можешь, будешь

      Возможно, выскочка-Чонгук и не внушал доверия, но только не дедушка. Тэхен знал, что дедушка никогда не ошибался, поэтому охотно согласился, когда он предложил извиниться перед Чонгуком. Конечно, виной всему были обстоятельства и глупая книжка, но Тэхен не был невежей, и извиниться должен хотя бы за то, что зря обзывал альфу. Много раз. Да вообще постоянно. Как и сейчас продолжал делать это в своей голове.       — Чонгук!       Услышав свое имя, альфа обернулся. Тэхену невероятно повезло, что он успел застать Чонгука именно здесь, на пороге. В его ладони были зажаты ключи от машины. Наверняка он только вернулся с очередной поездки с этим Санни. В отличие от Тэхена и Хосока, у них была уйма свободного времени, которое они тратили без абсолютной пользы. Чонгуку и вовсе было самое время собирать вещи, ведь вылет всего через несколько дней. Тэхен и представить боялся, что нужно взять из дома, чтобы почувствовать себя в другой стране на своем месте. Но Чонгук не выглядел обеспокоенным. На его лице было хорошо знакомое выражение полного безразличия к тому, кто стоял перед ним. Тэхен и не сомневался в том, что в жизни Чонгука по важности он занимал предпоследнее место. Ниже него, на самом последнем, скорее всего были те, кто вообще не знаком с альфой. Это не огорчало и не задевало, ведь для самого Тэхена он находился примерно на том же уровне. Лишь цепочка людей, которыми они дорожили была разной.       Тэхен глубоко вдохнул и шумно выдохнул, ощущая себя как перед полетом в космос. Дрожали руки, колени, казалось, тоже, но нельзя было идти на попятную. Он должен быть сильным и смелым, а еще уметь признавать свои ошибки. По крайней мере, так всегда говорил дедушка. Сделав несколько решительных шагов по ступеням наверх, Тэхен остановился перед Чонгуком и поднял подбородок повыше, чтобы видеть его глаза. Когда-то дедушка говорил, что если во время разговора смотреть собеседнику прямо в глаза, то у него не возникнет сомнений в искренности того, кто говорит.       — Ты был прав, — на выдохе произнес Тэхен и почувствовал, как к горлу подступил ком.       Брови Чонгука приподнялись от удивления. Конечно, он не понимал, о чем шла речь, но любому было бы приятно, признай кто-нибудь его правоту. А в чем — неважно.       — Водяной ведьмы не существует.       Было заметно, как осознание ударило по самомнению альфы, а его губы в ту же самую секунду растянулись в широкой самодовольной улыбке.       — Перестал верить в сказки? — спросил он.       Тэхен только успел облизать пересохшие от волнения губы, как желание извиняться начало таять, словно эскимо под июльским солнцем. Интересно, если он сейчас двинет ногой альфе по колену, а потом сразу извинится и за это, поверит ли альфа в его искренность?       — Я пришел сказать, что ошибался. И будет правильным, если я извинюсь перед тобой.       Чонгук усмехнулся и принял настолько важный вид, как будто извинения приносил ему не Ким Тэхен, а как минимум президент Кореи.       — И не только за это, а еще и за то, что называл тебя трусом и выскочкой. Много раз, — Тэхен прикусил щеку изнутри и, подумав, добавил: — Но пару раз действительно заслуженно, поэтому за них извиняться не буду.       Наверно, только идиот поверил бы в то, что эти скомканные извинения были искренними. К сожалению, во дворе семьи Чон не было спрятано машины времени, чтобы отмотать, что он сказал на десяток слов назад, поэтому придется иметь дело с тем, что уже произошло. Но Чонгук не выглядел обескураженным или растроганным, только молча продолжал рассматривать лицо Тэхена, а затем и вовсе напугал, приблизившись к нему настолько, что едва не коснулся своим носом его.       — У тебя веснушки, — довольно проговорил альфа, словно сделал какое-то невообразимое открытие.       — Что? — Тэхен удивленно приоткрыл рот.       — Я сказал, что у тебя веснушки, — Чонгук коснулся пальцем его переносицы. — Вот здесь, на носу. Ты не знал?       Тэхен не тратил время на глупые кривляния перед зеркалом и оказывался перед ним только по делу. Например, чтобы смыть остатки зубной пасты. Он не помнил, чтобы когда-нибудь замечал у себя веснушки. Да и откуда им взяться?       — Тэ, — со стороны входа на задний двор послышался радостный возглас Хосока, который прямо сейчас несся к ним. — Ты что, без велосипеда?       Тяжело дыша, Хосок закинул руку ему на плечо и приветственно встряхнул растерянного Тэхена. Они не виделись всего несколько часов. После занятий Тэхен вернулся домой, чтобы закинуть рюкзак с книгами и сменить форму. Он даже поесть не успел. Сразу пришел сюда, чтобы застать Чонгука дома. После шести обычно его никогда не было. Наверняка все это время альфа наслаждался последними деньками со своим Санни.       — Колесо спустилось. Наверно, из-за какой-нибудь ракушки, — ответил Тэхен, скидывая с плеча тяжёлую руку Хосока, которая мешала стоять прямо.       Хосок шумно вздохнул и вытер ладонью мокрый лоб. По заляпанной жирными пятнами футболке было понятно, что он только что из кафе, где был на выдаче готовых блюд.       — Приводи велосипед, — бодро проговорил Хосок. — Чонгук разбирается в машинах, значит и с велосипедом справится. Справишься же? — он уставился на Чонгука, который все это время не отводил взгляда от лица Тэхена.       Но Чонгук не был таким щедрым на предложения, и кивнул согласно только для того, чтобы Хосок от него отстал. Он больше не улыбался. Все игривое настроение вмиг улетучилось, и альфа снова превратился в того, кто уже хорошо был знаком Тэхену, в выскочку-Чонгука.       Когда они с Хосоком оказались на втором этаже, Тэхен заскочил в ванную комнату, чтобы рассмотреть свое лицо. Кроме россыпи едва заметных маленьких веснушек, которые только начали появляться, в глаза бросались его пылающие красным щеки. Неужели замечание о веснушках могло его настолько смутить? Склонившись над раковиной и зачерпнув руками холодной воды, Тэхен несколько раз ополоснул лицо. От соприкосновения с ледяной водой кожа пошла пятнами. Тэхен раздосадовано промычал и приложил к щекам ладони. Да что такое с ним? Это же Чонгук. Всего лишь Чонгук. Подумаешь, заметил он его веснушки. Что же в этом такого?       Пока Тэхен пытался собрать в себе остатки здравого смысла и найти научное объяснение своим красным щекам, его взгляд невольно упал на висящие на крючках разноцветные полотенца. Их всего пять. И одно из них точно принадлежало Чонгуку. Выбор был не сложным: самое яркое явно принадлежало Хосоку, самое темное — Чонгуку. Но можно было определить и по-другому. Тэхен подступил ближе и склонился к темно-синему полотенцу. На его губах появилась едва заметная улыбка. Он оказался прав. Темно-синее полотенце пахло летней грозой, пахло Чонгуком. Его естественный запах ни с чем нельзя было спутать. Чон Чонсок говорил, что гроза снится к переменам. И, похоже, что не ошибался. Чонгук вносил в его жизнь странные оттенки. Например, эти пылающие красные щеки. Всё-таки нужно было его ударить, пока была такая возможность. Сейчас Тэхен мог мстить за самодовольное выражение лица только так, скрытно и исподтишка. Сдернув с крючка полотенце, Тэхен старательно вытер о него лицо, а затем и руки. Теперь на нем останется и его запах. Вот бы увидеть лицо Чонгука, когда он возьмет свое полотенце и не сможет понять, почему ему чудится запах омеги. От мыслей о растерянном выражении лица альфы настроение мгновенно взлетело до самого неба. Тэхен с самого утра не ощущал такой легкости.       — Что с тобой? — Хосок настороженно посмотрел на него.       — Ты о чем?       Умостившись на маленьком островке из подушек и пледа перед телевизором, Тэхен нерешительно посмотрел на Хосока.       — У тебя довольное выражение лица, — подытожил альфа. — Что-то случилось?       — Что со мной могло случиться в туалете? — хмыкнув, ответил Тэхен.       Хосок только пожал плечами, мол «понятия не имею». По его лицу было заметно, что отступать он не намерен, но, к счастью, на экране появилось окошко для запуска игры, и все внимание альфы переключилось на телевизор. Тэхен расслабленно выдохнул, потянувшись к тарелке с закусками. Пока его не было, в своей комнате Хосок успел организовать для них уютное место перед телевизором с приставкой и закусками, а еще он сменил заляпанную футболку на чистую, и теперь здесь витал приятный свежий аромат порошка и аппетитный пряный запах еды. Жаль, что происходящее на экране не могло отвлечь Тэхена от мыслей о Чонгуке. Почему этот альфа постоянно у него в голове? Хосок уже четвертый раз сворачивал шею персонажу Тэхена, а он только и делал, что жал кнопки невпопад и мыслями был все там, перед домом и рядом с Чонгуком.       Они не выбирались из комнаты до самого ужина. И даже после того, как Ухен сообщил, что приготовил любимое Тэхеном пулькоги, желания садиться за общий стол не прибавилось. Не хотелось себе признаваться, что это из-за Чонгука. Ведь Тэхен слышал голоса в коридоре, как и шаги за стеной, там, где комната альфы. Но кроме голоса Чонгука, был слышен и голос загадочного Санни, который тоже согласился поужинать вместе с ними, потому что Ухен был слишком настойчив в желании усадить его за общий стол. Тэхен мог бы сбежать домой, но уж очень хотелось посмотреть на омегу, который нравился Чонгуку.       К его разочарованию, за столом сидел только Чонгук, который, мазнув по ним безразличным взглядом, продолжил что-то печатать в телефоне. Вот же выскочка! Как же не хотелось садиться напротив альфы и портить себе настроение еще больше. Обогнав дремлющего на ходу Хосока, Тэхен быстро занял место по правую руку от Чонгука. Он никогда не сидел здесь, но так их взгляды не будут пересекаться и ни один кусочек пулькоги не встанет ему поперек горла. Тэхен сверкнул довольной улыбкой на вопросительный взгляд Хосока и кивнул ему на стул напротив. Ухен шел следом за ними с полной кастрюлей ароматного пулькоги. Даже от одного запаха уже текли слюнки. Пододвигая свою тарелку ближе, Тэхен замер, когда из-за спины Ухена показался незнакомый омега.       Увидь Тэхен его в толпе среди других людей, то никогда бы не обратил внимания. В их школе каждый омега выглядел так же: прямые черные волосы, спадающие на глаза, белая рубашка под широким свитером и свободные джинсы, которые держались на тощих бедрах на честном слове. Санни явно был старше, но по комплекции уступал тринадцатилетнему Тэхену. И что Чонгуку могло в нем нравиться?       Санни мялся у входа, обводя нерешительным взглядом сидящих за столом. Это впервые, когда омега оказался здесь вместе со всеми. Тэхен довольно улыбнулся. В отличие от этого Санни, который бегал за Чонгуком, Тэхена пригласили за стол в первый же день. И на ночь он оставался не тайно. У него определенно было преимущество перед Санни. И это очень радовало.       — Юнги, садись на любое место, — Ухен ободряюще похлопал его по плечу.       Юнги? Так оказывается, никакой он не Санни? Тэхен усмехнулся и снова окинул омегу любопытным взглядом, когда тот сел напротив Чонгука и слабо ему улыбнулся. Вся загадочность вокруг Санни вмиг испарилась, и в глазах Тэхена он превратился в самого обычного и ничем не примечательного омегу. Даже имя у него было скучное.       — У нас на ужин пулькоги. Ты же ешь мясо?       Вместо ответа Санни молча кивнул и снова улыбнулся. Тэхен скривил губы от приторного выражения лица. И чего он так много улыбается? Каждое движение Юнги отзывалось внутри Тэхена легким раздражением.       