эмбер и поднимает ее вверх, еще выше, достаточно высоко, чтобы спокойно добраться до другой стороны и приземлиться там. Эмбер оборачивается и весело машет рукой. Люмин без раздумий устремляется вслед за ней, жалея, что не сделала этого раньше. — Это было очень похоже на мой первый экзамен по полетам, — чистосердечно и наивно признается Эмбер присоединившийся к ней Люмин. — Сначала я очень нервничала, но потом я просто сделала то, что требовалось, и весь страх ушел. «Смогу ли я когда-нибудь стать такой же храброй как ты, Эмбер?» «Эмбер, сегодня ты особенно прекрасна. У меня захватывает дух…» «Эмбер, ты… ты самый удивительный человек, которого я встречала. Такая отважная, вольная, сильная. Ты как будто побраталась в ветром. Хотя почему «как будто»? Так и есть. Сам ветер брат тебе. Добрый, заботливый старший брат, обожающий тебя за твою отвагу». Эти слова уже почти срываются сорваться с губ Люмин, но она не решается сказать их и замолкает. Как и всегда. Только с глубоким восхищением смотрит на Эмбер, рыцаря Ордо Фавониус, скаута, побратавшегося с ветром.