О кошечках и кисках

В доме Уизли Гарри и Гермиона пробыли меньше суток. Виноват в этом был не младший Уизли, как ни странно. Рон, как и ожидалось, сам себе что-то вообразил, сам обиделся, сам поссорился и сам сбежал, без чьего-либо активного участия — лишь при виде девочки Гарри. Но именно потому, что это ожидалось, особой обиды это не вызвало, а запершийся в своей комнате Рон никому не мешал, это было скорее к лучшему. Близнецы пришли в восторг от изменений и немедленно стребовали с Гарри координаты поставщика, после чего погрузились в какие-то свои планы. Старшие братья отсутствовали, а Артур лишь отвлеченно поздоровался и заперся у себя в сарае, возможно, так ничего и не заметив. До кипения подруг довели Джинни и Молли. Первая ни с того ни с сего обозвала Гарри предателем, изменником и бесчувственным козлом (именно в мужском роде, несмотря на попытки Гермионы ее поправить), после чего разрыдалась на плече у матери. И рыдала час подряд, лишь с короткими перерывами для того, чтобы промочить горло — это не преувеличение, Гарри даже время засекла. А Молли… Во-первых, она не позволила Гарри и Гермионе уйти в свою комнату, заявив, что она не готова — и не будет готова, пока Джинни не успокоится, а до тех пор им следует сидеть вместе со всеми, размышлять о своем поведении (цитата) и подтирать любимой дочке сопли. А во-вторых… — Гарри, бедный мой, ты уверен, что тебе никак нельзя помочь? Это же… ужасно! — Что именно? — попыталась уточнить Гарри, изо всех сил стараясь не оскорбляться. — Быть девочкой? — Но… Ты же не девочка! — Извините? Сначала Дамблдор, теперь вы? Может мне раздеться? Да и вовсе не в этом дело — почему вы вообще мне указываете, кем мне быть? — Но бедный мальчик, так же нельзя! Что бы сказали твои родители, если бы тебя увидели? Гермиона поспешно перехватила руку Гарри, прежде чем та начала снимать ногтями стружку со столешницы. А она теперь вполне могла это сделать, коготки позволяли. — Извините, но нам с Гарри срочно нужно послать письмо. — Сейчас? Нет, уже слишком поздно! Гермиона оттащила Гарри в сторону, прежде чем на месте столешницы оказалось лицо матери-героини. — Что за ерунда? — возмутилась та. — Я теперь не могу воспользоваться своей совой, чтобы послать свое письмо? Может, она еще и потребует отчета, кому и куда? — На самом деле, пожалуй, твоей совой не стоит пользоваться — она слишком приметная. Извини, только сейчас это сообразила. Может, воспользоваться общественной? — Нас не выпустят из дома, — покачала головой Гарри. — И вообще, кому ты собралась писать? Гермиона поспешно оглянулась, чтобы убедиться, что их не подслушивают — но Джинни успешно заглушала все звуки. — Твоему крестному. Блэки были богатой семьей, и наверняка владели не одним домом. Сириус вполне мог бы дать нам доступ в один из них. И он точно не будет на нас стучать или следить — ему просто не до того, да и не в его характере это… Гермиона задумалась. — Погоди… У тебя же Патронус получается? — Ну, в принципе да… Но не в этих условиях — она же хуже Дементора. Грейнджер вдруг хитро ухмыльнулась. — А если так? И она вдруг обняла Гарри… совсем не по-дружески, одной рукой прижав ее к себе за попку, а другой проведя вниз вдоль позвоночника, заставив Гарри прогнуться в спине и откинуть голову. И поцеловала ее в губы, сначала неуверенно, но когда та в ответ провела ей коготками вверх по бедру, забираясь под юбку, и ответила наглым шершавым и сладким язычком… В общем, подружки несколько увлеклись. И прервались, только когда вынырнули, чтобы набрать воздуха — и заметили, что вокруг стоит гробовая тишина. — Поняла? Патронус, Сириусу, пусть организует и пришлет нам порт-ключ через Гринготтс, — шепнула Гермиона на кошачье ушко. И вернулась к столу, напоследок игриво почесав Гарри голову — и совсем не удивившись, когда та в ответ прищурилась и заурчала. — Что? — поинтересовалась она у ошарашенных Джинни и Молли, садясь напротив них. — Как… Как ты можешь так целоваться с девушкой? — с, похоже, искренним отвращением прошипела Молли. — И эта шерсть… Это же отвратительно! — подхватила Джинни. Гермиона скривилась. — Вы бы уже определились, что ли, считаете ли вы Гарри парнем, девушкой или животным. А то сами себе противоречите. В общем, менее чем через сутки Гарри и Гермиона входили в особняк Блэков. Не тот самый, знаменитый, на Гриммо — а поменьше и поскромнее. Но им более чем хватило, и остаток лета прошел без проблем.