Ухен поставил кастрюлю с пулькоги в центре стола и начал расставлять вокруг маленькие тарелки с рисом и закусками. Закатав повыше рукава Санни встал, чтобы ему помочь. Тэхен недовольно цокнул языком. Ведь все знали за столом, что Ухен всегда прекрасно справлялся сам. Санни только будет путаться под ногами, но вопреки мыслям Тэхена, Ухен благодарно приобнял омегу и подал ему приборы, чтобы он разложил их перед каждым.       Не зря говорят, что вкусная еда может исправить даже самый паршивый день. У Тэхена день был совсем ни к черту, но пулькоги дали ему шанс. Пережевывая мясо, он то и дело бросал взгляд на Санни, который беззаботно переглядывался с Чонгуком и так же с наслаждением ел. Только вот удар пришел оттуда, откуда Тэхен ожидал меньше всего. Хосок тоже пялился на Санни. Ему было неудобно, но, похоже, это нисколько не смущало альфу. Подперев рукой щеку, он таращился на омегу так, словно перед ним сидел пришелец. Нахмурившись, Тэхен зарядил под столом ногой по колену Хосока, который тут же подпрыгнул на месте, привлекая к себе внимание.       — Дорогой, что такое? — Ухен коснулся его руки.       — Ногу свело судорогой, — соврал Хосок и уставился на Тэхена, ожидая от него объяснений, но омега упорно делал вид, что это была случайность.       Чонгук закончил есть первым и терпеливо ждал пока Санни справится со своей порцией. Хосок молча бросал на Тэхена вопросительные взгляды, но он каждый раз просто пожимал плечами, надеясь, что с уходом Чонгука и Санни сможет почувствовать себя лучше.       — Тэхен-и, ты останешься сегодня у нас? — Ухен собирал пустые тарелки.       В этот раз Тэхен опередил Санни и пришел на помощь первым.       — Я не брал с собой форму и учебники, — он потянулся к тарелке перед Чонгуком, случайно задевая ладонью его плечо, но сам альфа, хоть и ощутил это прикосновение, даже не посмотрел на Тэхена.       — Чонгук подкинет нас пораньше до твоего дома, а потом оттуда в школу, — выкрутился Хосок, поймав на себе осуждающий взгляд брата. — Ну же! Оставайся, и мы сможем поиграть допоздна в приставку.       — Никакой приставки, Чон Хосок, — строго проговорил Ухен. — Ты и так спишь на ходу. Но Хосок прав, малыш, — он потрепал Тэхена по волосам. — Оставайся у нас, а утром Чонгук отвезет вас на машине.       Конечно, стоило хорошенько все взвесить. С одной стороны, не было никакого желания видеть лицо Чонгука утром, да еще и в одной машине ехать с ним. Опять альфа примет напыщенно-важный вид, словно Вселенная без его существования не продержалась бы и дня. Но с другой, хотелось побыть подольше с Хосоком. Несмотря на то, что Ухен запретил играть в приставку, у них нашлась бы уйма общих дел. Например, лежать и болтать целую ночь. Тем более, Тэхен уже знал, о чем хотел поговорить с альфой, иначе зудящее любопытство не оставит его в покое до самого утра.       — Почему Санни?       Тэхен повернулся на бок, чтобы лучше видеть Хосока. Альфа все еще копошился на своем футоне, пытаясь устроиться поудобнее. Погода уже была достаточно теплой, и в комнате приходилось чаще открывать окно, чтобы запустить побольше свежего воздуха. Но Хосок не особо был счастлив этому, потому что постоянно мерз и спал под теплым одеялом даже в знойную жару.       — Что? — он на секунду замер и посмотрел на Тэхена.       — Твой отец назвал его Юнги, а вы с Чонгуком зовете Санни. Так почему?       Хосок приподнял брови и состроил такое выражение лица, словно вопрос Тэхена был слишком глупым для того, чтобы давать на него ответ.       — Прозвище такое, — вздохнув, пояснил он.       Одеяло в его руках превратилось в странный комок. Хосок продолжал растерянно дергать за пустые углы пододеяльника, намереваясь туда засунуть все одеяло разом.       — Что это еще за прозвище такое? Подходит только для кошачьей клички.       — «Sunny» по-английски означает солнечный, — проговорил задумчиво альфа. — Чонгук сказал, что дело в веснушках. Они появляются из-за солнца. А у Юнги их слишком много.       