Тридцать один день

И с места не тронется птица, пока странник в синем плаще не разобьет своей смуглой рукой стеклянные струи дождя в застывшем городе. И странник в синем плаще не придет в застывший город, пока девочка с солнечными веснушками не укажет ему дорогу. И девочка с солнечными веснушками не укажет ему дорогу, пока не нащупает у себя на спине обломок крыла. Там, где солнце было всем небом, а небо — землей с пушистыми облаками озер, где целые дни проводили в полете люди-птицы, соревнуясь в скорости с собратьями своими, вышло время, и люди-птицы сломали крылья и упали в густой туман, где долго блуждали, с каждым шагом все больше отдаляясь друг от друга и теряя себя самих. Девочка-птица, девочка-небо, стала как-все-девочкой. Время шло, и она менялась. Прошли десятилетия, скоро уже целый век, и девочка стала старушкой. Сухонькой, легкой, с острым носом, ясными глазами и все теми же солнечными веснушками — единственным, что она принесла с собой с неба. День за днем, год за годом видя их в зеркале, она медленно, понемногу что-то вспоминала о том, кем была и как летала. И когда смерть подошла к ней вплотную, позволяя заглянуть краешком глаза в то, во что заглянуть обычно не удается, как-все-девочка-ставшая-старушкой разглядела прежнюю себя и вернула девочку-птицу. Пусть тело состарилось, и с поломанными крыльями уже не полетать, но не в не этом дело, хотя и жаль, очень жаль ей, что больше не повторить стремительный полет в сияющем светлом небе и ощущение ликующего счастья. Девочка-птица решила, что не хочет умирать сейчас, когда все вспомнила. Она жила так долго, что успела подняться на небо, вытянуть из него клок синевы и спуститься вниз. Девочка-птица сплела из синевы полотно, а из полотна плащ, и подарила его ветру, попросив ее отдать плащ нужному человеку. Так в жизни хмурого поэта, у которого вечно не складывались строки стихов, появился поразительной синевы плащ. Долгий путь прошел поэт, пока не стал странником, вечно путешествующим менестрелем, который пел свои песни без слов и без музыки. Одним густо-чернильным вечером он пришел к крыльцу ветхого дома, и на пороге ждала его девочка-птица с зажженным фонарем в руке. Девочка-птица с солнечными веснушками указала дорогу страннику в синем плаще, дорогу, которую она всегда знала, но по которой не решалась пройти. Странник в синем плаще не побоялся идти этим путем, и спустя много миль серой туманной мглы, липких пут безнадежности, бесконечных падений и взлетов, удивительных миров, каждый из которых манил остаться, нескольких или пары дюжин лет — он не считал, ему незачем было считать. Странник в синем плаще пришел в застывший город, где даже птица недвижно застыла на карнизе, а струи дождя остановились в падении и стали будто стеклянными. Он поднимет свою руку, чтобы разбить их… Здесь время вышло. Остановился завод. Поверни стеклянный ключик — и мир придет в движение. Упадут стены домов, солнце засияет на все небо, а небо расстелется по земле, птица расправит крылья и взлетит с уже несуществующего карниза, и с высоты солнечных небес раздастся звонкий ликующий крик новой девочки-птицы, легкой и крылатой. …и круг замкнется.