***

В Хогвартс-экспрессе Гарри произвела фурор среди лучшей половины учеников… то бишь учениц. На нее налетели, взяли в плен и заперли в купе для допроса с пристрастием — не замечая, что пленница совсем не сопротивляется, и вообще выглядит подозрительно довольной. Гермиона безуспешно попыталась предостеречь, что они тащат лису в курятник, но потом махнула рукой и лишь следила, чтобы Гарри не слишком наглела и распускала руки. Что, учитывая то, что в купе набилась куча девушек и все сидели в обнимку и друг у друга на коленях, и «похитительницы» не скрывали своего желания приласкать кошечку, было довольно трудно — тут и не поймешь, где проходят границы приличия, не говоря уже о том, чтобы за ними проследить. В общем, в кои-то веки ни Малфой, ни Уизли, ни представители мужского пола вообще никак во время поездки не отметились, а Гарри входила в Большой зал с широкой улыбкой искреннего счастья на лице. Перед ужином Дамблдор сделал заявление о том, что в этом году в Хогвартс примет гостей и будет проводить Тремудрый турнир. А за собственно ужином наконец вылезли и отличились и Рон, и Малфой… Рон по привычке сделал вид, что никакой ссоры не было и попытался подсесть к Гарри и Гермионе, но места вокруг них вдруг оказались заняты, и вообще они «нагло» устроились на девичьем конце стола. — Как, разве мы не друзья? — возмутился он. — Не знаю… — задумчиво ответила Гарри. — Видишь ли, друзья не забрасывают друзей едой, потому что жуют и разговаривают одновременно, и не заливают их соусом. А мне моя шерстка нравится, не хочу ее лишний раз пачкать. — Ты… Ты… — Рон побагровел. — Ты что, совсем зазвездился? Думаешь, что один такой чистенький, а все остальные вонючие смерды? — Во первых, я девушка, научись наконец отличать. А то у нас в этом году бал будет, представляешь конфуз, если ты Крама пригласишь — он точно будет в делегации Дурмстранга. Хотя, говорят, ты по нему фанатеешь… Вокруг захихикали, а Рон лишь открывал и закрывал рот, не в силах найти слова для ответа. — И во-вторых, да — я слежу за чистотой своего тела и личного пространства, как и большинство нормальных людей, а ты нет. Примеров хватает, прожив с тобой в одной комнате три года, я на такое насмотрелась… И что? Не выдержав, Рон скорчил страшную гримасу и замахнулся кулаком. Гермиона ожидала, что Гарри с легкостью увернется, она успела увидеть достаточно свидетельств ее новоприобретенной ловкости и гибкости — но к ее удивлению, она даже не попыталась этого сделать, практически подставив свой подбородок под удар. Мотнула головой… повернулась обратно… задумчиво потрогала языком и пальцами разбитую губу… — Ну что, заткнулся? Или хочешь еще? — прорычал Рон. — Знаешь, парень… — задумчиво сказала Гарри. — Ты сволочь, свинья и дурак, но сейчас мне тебя даже немного жалко… — А? К Рону подошла пара рослых старшекурсников и подхватив его под локти, рывком поволокла прочь, к выходу из зала. Еще один парень чуть задержался, прежде последовать за ними. — Дамы, мое глубокое сожаление за этот инцидент, — сказал он. — Ему давно нужно было преподать урок хороших манер, но… Неважно, от такого его даже директор не отмажет. И в любом случае, обещаю, что в обозримом будущем он физически не сможет позорить наш факультет. В магическом мире девушек вполне можно было вызывать на дуэль, да и от проклятий в спину они были защищены не больше парней, магия не делает отличий между полами. Но вот бить их кулаками… Во многом этот мир все же был очень традиционным. — В этом нет вашей вины, не нужно извиняться, — с королевским достоинством кивнула ему Гарри. — Говорят, что умные учатся на чужих ошибках, а дураки — на своих… Что ж, пусть учится. И спасибо, я