коктейли и стэнды

— ...Нет, Нара, всё равно неправильно. Попробуй сначала сложить то, что в скобках, а потом уже умножать, — ты склонилась над тетрадью, проверяя написанные корявым почерком примеры. Математика тебе давалась легко, да и задачи были школьного уровня. — А, понял! Спасибо, [Т/И], ты самая-самая лучшая! — Наранча просиял. Как ты выяснила за прошедшие пару месяцев общения с ним и остальной командой Буччеллати, паренёк практически не учился в школе, и поэтому его знания во многом были ограничены. Ликвидировать эту безграмотность в основном брался Фуго, но у него были... свои заскоки. — Не понимаю, как ты его терпишь, — Паннакотта закатил глаза, пока его ученик, прикусив язык, записывал пример заново. — Он же тупой, как пробка. Ему очень повезло, что парень в этот момент был слишком занят математикой, чтобы слышать этот едкий комментарий. Наранча был славным ребёнком, но проблемы с гневом у него всё равно присутствовали, и в любой непонятной ситуации они с Фуго или Мистой устраивали переполох. Ты лишь вздыхаешь, забирая со стола пустые бокалы. Несмотря на разногласия внутри команды, они и в самом деле вели себя как семья. Подобранные Буччеллати с улицы (все, кроме Джорно — его история вступления осталась для тебя загадкой), эти ребята были безоговорочно верны Бруно и друг другу. Тебе лишь оставалось гадать, насколько гармонично они работают в бою — в конце концов, в эту сторону жизни банды тебя не посвящали, за что ты была благодарна. Некоторые вещи, конечно, не обошли тебя стороной — например, стенды. Впервые необычное явление ты заприметила, когда Миста будто бы из ниоткуда достал еду. Само собой, приносить свои закуски не было запрещено, да и ты бы не стала спорить с “крышей”, но заинтересовало тебя другое — тут же материализовавшиеся вокруг этой самой еды существа, напоминающие человечков ростом с две фаланги. — А это кто? — ты подошла к парню, осторожно тронув его за плечо; тот аж опешил от такого вопроса. — Ты не говорил, что [Т/И] видит стенды, Леоне, — заинтересованно приподнял брови Буччеллати; Аббаккио тут же подошёл к тебе, закрывая твой рот ладонью. — Она и не видит! — недовольно гаркнул он. — Миста, убери своих олухов безмозглых со стола, они же сейчас опять начнут драться едой. Но скрывать что-либо было поздно, и уже скоро ты сидела вместе с компанией, потягивая сок из бокала (всё же, ты формально ещё была на работе) и слушая рассказ Бруно. Стенд. Отражение души человека и его стремления к битве, принимающее физическую форму и обладающее особыми свойствами. Человечки Мисты называли себя Sex Pistols; Джорно призвал Gold Experience, который легко превратил лежащую на столе салфетку в бабочку; жуткое “нечто” Фуго именовало себя Purple Haze; Наранча заставил свой Aerosmith самолётиком летать по бару на потеху остальным, а Бруно призвал существо под названием Sticky Fingers, которое так же быстро исчезло в портале из застёжки-молнии на стене, как и появилось. — Леоне, призови и ты свой! — толкнул товарища в бок Бруно. Тот устало вздохнул, но позволил стенду материализоваться рядом с собой; ты бы солгала если бы сказала, что не узнала знакомый серебристо-синий блеск. Существо заинтересованно наклонилось к тебе, разглядывая. — Так вот как ты меня спас тогда! Леоне, что ж ты сразу не сказал? Такое чудо! — ты взяла металлическое лицо стенда в ладони и стиснула его щёки. Аббаккио густо покраснел, но не отозвал стенд; тот удивлённо издавал смущённые механические звуки. — И как его зовут? — ...Moody Blues, — пробормотал парень и отвернулся к стене. Значит, стенды называли в честь песен, альбомов или музыкальных групп. Забавная традиция. — Раз ты видишь наши стенды, значит, ты тоже обладаешь похожей способностью, — заключил Бруно, с любопытством глядя на тебя и Moody Blues; стенд, похоже, не собирался от тебя отлипать, а ты и не была против. — Интересно, когда она проявится