Несовершенство

      Ли вернулся домой поздним вечером, когда ему запретили ночевать в коридоре больницы санитары. Эса отвёз его на машине, чтобы он не ловил такси. Паули заранее знал, что его ждёт в стенах особняка, потому только тянул время перед неизбежным, попросив ехать медленнее.       Сняв обувь, он хотел сразу же взбежать на второй этаж, запереться в спальне и лечь спать, но его перехватил седовласый мужчина из персонала, представить которого Паули никто не удосужился. Он отвёл его в гостиную, где на диване сидели близнецы, о чём-то разговаривая. Как только Паули появился, первый убрал с колена второго руку, и они замолчали, разглядывая его.       — Помнишь, я говорил, что дельце есть? — начал Тату, подёргивая ногой.       — Да, — хрипло согласился Паули, кивнув. Он стоял перед ними на бледно-бежевом ковре, в котором ноги тонули по сами лодыжки, и ощущал себя как мальчишка которого поймали за мастурбацией пуританские родители.       — Не руби с плеча, — Аато прикоснулся к руке брата и отодвинулся, похлопав по кожаной обивке, подзывая его сесть. Ли решил не сопротивляться. — Вот так, не беспокойся, мы хотим просто позаботиться о тебе.       Тату молчал, раздражённо пожёвывая губы. Речь Аато казалась основательно прорепетированной, будто он читал слова с суфлёра.       Паули обхватил правую руку пальцами чуть выше локтя и стиснул её, пытаясь побороть нарастающую боль. Старший обратил на это внимание и его губы дрогнули то ли в улыбке, которой он не дал волю, то ли в сочувственной гримасе.       — Почему ты приставил к палате Реко охрану, не сказав нам? — Аато закинул руку за спинку дивана, повернувшись к нему, и в расстегнутой до середины рубашке показалась ямка между ключиц и впадина между мышцами груди.       — Он влиятельный человек, и врагов у него хватает, — тихо ответил парень. Из-за кольнувшей боли в руке пальцы на протезе дрогнули. — Я тому подтверждение. Вы и сами должны были позаботиться об охране.       — Да уж, должны были! — не выдержал Тату, взмахнув руками. — У нас, знаешь ли, дел больше нет!..       — Паули прав, — перебил его Аато, обнимая парня за плечи. — Но мы вообще не о том хотели поговорить. Просто... Ты взрослый уже, понимаешь же, что Реко не очнётся?       — Об этом ещё рано говорить, — отрезал Ли и вздрогнул, когда его искалеченное предплечье погладила чужая ладонь.       — Я понял. Если он не проснётся, что ты будешь делать?       — Что?.. — парень повернул голову и поднял водянистые глаза. Боль становилась невыносимой и говорить с ним в таком состоянии — всё равно, что играть в шарады с мёртвым.       — Есть велика вероятность того, что Реко останется в коме. Тогда ты должен решить, пролежит ли он остаток своей жизни в больнице или ты отпустишь его. Мы просто хотим заранее тебя подготовить.       Паули промолчал. Виски взмокли, и волосы, прилипшие к коже, немного потемнели. Кажется, от него ждали сиюминутного ответа, потому что Аато его не выпускал, а Тату с другой стороны дышал так тяжело, что он ощущал запах сигарет, которые тот курил.       Правильный ответ, который они хотели получить от него вслух был очевиден. Он должен принять решение о том, что Реко нужно умереть. Паули не собирался озвучивать ничего подобного. Никаких решений касательно чужой жизни он принимать не мог, не хотел и не собирался этого делать под чужим давлением.       Неужели действительно никто уже не надеется на то, что Реко придёт в себя, и он — единственный наивный дурачок. Спустя пару дней как человек попал в катастрофу и выжил, его успевают постфактум добить самые близкие люди.       — Мы не бросим тебя, — прошептал Аато в его волосы. Тату поднял взгляд над головой Паули, и его зрачки сузились. — Даже если его не станет.       Такие как они сначала убеждают откусить от яблока, а потом лишают Эдема.       Паули хотел, чтобы его оставили в покое, потому подобные обещания его нисколько не прельщали.       В спальне он разделся и, набрав полную ванну воды, влез почти в кипяток. Из-за боли в руке наворачивались слёзы, но он упрямился, не давая себе такую слабину.       