У Тэхена тоже много веснушек. И ему Чонгук тоже говорил об этом, только вот почему-то Тэхен для Чонгука никакой не Санни. В груди появилось какое-то неприятное тянущее чувство. Тэхен окинул взглядом копошащегося Хосока, который отбросил скомканный пододеяльник в сторону и распластался на футоне, тяжело вздохнув. Одеяло так и осталось лежать без дела у его ног. Он приподнялся и, подняв одеяло, накинул сверху на Хосока.       — Как ты думаешь, Санни красивее, чем я? — Тэхен не спешил возвращаться на свой футон, а угрожающе нависал над растерянным его вопросами Хосоком.       — Почему ты спрашиваешь?       — Просто хочу знать.       — Папа говорил, что он хорошенький.       Очевидно, что Хосок увиливал, и это хорошо чувствовалось даже тому, кто вообще не разбирался в подобных вещах.       — Меня он тоже так называл, — заметил Тэхен, не желая отступать.       — Значит так оно и есть.       Пожевав задумчиво нижнюю губу, Тэхен передвинулся и наклонился ближе к лицу альфы, чтобы видеть его глаза.       — А если бы Санни предложил тебе пойти с ним на те самые три этапа, ты бы согласился?       — Не думаю.       — Почему?       — Потому что он нравится Чонгуку, — словно ребенку пояснил Хосок.       — Чонгук же уедет, а Санни останется здесь, — Тэхен переместился на свой футон, но ложиться не спешил.       — Всякое бывает. В конце концов, они могут поддерживать отношения на расстоянии. Но, наверное, этого не будет, потому что Чонгук не захочет таких отношений.       — Да, это был бы провал, — понимающе кивнул Тэхен.       — Что? — удивленно переспросил альфа, уставившись на него.       — Провал, — повторил омега. — Как можно быть с кем-то, кто не может быть с тобой рядом?       — Я смотрю, ты начал разбираться в отношениях, — поддел его Хосок.       — Немного, но у меня ещё есть время, чтобы понять, как они работают, — посмеиваясь, проговорил Тэхен.       Ему и притворяться не стоило. Сейчас он навряд ли бы сошел за профи в отношениях. Тэхен не понимал настолько очевидных вещей, что это даже смеха не вызывало, а лишь сплошное недоумение. Но признавать это становилось сложнее. В памяти все еще свежо воспоминание о глазах пораженного Чимина, которому и поверить было трудно в то, что в их время, в таком возрасте можно было не знать настолько обыденных вещей. Тэхен для него словно невиданный зверек из клетки, у которого даже от хорошо всем знакомого «бойфренд» предвкушающе загорались глаза. И ведь не будешь же объяснять каждому, что с тобой никто никогда не говорил о подобном. Почему-то Тэхен сомневался, что дедушка заговорил бы с ним о нежелательных залетах или каком-то сексе, даже исполнись ему сорок и будь он уже в браке. Дедушка всегда будет видеть в нем своего Тэ, который в очередной раз наехал на ракушку или опять испортил брюки. Будет видеть того самого двухгодовалого мальчика, которого ему притащили вместе с коробкой бесполезных вещей.       — Хосок? — прислушиваясь к размеренному дыханию, Тэхен осторожно позвал альфу.       — Спи, Тэ, — проворчал Хосок.       — Я хотел кое-что спросить, — не услышав в ответ ничего, Тэхен еще раз позвал его: — Хосок! Ну, Хосок! — он довольно улыбнулся, когда альфа сонно замычал. — Ты знал, что у меня тоже есть веснушки?       Альфа не торопился с ответом, и Тэхен уже было хотел снова позвать его, но только открыл рот, когда послышалось едва различимое:       — Знал. Они на носу.       Это признание вызвало в Тэхене такой шквал эмоций, что не удалось спокойно усидеть на месте. Он подпрыгнул и вмиг оказался на соседнем футоне, падая сверху на Хосока и сдавливая его в крепких объятиях, ожидая сонного ворчания, но вместо этого послышался громкий смех. Чонгук опять будет жаловаться. Но в эту самую минуту ему настолько было все равно, что даже стой Чонгук здесь, в этой комнате, Тэхен бы смело заявил, чтобы он больше не говорил о его веснушках, ведь они будут жить на носу Тэхена совсем для другого альфы.