в полную силу. — Уж лучше бы не проявлялась, — проворчал Леоне. — Почему? — удивлённо спросила ты. — Обладатели стендов притягиваются друг к другу, — первым ответил Джорно, задумчиво потягивая свой напиток через соломинку. — Это что-то вроде общепринятой истины. Когда твоя способность проявится в полную силу, это неминуемо привлечёт других людей со стендами. И в отличие от нас, не все они могут оказаться на твоей стороне. Значит, ещё одна опасность. Странно, но ты не чувствовала себя под угрозой рядом с ребятами. Хотя они наверняка занимались нелегальной деятельностью, все они были очень добры к тебе — и было сложно представить, что эта идиллия вдруг будет нарушена чем-либо. А в остальном всё шло своим чередом. Команда Буччеллати часто забегала в бар, отсутствуя только во времена совместных поездок в другие города, с которых они (ну, в основном Леоне) неизменно привозили сувениры, Наранча стабильно ошибался в примерах, несмотря на объяснения Фуго, Джорно то и дело норовил стащить что-нибудь, за что получал по ушам от уставшего Бруно, а Аббаккио делился с тобой музыкой, и уже скоро в баре собралась целая коллекция дисков, ровной стопочкой составленная рядом с проигрывателем. Жизнь была… неплоха. Ты ещё раз проверяешь входную дверь квартиры, закрывая её на два замка; всё же, как выяснилось, в Неаполе стоило быть настороже. Убрав ключи в карман, спускаешься по лестнице, стуча кроссовками по ступенькам и периодически запрыгивая на перила. Сегодня был хороший день. Хоть и надвигалась осень, на улице всё ещё было тепло, и приятный морской воздух легко разносил по городу первые пожелтевшие листья с деревьев. Если повезёт, ещё несколько недель можно будет наслаждаться солнечными деньками, прежде чем неминуемо придёт сезон дождей — а тогда в баре можно будет начать готовить горячие напитки, и ты уже предчувствовала приятную осеннюю атмосферу, наполненную пряным ароматом глинтвейна. От бара до дома идти совсем немного — порой тебе было сложно поверить, что ты жила так близко к работе. Несмотря на то, что платили не так уж много, на жизнь хватало, и ты была довольна этим — особенно теперь, когда к спокойному существованию добавились такие замечательные друзья. Задумавшись о своём, ты идёшь по улице, чуть припрыгивая при ходьбе, и совсем не замечаешь, как врезаешься в щуплого паренька с розовыми волосами, сбивая его с ног. — Простите! Мне очень жаль! — Ничего, — он смеётся, поднимаясь с брусчатки и отряхиваясь. — Мне стоило быть повнимательнее, но я заговорился по телефону и совсем не смотрел, куда иду. Ты огляделась, но телефона не увидела — только пустой стаканчик от кофе. Вероятно, парень уже убрал его в карман. Теперь ты могла получше разглядеть нового знакомого. Он выглядел едва ли старше тебя, хотя лицо у него было совсем детское, и веснушки не помогали ситуации. В тон собранным в косичку розовым волосам шёл розовый свитер с несколькими разрезами на нём — видимо, сейчас такое было модным, да и не тебе судить кого-то за внешний вид. — По правде говоря, — продолжает парень, — я тут слегка заплутал. Мне сказали, что тут неподалёку должен быть бар, но кажется, я куда-то не туда свернул и теперь не могу его найти. — Бар? Как повезло, я как раз там работаю! Я вас провожу. — Будет очень здорово! — он просиял, направляясь следом за тобой. Поворот, и ещё один. Вы шли молча, но молчание не казалось неловким — просто комфортная тишина, воцарившаяся между вами после того, как вы ушли с людной улицы. Ты показала на вывеску: — Этот бар, верно? — Ага! Ты достала из кармана комплект ключей и принялась отпирать дверь; запирали всегда на несколько замков, и некоторые из них непременно заедали. — Кстати, я ведь совсем забыла представиться! Меня зовут [Т/И], я ваш бармен на сегодня! — Доппио, — ответил твой новый знакомый. — Винегар Доппио. А в следующую секунду тебя ударили чем-то тяжёлым по затылку.