В первое время, когда он только лишился руки, выплакал больше, чем за всю свою жизнь, включая младенчество. Реко его при этом не трогал, только когда он уже уставал, обнимал и позволял пачкать себя соплями. Насколько нужно было его, Паули, любить, чтобы выдерживать такое целый год ежедневно. Как он может убить такого человека?       Вылез из остывшей воды он уже глубокой ночью. Повторять ошибок не хотелось, потому он запил таблетки водой из-под крана и, только слегка промокнув волосы, лёг в постель.       Стыдно.       Произошедшее с Реко заставляло всё время о нём думать. Напоминало, что Паули неблагодарный потребитель, потому что его лелеяли, оберегали, давали всё по первому же его «хочу», а он всё это время не делал ничего. Искупить свою вину было нечем, а он вовсе считал это нормой в их отношениях. До произошедшего. Оставалось только не позволять вмешиваться близнецам в лечение и жизнеобеспечение их старшего брата.       Сжав кольцо, которое он повесил на цепочку, в кулак, он отвернулся к окну. Впервые за долгое время появилась мечта: чтобы муж пришел в себя и всё вернулось на круги своя, будто ничего не было.       Паули ощущал себя одиноко. Даже самоизолировавшись в другой стране он так себя не чувствовал.       Проспав весь следующий день, он чувствовал себя ещё более уставшим. Глаза удалось открыть когда ехать в больницу было уже поздно, а живот болел, напоминая, что за три дня он ел только один раз. Спустившись вниз, он свернул в столовую и замер. Пахло апельсиновыми корками и гвоздикой. Аато очищал цитрус кухонным ножом, напевая под нос песню из репертуара французского шансона, сидя на столе. Бело-оранжевая спираль тянулась к столешнице, а по рукам мужчины к самим локтям текли капли сока.       Заметив присутствие постороннего, Аато замолк и чуть улыбнулся, подняв взгляд.       — Хочешь? — он мотнул подбородком вниз на свои руки.       Если можно было выбрать, Паули взял бы нож.       Кивнув, он подошёл ближе, а Аато разорвал апельсин на две половинки, чтобы Ли мог справиться одной рукой, и опустил их на тарелку.       — Ты расстроен? — мужчина оттолкнулся от стола, подобрав кожуру, и отправился к раковине чтобы вымыть руки. Ли прошёлся взглядом по спине в серой рубашке и коротко выбритому затылку. — Пойми, мы должны надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.       Худшее уже происходило прямо сейчас.       Паули оторвал пальцами дольку и сунул в рот, не желая разговаривать с ним.       Аато взглянул на него через плечо и покачал головой, словно видел его насквозь.       — Почему бы вам просто не убить меня? — выпалил Паули.       Мужчина неспеша вытер руки бумажными полотенцами, обошёл барную стойку и отодвинул стул рядом с Ли. Медленно опустившись на него, Аато принялся разрывать и раскладывать дольки по тарелке. Словно сам плод был ему безразличен. Он хотел просто снять кожу, расчленить его и полюбоваться результатами своих трудов. Его. Паули.       — Зачем нам так поступать?       Скидываться на дурачка у Аато получалось скверно.       Если Паули волшебным образом исчезнет, все юридические права перейдут им. Как самые близкие живые родственники они смогут сами распорядиться судьбой Реко, никакого дележа наследства с овдовевшим супругом, лишних трат или волокиты с фирмой. Они просто получат всё.       — Мы не желаем тебе зла. — Аато опустил руку на его ногу, скользнув кончиками пальцев под полу и прижав их к голой коже бедра. — Тату просто более чувствителен и переживает за брата, потому срывается на всех. Даже на мне.       Я видел, как он на тебе срывался, — подумал Паули.       В его губы ткнулся оранжевый мякиш.       — Не злись на него, — попросил Аато, сунув апельсин в его рот и мазнув большим пальцем по нижней губе, смотря в глаза.       — Я не злюсь, — заверил его Паули.       — Хорошо, — мужчина перешёл на шёпот и склонился к чужому лицу, но его отвлекли тяжёлые шаги, что заставили резко отстраниться и забрать руки.       — Где ты шляешься? — прорычал Тату.       — Уже иду. Паули попросил ему помочь, — он скосил глаза, намекая, что Ли без протеза, и встал из-за стола. Прикоснувшись к его волосам, Аато молча отправился на выход из столовой. В дверях он прижал к пояснице брата ладонь, забирая его с собой, но потемневшие серые глаза младшего пригвоздились к Ли.       