вас запомню. Парень кивнул на прощание, развернулся на каблуках и последовал на выход за первыми двумя. Гермиона бросила взгляд на стол преподавателей — все они весьма старательно избегали смотреть в сторону их стола, а Дамблдор проводил Рона хмурым взглядом, но вмешиваться действительно не стал. И, похоже, кто-то походу наложил на Уизли Силенсио, невербально и возможно даже без палочки, во всяком случае, она не заметила никаких подозрительных слов или жестов — и вряд ли это был кто-то из учеников… Да, Рон попал серьезно. Следующим отличился Малфой. Блондинчик занял место лицом к столу Гриффиндора и как раз начал высказывать умную мысль, что турнир наконец докажет, что чистая кровь лучше, и всяким грязнокровкам и предателям нет места в магическом мире, с намеком зыркая в сторону Гарри и Гермионы (напротив него никто не сидел, давая ему великолепный обзор на стол Грифов), когда… Когда вдруг как будто ветерок коснулся его головы, и ему показалось, что кто-то провел расческой по его волосам. Драко удивленно коснулся прилизанной прически, машинально обернулся назад — и онемел. За его спиной в настенной деревянной панели вибрировал столовый нож, вошедший в нее как минимум на дюйм. Он поспешно повернулся к столу Гриффиндора и отыскал глазами Гарри — она смотрела на свою подругу, но ее ушки несомненно были повернуты к нему… и Драко почему-то не сомневался, что она может расслышать его слова даже через весь шумный зал. Блондин нервно сглотнул… «Да нет, не может быть!». — Грязнокровки… — начал он, следя за Гарри. Движения он так и не увидел — но зато отлично расслышал удар об дерево и почувствовал, как завибрировала скамья под его тощей задницей. Он заглянул под стол и позеленел — между его коленей в скамью воткнулась вилка, глубоко уйдя в дерево зубьями. Драко посмотрел на вилку, оценил расстояние между ней и своими… семейными драгоценностями, и поспешно свернул разговор. И поставил себе мысленную заметку в будущем ограничиваться для агитации гостиной Слизерина.

***

Для того, чтобы разместить Гарри, женское общежитие немного перетасовали, и ее поселили в одной комнате с Гермионой, Парвати Патил и Лавандой Браун. И вот теперь Гермиона сидела в их общей комнате и делала вид, что пишет эссе — а на самом деле подсматривала углом глаза за переодевающимися соседками по комнате. Смотрела на упругую голую попку Гарри (та не носила белья, утверждая, что кошкам оно не нужно, и, надетое поверх шерсти, приносит неприятные ощущения), на уже выдающиеся сиськи Лаванды в красивом лифчике, на менее выдающиеся, но все равно крупнее ее, и при этом нагло вытарчивающие груди Парвати — и думала о своем, о девичьем. То есть о членах. Дело было в том, что Гермиона уже знала способ помочь Гарри. Тут наложились несколько причин — ее неудачное Оборотное на втором курсе, исправление ее прикуса, комплексы по поводу своей невыразительной (по собственному мнению, Гарри бы не согласилась) фигуры, интерес к анимагии и трансфигурации — но Гермиона уже несколько лет глубоко исследовала вопрос магической модификации тела. И точно знала, что может отрастить себе член при необходимости. В оригинале это было заклинанием для увеличения мужского достоинства, но на полях книги была приписка «работает и на девушках тоже!». И чуть ниже, «проверено!» — другим почерком. И еще три крестика. Вопрос был не в том, может ли, а в том, хочет ли. В последнее время ее сны сплошь были с таким рейтингом, с которым в обычных кинотеатрах не показывают. Ладно, не будем врать сами себе — вопрос не в том, хочет ли, а в том, решится ли. Ладно, хватит. Гермиона мотнула головой, мысленно отвесив себе пару оплеух. Нечего пороть горячку, ведь