*

      Пусанджингу поразительно отличался от Намгу. Вместо множества торговых лавочек и целого зеленого океана из деревьев, Пусанджингу заполняли многоэтажки, которые своими верхушками стремились проткнуть облака. Их школа затерялась среди таких же каменных высоток. Двухэтажное здание напоминало собой спичечный коробок с высокими окнами. Выкрашенный в темно-синий фасад здания притягивал к себе внимание, как и стадион по другую сторону от главного входа. От настоящего стадиона ему досталось только название. К сожалению, Пусанджингу не мог похвастаться свободным местом для того, чтобы вместить в себя огромную площадку. Все соревнования среди школ проходили в соседних районах. Даже в Намгу устраивали забег, но никому из их школы не удалось занять ни одного призового места. Только это никого и не удивляло. Тренироваться было негде, а значит, и добывать победы тоже было некому.       Из-за того, что перед началом занятий учеников встречал дежурный учитель, все толпились у стадиона. Физическая культура никогда не стояла первым уроком, разве только у младших классов, но они отсиживались в спортзале или делали разминку прямо у главного входа. Сегодня ни Тэхену, ни Хосоку не удастся задержаться у стадиона из-за Чонгука. Он должен был подкинуть Тэхена к дому, подождать пока тот заберет свои вещи и напялит школьную форму, а затем отвезти их в школу. По крайней мере, еще вчера вечером план был таким. А утром все перевернулось с ног на голову, потому что Чонгук забыл перевести будильник. Тэхен даже не был удивлен тому, что альфа напрочь забыл о том, что должен был подкинуть его до дома. Еще бы! Голова Чонгука явно была забита Санни, который снова остался на ночь.       Выйдя из комнаты и следуя в ванную, чтобы смыть со своего лица остатки сна, Тэхен наткнулся на Санни, который вежливо предложил для него собрать завтрак из пары сандвичей. Чонгук уже сидел за столом и жевал свой сандвич, запивая горячим кофе.       — А мне кофе можно?       На Тэхена устремился острый взгляд сонного Чонгука. По нему было заметно, что он не готов вступать в диалог ни с кем, кроме своего внутреннего я, которое уже во всю подбирало нужный ответ, чтобы указать Тэхену на отведенное для него место.       — Конечно, — Санни улыбнулся и подал Тэхену тарелку с двумя сандвичами. — Я сейчас сделаю. Сахар и молоко?       Получая согласный кивок от Тэхена, омега сверкнул еще одной довольной улыбкой.       — Почему меня никто не разбудил? — почесывая бедро через пижамные штаны, Хосок широко открыл рот и сладко зевнул.       — Я будил, — с набитым ртом возмутился Тэхен, поймав на себе осуждающий взгляд Чонгука.       И чего он только пялился? Они не на званом ужине и тут никому не было дел до манер.       — На улице опять дождь, — раздосадовано протянул Хосок, садясь за стол.       Санни сразу же засуетился, подставляя под сонное лицо альфы тарелку и кружку с горячим чаем. Оказалось, что омега знал о Хосоке и такую мелочь. Услужливость и открытость Санни, то есть Юнги или как там его, невероятно злила. Если Тэхен не будет бдительным, то после отъезда Чонгука, однажды Санни проснется на его футоне рядом с Хосоком, а для Тэхена в этом доме просто не останется места.       Колеса машины скользили по мокрой дороге. Это второй раз, когда Тэхен был в машине вместе с Чонгуком, но сейчас рядом, уткнувшись головой в стекло, спал Хосок. Только его неразборчивое бормотание иногда нарушало повисшую в машине тишину. Поэтому, когда к нему обратился Чонгук, Тэхен сначала подумал, что ему показалось.       — Я в детстве тоже верил во всякое.       — Что? — осторожно переспросил Тэхен, не понимая, к кому обращался Чонгук.       — Когда мне было восемь, я верил, что в лесу у склона живет дракон. Мы несколько раз выходили на его поиски, и кончилось все тем, что один из моих друзей пропал.       — Что с ним случилось? — Тэхен поднял глаза и в зеркале столкнулся взглядом с Чонгуком.       — Могло бы случиться многое, — уклончиво ответил альфа. — Его нашли только через несколько часов. Уже была глубокая ночь. Он забился среди корней деревьев у самого выхода из леса и сидел там, пока не услышал голоса людей. На поиски вышел почти весь Намгу. Ты же понимаешь, к чему все это могло привести? Глупость, которая могла закончиться настоящей трагедией.       — Если ты переживаешь за Хосока, то я уже сказал, что никуда его не тащил. И ведьмы не существует. Мы больше не пойдем к пристани. Можешь не переживать за него, — Тэхен повернул голову и посмотрел на Хосока, голова которого сейчас мерно раскачивалась.       — Я не переживаю за Хосока. У него повышенное чувство самосохранения, — Чонгук улыбнулся. — Я говорю все это для того, чтобы ты никуда больше не влез.       — Так ты за меня переживаешь, что ли? — хмыкнул Тэхен, совсем не ожидая, что ответ будет настолько обезоруживающим.       — Да.       Ухмылка ускользнула с его лица, будто ее стерли ладонью, оставив после себя странное послевкусие эмоций, которые никогда не приходилось пробовать.       — Зачем тебе это? — взволнованно облизав губы, он снова в зеркале поймал взгляд Чонгука.       — Ты о чем?       Копошение Хосока всего на несколько минут погрузило салон машины в тишину.       — Зачем переживать за меня?       — А почему я не должен этого делать?       Наверно, потому что для себя Тэхен не мог определить ни одной причины, почему Чонгук мог бы за него волноваться. Даже самой маленькой и незначительной. Разве что так, как переживают за незнакомого человека, испытывая легкое волнение. Тэхен совсем не понимал Чон Чонгука. Не здоровается с ним, смотрит свысока, словно перед ним все еще глупый ребенок, а потом берет и говорит такие вещи. Только вот зачем? За Тэхена есть кому переживать, и Чонгук никогда не должен был входить в число этих людей.       Тэхен никогда в жизни не собирался настолько быстро. Молнию на школьных брюках пришлось застегивать на ходу, как и поправлять рубашку прямо в машине. У них все еще оставался шанс попасть в школу вовремя, и не хотелось этот шанс упустить из-за прихорашивания у зеркала, в которое Тэхен заглянул трижды, прежде чем вышел за дверь. По собственным меркам он выглядел вполне неплохо, если не обращать внимания на растрепанные волосы и общий помятый вид. Учитель точно выпишет ему замечание, но, наверное, это меньшее, что его сейчас беспокоило.       Только беспокойство было напрасным. Хосок открыл глаза, когда он сел в машину и громче положенного хлопнул дверью. Тэхен вздохнул с облегчением. Навряд ли Чонгук захочет продолжать разговор при нем, потому что каким-то волшебным образом, когда они были не вдвоем альфа превращался в высокомерного выскочку.       У школы они оказались в самые последние минуты. Прихватив и свой, и Хосока рюкзак, Тэхен подталкивал его в спину, поторапливая. Сейчас не было времени, чтобы расслабляться. Сегодня все шло наперекосяк, но его губы предательски задрожали, когда у ворот рядом с учителем, он увидел Чимина, который терпеливо ждал их. Тэхен готов был расплакаться, и самому непонятно почему. Может, из-за слов Чонгука, а может, из-за того, что Чимин стоял здесь? Ведь это могло значить только то, что они все еще друзья. Тэхен и не осознавал насколько это было важным, пока не увидел его.       — Привет, — Чимин взял из рук Тэхена рюкзак Хосока, чтобы ему было удобнее толкать альфу.       — Тебя не было вчера. Мы с Хосоком ждали здесь до последнего. Даже к стадиону не ходили.        Чимин понимающе закивал. Он знал, что для всех ребят пройтись перед началом занятий возле стадиона было чем-то вроде ритуала. Даже несмотря на то, что Тэхен кроме Хосока ни с кем не общался, он все равно делал это, расхаживая с важным видом там, где было отведено место для их класса.       — Отца вызвали в главный офис в Сеул, и он не мог оставить меня одного. Пришлось провести с ним весь день на работе. Такая ску-ко-ти-ща, — забавным тоном протянул он, вызывая у Тэхена улыбку.       — Ты столько пропустил за этот день, — посмеиваясь, Тэхен закинул Чимину на плечо руку. — Я узнал, что водяной ведьмы не существует, — признался он, поймав удивленный взгляд Хосока. — Кое-кто все-таки оказался прав, поэтому я извинился перед ним.       На лице альфы отобразился весь мыслительный процесс, пока его брови вдруг не взметнулись вверх.       — Постой, — он побежал следом за ними. — Ты что, извинился перед Чонгуком?       — Ага, — как можно беззаботней ответил Тэхен.

*

      День отъезда Чонгука выпадал на воскресенье. Самолет был на двенадцать, но в аэропорту нужно оказаться на несколько часов раньше, чтобы сдать багаж и успеть зарегистрироваться на рейс. Машина была доверху заполнена вещами, и внутри едва хватало места для самого Чонгука и отца, который собирался сесть за руль, чтобы не пришлось бросать машину в аэропорту. Конечно, до Кимхэ можно было добраться и на автобусе, но Ухен решил, что лишняя возня собьет настроение Чонгука, поэтому они попрощаются здесь, на пороге дома. Каким бы выскочкой ни был альфа, Тэхен не хотел видеть момент, когда машина с Чонгуком отъедет от дома. Хотелось верить в то, что причиной этому был разводящий сырость Хосок. Наверняка, он и двух слов не сможет связать еще ближайший час, пребывая в таком состоянии, будто самолет Чонгука летел не в Америку, а как минимум на поиски Атлантиды. Но и на месте Тэхен усидеть не смог, пообещав себе не подходить близко. Возможно, пока он пешком доберется до дома семьи Чон, то Чонгук уже будет на полпути к аэропорту, но вопреки мыслям и желанию, Тэхен шел быстрее обычного. Ноги сами несли его по знакомой дороге, а сердце громыхало так, словно не окажись он сейчас там, перед домом, то небо, готовое разразиться грозой, рухнет прямо ему на голову.       Машина стояла у открытых ворот. Заваленная вещами, издалека она напоминала одного из персонажей Хаяо Миядазаки. Чем ближе Тэхен оказывался к ней, тем короче становились его шаги. Дорога словно превратилась в зыбучий песок. Он не должен был приходить, не должен быть здесь. Только сердце затрепетало по новой, когда со двора к машине подошел Чонгук. На нем была белая футболка и широкая синяя ветровка. Потом, спустя несколько лет, Тэхен все равно не сможет понять, почему именно этот образ так въелся в его сознание. Он до сантиметра помнил то, как выглядел альфа, до миллиметра успел изучить его движения. Вот Чонгук заносит руку, чтобы открыть дверь машины, вот он еще раз оборачивается к дому и несколько раз кивает, а вот его взгляд устремлен прямо на него.       И Тэхен готов был поставить на кон все ценное, что у него было в жизни, что в эту самую секунду он почувствовал, как его сердце остановилось. Оно болезненно громыхнуло в груди вместе с грозовым облаком и замерло, а потом сорвалось на сумасшедший ритм, когда Чонгук ему улыбнулся в последний раз, прежде чем сел в машину и исчез на три года.       На целую маленькую вечность, если вы спросите об этом Ким Тэхена.