Паули склонился над кухонной раковиной и его вырвало.       В какую бы игру не играли с ним близнецы, у них хорошо получалось. Ли проигрывал.       Утром он встал заранее, попросил горничных прибрать в спальне и привести ванну в порядок. Запахи грибка и сырости раздражали, как терпел их Реко он не понимал.       На кухне он влез в холодильник, где нашёл фету и початую банку итальянских вяленых помидоров. Выложив их на хлеб, он сел за стойку и, посматривая в окно, принялся неспеша есть, просто чтобы забить желудок.       На сегодня у него была запланирована встреча с Аароном и Уско — тем самым преемником компании Макиярви. Паули плохо разбирался в том, чем занимался муж, все юридические и финансовые операции всегда были для него дремучим лесом. Но как обстоят дела ему узнать хотелось, если, конечно, ему объяснят всё человеческим языком. Ещё больше хотелось узнать, насколько надёжен протеже Реко. Не то чтобы тот не разбирался в людях, но иногда безоговорочно любил подлецов. Как Паули или его младшие братья, например.       Ли вздрогнул и чуть не подавился, когда ощутил на шее горячее дыхание, а в стойку по бокам от него упёрлись чужие руки.       — Выглядит съедобно, поделишься? — прокартавил Аато.       — Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросил Паули, повернув лицо. Дыхание опаляло его ухо.       — Что я делаю? — он отстранился и, взяв с доски бутерброд, сунул его в рот, отвернувшись к кофемашине. — Мы хотим, чтобы ты чувствовал себя комфортно, потому что любим тебя.       Манера близнецов говорить «мы» Паули раздражала.       — Как кого? — нахмурившись, Ли окончательно потерял аппетит.       — Как родственника, конечно, — Аато улыбнулся, повернувшись с чашкой кофе в руках.       Паули уже видел, как они с Тату по-родственному любят друг друга. Понять, что именно он имел ввиду было невозможно.       Видимо, он сам не заметил, как его лицо перекосило, потому что улыбка Аато сползла.       — Я купил тебе новые ботинки вчера, — решил заполнить тишину мужчина, надкусив бутерброд, что не доел Паули. — Оставил на полке, скажешь, если не понравятся.       — Ты чуть не поцеловал меня вчера, — тихо произнёс Ли.       — В лоб. Я хотел поцеловать тебя в лоб, — медленно, перекатывая слова языком, уточнил Аато. — Но Тату находится на грани нервного срыва и требует много моего внимания, а потому ревнует, когда я уделяю его тебе.       — Тогда не нужно мне его уделять.       Аато не нашёлся чем крыть и спрятался за чашкой.       — Ты знал, что Реко трахает другого? — равнодушно спросил мужчина, уперевшись в стойку локтем. На манжете блеснула серебряная запонка.       — Не знал, — Паули качнул головой и встал со стула. — Мне это ни о чём не говорит.       Ли заперся в спальне и вышел на балкон. Стукнула оттепель, снег растаял, а сырой сад на заднем дворе выглядел грязно. Кусты кизила и живая изгородь аккуратно подстрижены, с акаций срезали сухие ветки, а пустая клумба, на которой когда-то цвели голландские тюльпаны, взрыхлена. Из-за ударившего слишком рано в этом году мороза все цветы замёрзли.       Под уличным креслом, на котором Реко любил сидеть, обнимая его, сидящего на своих коленях, нашлась синяя жестяная коробка, в которой тот хранил сигареты. Раньше он курил редко, но тут его запасы не переводились никогда.       Закурив, Паули опёрся о холодные влажные перила.       Не было никакого вау-эффекта, но стало неприятно, кольнуло где-то в солнечном сплетении. Потому что ему казалось, что Реко по-прежнему любит только его. Паули не был уязвлён, он даже не был против. Просто узнавать об этом, ещё и от близнецов, он не хотел.       Какие шансы, что самодостаточный мужчина сорока одного года будет терпеть сексуальное напряжение, просто потому что его муж — сумасшедший затворник? В случае Паули — нулевые. Логично, что Реко необходима разрядка, и дать её ему собственный супруг не мог. После обретения статуса инвалидности Ли потерял многое, в том числе и влечение. После реабилитации они с Реко пробовали заняться сексом, но это заканчивалось одинаково — паническими атаками Паули. Он даже целоваться не мог без слёз. Со временем они перестали пытаться. Реко прекратил его мучить.       