еще неизвестно, есть ли вообще проблема, которую нужно решать. И эссе действительно нужно писать — еще не хватало, чтобы Гарри обошла ее по оценкам. Та в последнее время сильно подтянулась в учебе, возможно, причина была в пресловутой внутренней гармонии, но теперь она колдовала, как дышала, схватывала новые заклинания с первого раза, и даже зелья начали получаться. Впрочем, в последнем не было ничего странного, как только психологический прессинг Снейпа перестал работать, исчезли и проблемы. Но даже так — там, где Гермиона строго следовала рецепту, Гарри скорее варила на нюх и по наитию. И у нее отлично получалось, что заставляло глаз профессора зельеварения нервно дергаться, а Гермиону завидовать белой завистью. Ну, в самом деле хватит… Пишем эссе.

***

Приезд на турнир заклятых заморских друзей отвлек общество от Гарри, и в следующий раз она оказалась в центре внимание во время церемонии выбора смертников… извините, чемпионов. Тогда, когда из кубка вылетела нежданная четвертая записка. -… Гарри Поттер! — выдержав паузу подобно профессиональному конферансье, объявил Дамблдор. Гермиона нахмурилась — Гарри была права, опять что-то крутят… — Клянусь своей магией, что не бросала своего имени в кубок, никого об этом не просила, и мне не известно, кто мог бы это сделать. Люмос. Нокс, — тем временем объявила вскочившая на ноги Гарри. — Но, мальчик мой… Весь преподавательский стол уставился на директора, явно подозревая его в старческом маразме. -… это не имеет значения. Заключен магический контракт… — Возможно. Но при чем здесь я? — Э? — Клянусь своей магией, что мое истинное имя не Гарри Поттер. Люмос. Нокс. — А? — Мое имя изменилось, когда изменилась сущность. Так что записка не имеет ко мне никакого отношения, и ни к чему меня не обязывает. — А… Как же тебя тогда звать? — Вы хотите, чтобы я объявила это публично? Чтобы меня опять могли втягивать в кабальные магические контракты без моего согласия? Нет, спасибо, воздержусь. Продолжайте звать меня Гарри, это имя меня вполне устраивает — просто оно не имеет надо мной никакой власти. — Но… — И вообще, извините, я не хотела бы прерывать церемонию турнира, к которому не имею никакого отношения. Так что продолжайте, директор… Дамблдор сделал странное движение челюстью, сверкнул очками — но в конце концов сдался и вместе с приезжими директорами направился в комнату чемпионов. А оставшийся позади Аластор Муди, он же Барти Крауч-младший под обороткой, заслуженный ПС и последователь Темного лорда, в раздумье уставился невидящими глазами на стол Гриффиндора. Ну что ж, план с похищением Поттера… извините, Поттер… с финала Турнира не прокатил. Не так уж это и страшно, на самом деле — план был так себе, и времени у него достаточно, чтобы придумать что-нибудь получше. Хотя что-то подсказывает ему, что эту девчонку не так легко обдурить… Но проблема на самом деле не в этом. А в том, что обязательно нужно уточнить у Темного лорда, подходит ли ему вообще кошкодевочка в качестве главного врага, потому что получается не пафос и трагическая смерть героя, а какой-то японский мультик. Младший Крауч унаследовал от старшего интерес к культуре других стран и народов, но в отличие от отца интересовался и маггловской культурой тоже, а телевидение было одним из немногих развлечений, доступных ему во время заключения в собственном доме. В общем, ассоциации, которые вызывала у него возможная битва между главной героиней-некоматой и главным злодеем… Скажем так, перспективы не вдохновляли. Хорошо еще, если Лорд просто проиграет и снова на некоторое время развоплотится — а если ей удастся его перевоспитать? — Извините, профессор… — вдруг оторвал его