***

Если бы несколько месяцев назад тебе сказали, что ты окажешься в незнакомом помещении, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах — ты бы, наверное, покрутила пальцем у виска и рассмеялась. Сейчас тебе было не до смеха; голова адски болела, вокруг было темно и тихо, и только треск камина и тихое бульканье жидкости намекало на то, что в помещении есть кто-то кроме тебя. Ты с трудом отрываешь голову от мягкого кресла и трёшь глаза сквозь повязку; попытки встать на ноги успехом не увенчиваются. — Где я? Что вы хотите со мной сделать? — Вижу, ты уже проснулась. Прошу, не нужно устраивать истерику. Я ненавижу шум, — произнёс мужской голос метрах в двух от тебя. — Я бы предложил вина, но боюсь, в твоём состоянии пить его будет… тяжеловато. Я прошу меня извинить, моя дорогая [Т/И]; это необходимая мера предосторожности. С моей работой крайне сложно кому-то доверять. После ещё пары безуспешных попыток встать или хотя бы снять повязку ты со вздохом откидываешься на спинку кресла; что ж, похоже, тебе придётся выслушать мужчину — выбора он тебе не оставил. — Рад, что мы друг друга понимаем. Я предполагаю, ты уже догадываешься, из-за чего сюда попала, верно? В конце концов, ты и сама пыталась докопаться до правды когда-то. — Пассионе? — ты предполагаешь; твой собеседник холодно смеётся в ответ. — Верно, верно. Я босс Пассионе. Мои подчинённые не обманули: ты действительно очень и очень сообразительная девушка. Жаль, что тебе эта сообразительность никак не помогла. А мы ведь долго наблюдали за тобой, [Т/И]. Мужчина встаёт со своего кресла и направляется к тебе, выкладывая что-то к тебе на колени, после чего заходит за спинку, стягивая повязку. Как только глаза привыкают к полумраку комнаты, ты наконец можешь увидеть разложенные перед тобой фотографии — когда только тебя успели сфотографировать? Ты в собственной квартире. Ты в продуктовом магазине. Ты в парке в выходной. Ты узнаёшь фотографии, сделанные за последние пару месяцев; к горлу подступает тошнота. Прежде чем ты успеваешь обернуться и взглянуть в лицо похитителю, тебе вновь надевают повязку. — Поговаривают, будто в последнее время на твоё место работы зачастила некоторая компания, я прав? — ты не отвечаешь на это, но по задержанному дыханию твой собеседник понимает всё и без слов. — Может, скажешь, кто именно? Нет. Инстинкт самосохранения кричит о том, что надо сказать имена и покончить с этим фарсом, но ты молчишь; на некоторое время в комнате воцаряется тишина, которую нарушает лишь треск поленьев в камине. — Я думаю, — начинаешь ты, — если вы так за мной наблюдали, то вы и сами знаете моих клиентов. Снова смех, но на этот раз более искренний — насколько вообще может быть искренним подобный дикий хохот. Широкие ладони ложатся к тебе на плечи. — А ты умница, [Т/И], — наконец мужчине удаётся подавить приступ смеха. — Если бы ты сразу мне всё выдала, пришлось бы тебя пристрелить. От такого признания становится ещё более не по себе. — Я вижу, ты заслуживаешь доверия. Доверие, — продолжает твой собеседник, речь его напоминает мантру при гипнозе, — это самая важная часть дружеских отношений. А когда человек это доверие предаёт, то он уже не друг. Я рассчитываю на то, что мы с тобой подружимся, моя милая [Т/И]. Я понятно выражаюсь? Дождавшись твоего кивка, мужчина возвращается