[Добро пожаловать в класс превосходства] Финальный год

После того, как они вышли из комнаты для собраний, классные руководители классов A, B и D вместе прошли по коридору. «Что случилось, Сае-чан? Ты выглядишь как-то не в духе.» Хошиномия выразила беспокойство. И правда, что Чабашира вела себя немного странно с тех пор, как заговорили о том, чтобы впустить в школу родителей третьекурсников. Причина заключалась не в риске утечки школьной информации, а в другом. И кого она имела в виду под «этим человеком», которого даже Председатель называл Сенсеем? Машиме было любопытно узнать, что это было. «Чабашира, кого ты имела в виду под «этим человеком»?» Когда Машима упомянул это, Чабашира вздрогнула. Было ясно, что она боялась «этого человека». Хошиномия и Машима оба смотрели на нее, ожидая ее ответа. И Чабашира решила сказать правду. «Отец Аянокоджи.» Ее ответ удивил их обоих. Чабашира сказала, что Аянокоджи был особенным учеником, и председатель попросил ее позаботиться о нем лично. Вот почему они двое пришли к естественному выводу, что у нее были какие-то отношения с Аянокоджи и его отцом. «Отец Аянокоджи что-то с тобой сделал?» Видя, как на ее лице отражается чувство страха при воспоминании об этом человеке, Машима подумал, что была какая-то предыстория. Чабашира тоже это понимала. «Нет, это не тот случай, и я даже не разговаривала с ним. Я видела его только однажды. Два года назад.» «Подожди минутку. Ты только что сказала два года назад, Сае-чан?» Чабашира кивнула, и они оба от шока расширили глаза. «Но это невозможно. Ты только что сказал что это было два года назад, а это значит, что Аянокоджи уже был на первом году. И нет никакой возможности…» Машима замолчал. В школе запрещены любые контакты с внешним миром, и два года назад Чабашира не могла встретиться с его отцом. Ведь в школу никого не пускали. Чабашира посмотрела на них двоих и поняла, что творится у них в голове. «Раньше я думала то же самое, и я думаю то же самое даже сейчас. Но это правило неприменимо к «этому человеку». Я помню тот страх, когда «этот человек» прибыл. Я только видела его однажды, и это было достаточно для меня, чтобы понять, каким грозным человеком он был. Просто глядя в его глаза, я почувствовала, что мое сердце пронзает острым ножом. Он создавал ауру абсолютного диктатора.» Машима и Хошиномия не могли поверить в то, что она сказала. У них не было возможности подтвердить то, что она сказала, но они знали Чабаширу еще со школьных времен. Вот почему они могли сказать, что она не лгала. Но это их еще больше сбило с толку. «Итак, Сае-чан, зачем он приходил сюда?» Может быть, она была глупой или храброй, но ей удалось задать этот вопрос даже в такой ситуации. «Чтобы приказать Аянокоджи бросить эту школу.» «Невозможно.» Это слово вырвалось из уст Хошиномии почти сразу после того, как Чабашира произнесла эти слова. Машима знал, что Аянокоджи стал мишенью, и для него было логичным, что его отец хотел, чтобы он бросил учебу. Но почему? Этот вопрос беспокоил его. Но он также чувствовал, что ему лучше не знать ответа на этот вопрос, и он был уверен, что даже Чабашира не знает ответа на этот вопрос. На этот раз третий курс был просто потрясающ. У всех у них были способные и компетентные ученики, такие как Сакаянаги, Ичиносе, Рьюен ​​и Хорикита. Они много раз боролись друг с другом и показали свою компетентность. Учителя были очень впечатлены этой партией. Но ученик по имени «Аянокоджи Киётака» был очень загадочным существом. У него определенно были превосходные навыки, но они не знали, на что он на самом деле способен. Машима всегда интересовался им, с тех пор, как тот попросил его помочь с делом Цукиширо. Но ему так и не удалось получить ответы. «Что еще более важно, что вы думаете о заключительном специальном экзамене?» Чтобы развеять тяжелую атмосферу, Чабашира решила сменить тему. «Я думаю, это будет интересно. На этот раз классы должны показать свои навыки в обоих аспектах, и не будет места для каких-либо жалоб.» «Да, мне также понравилась идея позволить родителям стать свидетелями того, как их дети демонстрируют свои способности. Ах, как бы мне хотелось показать свои способности и моему папе!» Они уже привыкли, что Хошиномия отбрасывает эти ненужные комментарии. «Кстати, не плачь, если моему классу удастся победить тебя в гонке до класса А, Чие?» «Хех. Разве ты не слишком самоуверенна, Сае-чан?» С ухмылкой Хошиномия отбросила в ответ. «Не забывайте, что я тоже здесь.» Сказал Машима, стоя позади них, и все трое посмотрели друг на друга. Чабашира пошла вперед, а Хошиномия и Машима продолжили идти вместе. «Насколько ты уверена, что он сказал правду?» — спросила Хошиномия, когда Чабашира была довольно далеко. «Я не могу сказать, что знаю. Но я думаю, что мы могли бы ему поверить. Помещение Аянокоджи в класс D было целью исполняющего обязанности председателя, не говоря уже о страхе в его глазах. Думаю, я могу ему верить. Нет, я верю ему.» Машима знал об обстоятельствах Аянокоджи немного лучше, чем Хошиномия, и поэтому ему было легче ей поверить. «Вы мне ничего об этом не рассказали. Вы оставили меня в стороне. Это жестоко!» Она начала устраивать истерику, но Машима знал, что ее это нисколько не беспокоит. Ее мысли были о другом. И он знал, о чем она думала. «Ты уверена, что это тебя беспокоит?» «О чем ты говоришь?» — она улыбнулась, чтобы уклониться от вопроса, но Машима хорошо ее знал. «Ты взволнована, но не этим, тебя беспокоит последняя битва. Твоя битва с Чабаширой.» Хотя ее улыбка все еще присутствовала, ее глаза чуть сузились, Машима решил не обращать на это внимания. «О, это только ради Сае-чан. У меня нет никаких намерений в этой битве, в отличие от Сае-чан.» «Пусть ты так и говоришь, но знаешь ли ты, какое у тебя сейчас выражение лица?» «Э? Нет! Разве я не выгляжу мило?!» Она снова уклонилась от вопроса. Они знали, что Хошиномия также была заинтересована в этой битве. Это было видно по выражению ее лица, и она смотрела на то место, откуда Чабашира только что скрылась из виду. Атмосфера битвы витала в воздухе. Приближалась финальная битва третьего года. Это была битва не только учеников, но и их учителей. В конце концов, в Токийской средней школе высшего образования учителя тоже были коллегами и соперниками.