от раздумий чей-то голос рядом. «Постоянная бдительность, бля!», мысленно обругал себя Барти. Говорящей оказалась та самая Гарри. — Да? — Вот петиция к вам от учеников… и учениц. А вот текст клятвы, которую мы хотим, чтобы вы дали. — Какой еще клятвы? — О том, что вы не будете следить за ученицами в общежитие, раздевалках и душе. А то с вашим глазом… — Да я… Никогда! — искренне возмутился Барти. — Ну вот и отлично — в таком случае, не вижу никакой причины отказываться. — Да как вы смеете вообще что-либо требовать! — Профессор… Вот только не надо напоказ оскорбляться, уходить, хлопнув дверью, и рыдать в одиночестве от разочарования в людях всю ночь напролет… Барти, который вообще-то так и собирался поступить — ну, за исключением последнего пункта — несколько смутился. — В общем, не надо кривляться и позориться. Просто поклянитесь — и мы оставим вас в покое. Барти оглянулся, увидел, сколько глаз смотрят на него (большинство с подозрением, но некоторые парни с откровенной завистью), и понял, что его загнали в угол. — Хорошо, давайте сюда вашу клятву… — Ну и зачем это было нужно? — поинтересовалась Гермиона затем у Гарри. — Погоди… Что-то я плохо себя чувствую, помоги мне добраться до комнаты, там поговорим… Гермиона молча подставила плечо… — Постой, я догадалась! — воскликнула она, когда они остались в комнате одни и она сгрузила Гарри на ее кровать и присела на свою. — Это для того, чтобы у нас было место, где мы могли бы секретничать? Ты его в чем-то подозреваешь? — Я никому не доверяю, будь моя воля — я бы и Снейпа и Дамблдора заставила принести такую же клятву… Но конкретно, мне не нравится то, как он пахнет… Что-то есть в нем неправильное… — Погоди с подозрениями… — Гермиона пересела на кровать Гарри и потрогала ее лоб. — Что-то с тобой не так, ты что, заболела? Жара вроде нет, но взгляд какой-то лихорадочный… Гарри затащила Гермиону на кровать с ногами и задернула шторки. К счастью, они обе свободно на ней помещались — по мнению Грейнджер, эти кровати пришли из времен, когда для экономии тепла было нормально нескольким людям спать в одной постели. Впрочем, Хогвартс и сейчас отапливался из рук вон плохо… — Нет, это… Кажется, меня накрыло… То, о чем мы говорили тогда — физиология, помнишь? И, кажется — это худший вариант… Гермиона нервно сглотнула. Теперь, в закрытом пространстве, она явственно ощущала идущий от Гарри пряный запах — на самом деле довольно приятный, как экзотические духи, и какой-то… будоражащий. Гарри тоже потянула носом — и заметно напряглась, обхватив себя руками и зачем-то потерев бедрами друг о друга. Гермиона протянула к ней руку, чтобы морально поддержать, и Гарри вцепилась в нее подобно утопающей. И тут Грейнджер вдруг заметила, что вторая рука Гарри как бы сама по себе лезет под юбку, задирает ее, ложится на ее влажную щелку… Ни в силах ни сбежать, ни хотя бы отвернуться, она в каком-то безмолвном шоке наблюдала, как рука подруги двигается взад-вперед и выписывает круги, как ее дыхание становится все тяжелее, а глаза расфокусируются и закатываются. Пряный запах, казалось, заполнил весь воздух, и Гермионе показалось, что ее голова начинает кружиться, сосочкам вдруг стало тесно под одеждой, и в паху потяжелело. Наконец Гарри замерла и как-то странно задрожала всем телом, разом выдохнув из себя слабый стон. И Грейнджер с некоторым смущением вдруг поняла, что ее вторая рука уже некоторое время находится в собственных трусиках… — Нет, не помогло, — прошептала Гарри, немного отдышавшись и так и не открыв глаза. — Только хуже стало… Миа, пожалуйста, скажи, что ты нашла решение! Потому что это… Я же с ума сойду! И завтра изнасилую кого-нибудь прямо в