на своё место и наливает себе ещё вина. Отпив несколько глотков, он ставит бокал на место; стекло тихо звенит о деревянную поверхность стола. — Итак, к тебе в бар зачастили Бруно Буччеллати и его отряд, Они очень способные ребята, и с ними никогда не было проблем. Но… — Но? — До меня дошли слухи, что в их рядах есть иномыслящие. Те, кто недовольны моим руководством. И поскольку заявить открыто о своих планах они боятся, они ползают, как крысы, увиливая от моего взора. Здесь мне и потребуется твоя помощь. — Чем же я вам помогу? — ты нервно усмехаешься, съёживаешься под взглядом босса. — Я же просто… обслуживающий персонал, не более. — Но ты близка с ними, разве нет? Мне многого не нужно. Найди предателя, и получишь хорошее вознаграждение. Если же ты попробуешь пойти против… Я думаю, ты и сама понимаешь, что за этим последует. Мужчина вновь подошёл к тебе и вложил в твои руки бокал вина. — Пей. Ты подчинилась приказу, стараясь ничего не разлить. Красное сухое вино, терпкое, кислое. Наверное, дорогое, но радости от этого осознания ты не чувствуешь. — В этом бокале была растворена доза гамма-гидроксимасляной кислоты. Она не достаточна, чтобы убить тебя, но её хватит, чтобы вырубить часов на шесть. Примерно через пятнадцать минут ты почувствуешь сонливость, а через полчаса уснёшь. К этому времени я уже успею покинуть отель. Я оставлю тебе номер одного из моих контактов; набери, как очнёшься и сможешь ясно соображать. Спроси Дьяволо. Бокал выпал у тебя из рук. Как и обещал Дьяволо, сон пришёл скоро, но лишь после того, как он покинул комнату, закрыв за собой дверь. *** Было странно после похищения просыпаться в собственной постели, и тем более странно — слышать гром посуды на кухне. Подняться с кровати тебе не удаётся; всё тело ватное, а запястья и лодыжки до сих пор болят от верёвок. Помимо этого, голова болит просто ужасно. — Не вставай, я сейчас всё принесу! — доносится голос из кухни, после чего в дверном проёме появляется Доппио с целым подносом еды, большая часть которой, судя по всему, пригорела. — Я не был уверен, что тебе нравится, поэтому приготовил всего понемногу! Только завидев парня в дверях, ты тут же начала в панике отползать от него, надеясь, что он не подойдёт ближе. Доппио намёка явно не понял, садясь на кровать и ставя поднос, полный всего, что только можно было приготовить: пасты, салата, яичницы… Почему-то пробовать всё это дело на вкус тебе не особо хотелось. — ...Спасибо, я не голодна. — Да? Жаль, я старался. Ты теперь дружишь с Боссом, а значит, и со мной! Тебе нужно хорошо есть, чтобы быть сильной и выполнять его указания. От упоминания Дьяволо ты вновь почувствовала приступ тошноты и склонилась над краем кровати, тяжело дыша; парень несколько неловко похлопал тебя по спине, пытаясь то ли успокоить, то ли подбодрить. Помогало это слабо. — Доппио? — Да? — он с энтузиазмом вскочил, ожидая указаний. — Можешь свалить нахуй из моей квартиры? — Эй, ну не надо дуться, я же просто выполняю приказы Босса— — Вон пошёл! — заорала ты, хватая еду с подноса и запуская ему вдогонку. Входная дверь вскоре захлопнулась; ты выбралась из кровати, чтобы убедиться, что он действительно убрался из дома. Глядя на вечернюю улицу, ты не ощущала ничего, кроме усталости. Визитка с номером Дьяволо лежала у тебя на прикроватном столе.