коктейли и стэнды

Даже странно, насколько нормальной могла быть твоя жизнь после той роковой встречи с Дьяволо. Отзвонившись по указанному номеру и убрав раскиданные тарелки с пригоревшей едой, ты обнаружила, что в сущности, ничего не изменилось — и наверное, это было страшнее всего. Судя по всему, увильнуть от этой ноши или попросить о помощи у тебя не выйдет, раз за тобой ведут слежку. Пойти в полицию? Дьяволо звучал так, словно никакая полиция, никакая сила в мире не может его остановить. Но в конечном итоге, ничто не помешало тебе прийти на работу на следующий день, как ни в чём не бывало. Доппио позаботился обо всём: ключи от бара лежали у тебя в кармане, как и всегда, а само заведение было нетронуто. Работай и шпионь в своё удовольствие. От осознания того, что тебе придётся докладывать о команде Буччеллати, было не по себе. Они ведь тебе доверяли! Даже если окажется, что предателей в компании нет, докладывать Дьяволо об их действиях всё равно казалось… подлым. И ты не знала, можешь ли попросить их о помощи, не рискуя жизнями — своей и их. Последующие несколько недель проходят, как в тумане. После того звонка, Дьяволо не пытался с тобой связаться, да и Доппио не появлялся. Несмотря на это, у тебя постоянно было ощущение, что за тобой следят — и ты не могла сказать, обосновано оно или нет. Босс сказал, что в дружбе главное доверие, но что-то подсказывало тебе, что он не доверял никому. “Будучи таким мудилой — неудивительно,” — думала ты, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. “Наверняка половина Италии хочет настучать ему по шее.” Но отвлечься не получалось. Ты монотонно протирала бокалы, когда кто-то похлопал тебя на плечо, и чуть не выронила всё из рук. — Леоне! Зачем так пугать? — Извини, просто ты в последнее время сама не своя. Всё хорошо? — ...Просто устала. Мне кажется, я приболела. Врать вот так… Тебе кажется, что эта история звучит неубедительно, но Леоне понимающе кивает, ещё раз хлопая тебя по плечу и пытаясь обнадёжить. Ты лишь качаешь головой. Вся эта заварушка сведёт тебя в могилу. — Тебе нужно развеяться. Может, в ресторан на выходных? Я знаю одно место, там тихо и спокойно. Приятно. Угощаю. — Это свидание? — ты не упускаешь возможности вогнать Аббаккио в краску. Тот недовольно складывает руки на груди и отворачивается. — Да ладно, ладно, я пошутила. Я не против. Ну, может, жизнь всё ещё дерьмо, но в это мгновение тебе кажется, что ситуация начинает налаживаться.