гостиной! Если вообще столько продержусь… «Ну что, 'Миа', доигралась? Понадеялась на авось? А теперь придется брать на себя ответственность…», подумала Грейнджер. И, достав палочку влажной от собственных выделений рукой, направила ее себе в пах и скороговоркой прочла заклинание. Гарри открыла глаза — и как завороженная уставилась на то, как юбка Гермионы поднимается палаткой. Не утерпев, она задрала ее и отбросила на живот — и радостно замурлыкала, увидев то, что она скрывала. На лобке девушки вырос самый настоящий член, размеры которого, если честно, несколько напугали даже саму его владелицу — он был толщиной в ее предплечье и, гордо торча вверх, доставал ей до ребер, если не выше. Поттер вдруг одним рывком разорвала на Гермионе трусики — и та облегченно вздохнула, только сейчас поняв, как ей мешало давление на яйца. Которые, кстати, тоже были крупноваты — мошонка была размером с одну из ее грудей, и пусть она далеко не Лаванда, но все же… Для удобства ей пришлось сменить позу, раздвинув согнутые в коленях ноги в стороны — и яйца тяжело упали вниз, закрыв вид на ее киску, а член качнулся вперед, едва не ударив Гарри по губам. Поттер облизнулась, и Гермиона вдруг подумала, что сейчас ее поцелуют… И почти угадала. Гарри наклонилась и лизнула кончик члена, пробуя его, подобно мороженое, и Грейнджер нервно вздохнула, поглощенная новыми ощущениями. — А он вкусный… Миа, ты гений! — прошептала она, прежде чем вдруг хищно оскалиться — и рывком завалив подругу на спину, расположиться сбоку от нее. — Гарри, ты чего… Оооох… Последнее могло относиться сразу к нескольким вещам. Возможно к тому, что ногтями (хотя у нее скорее когтями) правой руки Гарри принялась выписывать круги и спирали по грудям Гермионы, оставляя красные следы — не совсем царапины, но заметное раздражение. Или к тому, что она жадно вылизывала торчащий теперь горизонтально член, то забирая его головку в рот и играя язычком, то проходя им по всей его длине. Или к тому, что левой рукой Гарри пробралась мимо яиц к киске Гермионы и принялась играть с ее влажными складочками, дразнясь и до поры до времени избегая действительно чувствительных мест… К своему стыду, Гермиона поняла, что против такой стимуляции она долго не продержится. Она чувствовала себя подобно вулкану перед извержением — ее потряхивало, ей казалось, что она вот-вот начнет трескаться под давлением изнутри, и по каким-то каналам, о существовании которых она до сих и не подозревала, изнутри поднималось что-то густое и невероятно горячее… — Я, сейчас… Кончу! — прохрипела она. Гарри поспешно втянула конец члена в свой ротик и одновременно надавила пальцами на чувствительную точку под яйцами… И Гермиона взорвалась, мощными толчками выплескивая из себя, казалось, собственную жизненную силу. Ее глаза закатились, и она на некоторое время потеряла связь с реальностью. Пришла в себя она от того, что вновь почувствовала прикосновения шершавого язычка к своему члену. — Ты негодный шалун, ты это об этом знаешь? — спросила Гарри у пениса в перерыве между касаниями, и игриво шелкнула по нему сбоку — он тяжело и как бы нехотя качнулся. Гермиона с удивлением поняла, что эрекция в общем-то никуда не делась… — Забрызгал меня, себя, свою хозяйку — а мне за тобой подчищать… Вылизывать… Но ничего, ты свою вину отработаешь сполна. Грейнджер нервно сглотнула, пытаясь прочистить горло и что-то сказать, сама не зная что, но тут Гарри вдруг перекинула через нее ногу и принялась примериваться своей киской к пенису, приподнимая его рукой — и слова умерли у нее на губах. Теперь она могла визуально сравнить размеры своего агрегата и тела подруги, и от мысли, что та будет насажена на этот кол, который раздвинет ее внутренности и проткнет ее чуть ли на насквозь, у нее перехватило дыхание. От неожиданного, грубого, бесцеремонного желания разъебать эту киску так, чтобы ее хозяйка ходить не смогла. Гарри только принялась насаживаться, как Гермиона вдруг схватила ее за бедра и разом надела ее на член где-то наполовину. — Мняяяя… — на это раз была очередь Гарри невнятно стонать. Пользуясь растерянностью подруги, Гермиона перевернулась, подмяла ее под себя — и еще раз двинула тазом, загоняя член поглубже. Чуть отодвинулась назад, заставив Гарри раздраженно зашипеть и потянуться за ней — и снова толкнулась вперед. Невероятные ощущения от того, как подруга жадно принимает ее в себя, обволакивая мягкими складками и пытаясь удержать мышцами, застили ее глава красной пеленой похоти и желания — и она вновь выпала из реальности…

***

В следующий раз Гермиона очнулась лишь на следующее утро, и некоторое время не могла сориентироваться из-за целого вороха незнакомых ощущений. Наконец она сообразила, что лежит на боку в кровати Гарри, прижимая спиной к себе саму хозяйку постели. И что интересно, похоже, так и оставив ее насаженной на свой член, который стал помягче, но не особенно уменьшился в размерах… Кое-как она освободила одну руку… — Акцио, палочка… Темпус… Ой, кажется, мы на завтрак опаздываем… Обычно после такого осознания она бы принялась по потолку бегать, пытаясь собраться как по тревоге. Но сегодня… ей было непривычно уютно, расслабленно и лениво. Так что она кое-как выбралась из Гарри и из кровати, краем глаза заметив, что их соседки уже ушли, умылась, оделась (член пришлось заправить за пояс, а белье не надевать — то, что у нее было, никак не могло теперь на нее налезть), растолкать и одеть разленившуюся кошечку, и, поддерживая друг друга, потащиться на первую лекцию (завтрак они таки пропустили). При этом Гарри ковыляла так, как будто она несколько часов подряд скакала на жеребце галопом. Что, если подумать, довольно точно описывает происшедшее. День прошел… странно. Расслабленная Гермиона вела себя совершенно нетипично — не лезла вперед с ответами раньше вопросов и нежеланными советами, успешно проспала урок Истории Магии, совершенно на автомате сварила отличное зелье у Снейпа, так и не запомнив, что она собственно варила, и даже махнула рукой на Флитвика. В буквальном смысле — она наложила запрошенное им заклинание без слов и палочки, одним лишь движением руки, и только после конца урока сообразила, что она сделала и почему глаза профессора так забавно округлились. Теория насчет связи между внутренней гармонией и успехами в магии получила еще одно подтверждение. Гарри понадобилась «помощь» еще дважды — во время обеденного перерыва и перед ужином, и Гермиона порадовалась, что не надела белья, а Гарри его вообще не носила, это резко все упрощало. Завела в свободную кабинку в туалете, задрала юбку, заправила шланг под хвост, притянула за бедра, и все, процесс пошел. Благо ни ей, ни Гарри в их нынешнем состоянии разогрев совершенно не требовался. Кажется, она начала понимать логику шотландского национального костюма. Небольшой проблемой было то, что Гарри понравилось подчищать последствия язычком — и на себе, и на Гермионе, причем уделяя внимание и киске подруги тоже, так что в конце процесса Гермиона уходила чуть ли ни более возбужденной, чем до него. Но это было не так страшно… Страшно стало тогда, когда подруги наконец добрались до своей комнаты поздним вечером, и наткнулись на изучающе-жадные, какие-то перевозбужденные взгляды соседок. И Гермиона сообразила, что прошлым вечером ни она, ни Гарри не поставили заглушку вокруг ее кровати. Блять, спалились…