***

В назначенное время ты спускаешься из подъезда, предварительно проверив, заперта ли дверь или всё ли в порядке с твоим внешним видом. Несмотря на то, что Леоне настоял, что это было не свидание, ты всё же могла помечтать — к тому же, обычно поводов нарядиться куда-либо у тебя не было, а тут поход в ресторан. Думала, успеешь выкурить сигарету, но Аббаккио уже ждал тебя у входа в дом, задумчиво глядя в небо. Поверх привычного наряда было наброшено чёрное осеннее пальто — всё же, несмотря на мягкий климат, осень постепенно вступала в свои права, принося с собой холодный ветер и окрашивая деревья в оттенки жёлтого и красного. — Хей. Долго ждёшь? — Только пришёл. Пойдём? — он неловко протягивает руку, и ты переплетаешь с ним пальцы. — Пойдём. Чем-то напоминает вашу первую прогулку по Неаполю, но в то же время совсем на неё не похоже. Комфортное молчание и редкие беседы совсем ни о чём действительно помогают отвлечься от ответственности и давления твоей новой миссии — ты обнаруживаешь, что впервые за долгое время можешь искренне смеяться и улыбаться, слушая рассказы Леоне о местных — казалось, будто он всех в Неаполе знал в лицо, а может, так оно и было. Только теперь вы были одни, и шли рука об руку, и от этого на душе было какое-то приятное и тёплое чувство. Ты не могла назвать себя сентиментальной, но рядом с Аббаккио тебе казалось, будто сердце бьётся быстрее. И ты отнюдь не могла понять, почему так. Ресторан “Libeccio” на поверку оказался тихим местечком, в котором даже в выходной не было слишком много народу — ровно столько, чтобы атмосфера была комфортной. Леоне, как ты поняла за время вашего знакомства, не любил сильно людные места — но всё равно нуждался в чьём-то обществе, пускай и часто отрицал это. Такое заведение было золотой серединой — недостаточно народу, чтобы присутствие людей давило, и достаточно — чтобы на фоне слышалась не только живая музыка, но и человеческая речь. Ты болтаешь ногами под столом, пока официант спешит принести меню; неуверенно заказываешь “кафе нормале” и сладкую выпечку, а Леоне просит “как обычно” — видимо, он часто здесь бывает. Оно и видно; в расслабленной атмосфере ресторана, как и в баре, он кажется… на своём месте. Словно именно здесь он и должен быть. Он расспрашивает тебя о жизни до Неаполя, о планах; ты признаёшься, что однажды хотела бы восстановиться в университете или поступить куда-то ещё, но пока не готова решать. Здесь, в Неаполе, есть, куда пойти — думай себе, сколько душе угодно, тем более что время терпит. Аббаккио смеётся — он говорит, что понимает, ведь хоть и поступил в полицейскую академию сразу после школы, быстро разочаровался в этой профессии. Что-то подсказывает, что за его сменой деятельности скрыта какая-то история, но ты не решаешься спросить — в конце концов, у вас будет ещё много возможностей обсудить это дело вот так, за чашечкой кофе. Жизнь от вас никуда не убежит. — И ты с самого детства хотел работать в полиции? — Конечно же нет. Когда я был мальчишкой, я грезил археологией. Мечтал, что найду что-нибудь невероятное и прославлюсь на всю Италию. В основном находил я только ссадины и шишки, — он смеётся, отпивая глоток кофе из комично крохотной чашечки. Сегодня без алкоголя. Даже странно немного. — Можно было бы съездить на раскопки следующим летом, — ты предлагаешь скорее в шутку; в конце концов, кто знает, как всё обернётся через год. Но почему-то тебе хотелось верить, что спустя время вы всё ещё будете общаться. — Следующим летом… А не так уж и плохо звучит. Притащим Наранчу и Фуго с собой, им будет полезно. Строить планы вместе… звучит здорово, и спустя несколько мгновений ты уже оживлённо обсуждаешь предстоящий отпуск — и другие возможности выбраться куда-то. Зимой, например, можно было бы съездить в горы; ты всегда хотела попробовать покататься на горных лыжах. Аббаккио смеётся — у него как раз есть семья в той части Италии, можно будет у них погостить. Вечер опускается незаметно, но чудовищно рано; когда только световой день успел стать таким коротким? Вы идёте по освещённым улицам, держась за руки; ты подмечаешь появляющиеся в магазинах Хэллоуинские декорации, на что Леоне пожимает плечами — он чувствует себя слишком взрослым для этого праздника, хотя по факту вы ровесники. Заворачивая с оживлённого проспекта в более тёмные и спокойные переулки, ты мечтательно смотришь на небо, полное звёзд. Повезло застать ясный денёк — скоро тебе будет этого не хватать. Вы останавливаетесь перед подъездом твоего дома и курите, как и в прошлый раз; пламя сигарет и свет одинокого фонаря — единственные источники света вокруг. Прохладный ветер колышет листья деревьев, но тебе совсем не холодно. — Мы хорошо погуляли, — ты улыбаешься куда-то в сторону, выбрасывая окурок в урну. — Ты был прав: мне действительно было это нужно. — Говорил же, — Леоне терпеливо ждёт, пока ты найдёшь в кармане куртки ключи. — Ну, пока? — Увидимся, — говоришь ты, но всё же задерживаешься на мгновение рядом с ним, будто ожидаешь, что что-то произойдёт — и что-то происходит, когда Аббаккио наклоняется к тебе, осторожно целуя в губы. Ты прикрываешь глаза и вновь переплетаешь с ним пальцы, и на секунду весь мир вокруг перестаёт существовать. Наконец, парень отстраняется; неловко пожимает плечами. — А кто-то говорил, что это не свидание, — шутишь ты. — Это и не было свиданием, — улыбается он в ответ, взъерошивая тебе волосы. — Увидимся, ладно? — Ладно, — на этот раз ты и правда идёшь домой. На твоих губах остался след фиолетовой помады. Этой ночью тебе снятся хорошие сны.