Улетая, Ли знал, что у Реко появится кто-то, не мог не появиться. Не глядя на то, что они заключили брак именно после похищения Паули. Ему казалось, так он доказывает свою любовь, говорит что-то вроде «я никогда от тебя не отрекусь». И он не отказывался от этой позиции, просто не отказывался и от других.       Стало любопытно, сколько. Как давно его муж трахает кого-то на стороне. Как выглядит этот человек. Есть ли между ними что-то большее, чем постель.       Именно поэтому он не хотел узнавать. Одно влекло за собой другое, в каждом вагоне поезда этой правды что-то было. Паули хотел опоздать на рейс, а его толкнули на рельсы.       Из-за пара, что вырывался со рта при дыхании, дым казался гуще. Он задавил окурок в горшке, с которого уныло тянулась увядшими бурыми листьями бальзамина.       Аарон приехал к обеду, когда Паули, завернувшись в шерстяной плед, дремал на диване в гостиной. На журнальном столике стояло несколько грязных чашек, и валялись почти пустые блистеры лекарств, что создавали впечатление полного беспорядка. Ли не попытался его убрать, когда в комнату вошли гости. Гостям было плевать, даже если бы он устроил погром строительным бульдозером.       После приветствия Аарон сел с ним рядом, Уско предпочёл кресло.       Выглядел он на двадцать семь, оказался невысоким и бледным, как дуврские клиффы. Его светло-карие глаза за очками были заметно красными, будто он много пил, плакал или работал. Может, даже в комплексе. Взгляд всё время боязливо или виновато опускался в пол, а поза звенела напряжением.       — Уско сам занялся расследованием дела Реко, — начал Аарон. — Пара частных детективов ведёт расследование, но всё, что они пока узнали, что тормоза действительно вывели из строя до поездки.       — Не густо, — сказал Паули хрипло. Аарон прижал его к своему боку. От него исходили тепло и отеческая забота. Заметно больше, чем до отлёта Паули четыре года назад. — Как идут дела компании? — переведя взгляд на Уско, что вздрогнул, он сглотнул.       — Я пытаюсь держать порядок, хотя акции заметно упали, а несколько сделок пришлось отменить, — он тщательно подбирал слова. Серо-русые вьющиеся волосы упали на его высокий лоб и дрожали. — Я всё исправлю...       — Паули, — позвал Аарон, и продолжил, когда Ли вернул взгляд на него: — ты знаешь, чем занимался твой муж?       — Я не слишком вникал в его работу, ты это прекрасно знаешь, — Паули кашлянул, прижав ко рту кулак, и взял одну из чашек, в которой ещё остался остывший крепкий чай, чтобы промочить горло. — Судя по тому, что половину времени он проводил в командировочных в Таллине, что-то связанное с грузоперевозками и реализацией товаров.       — Можно и так сказать. Он занимался наркоторговлей.       Паули широко раскрыл глаза, глядя на мужчину. Чашка выпала из его пальцев и остатки чая разлились по ковру.       — Реко был главой крупнейшей преступной группировки страны. Все поставки наркотиков или оружия в Суоми приходят с Прибалтики. Компания — просто ширма, которую создал отец Реко. Она действительно работает, но нужна больше для отвода глаз или отмывания денег с крупных сделок с эстонцами,— Аарон забрал руки и сцепил пальцы в замок между раздвинутых коленей. — В случае смерти Реко всё, чем он владеет, переходит тебе как единоличному владельцу. Роль Уско заниматься его работой в такой ситуации.       — А близнецы? — дрожащим голосом спросил Паули.       — Они знают, ведь работают на фирму, но вряд ли они оперируют информацией в полном объёме. Половина необходимых бумаг находится у Уско. Вторая половина — в тайнике Реко. Аннулировать тебя как хозяина всего имущества не собрав их все — просто невозможно. За все годы законный и теневой бизнес Реко так переплелись, что стали одним механизмом, потому невозможно забрать одно без другого, так всплывёт совершенно всё.       — Господин Макиярви взял меня под опеку чтобы я помогал Вам, если Вы не захотите заниматься делами сами, — добавил Уско.       — Подождите. Хотите сказать, в случае... если... я стану главой мафии? — сбивчиво спросил парень. Получив в ответ красноречивое молчание, он запустил пальцы в волосы и сжал их, зажмурившись.       Как может человек, что боится бабочек и любит фисташковое мороженое быть замешанным в таком жестоком бизнесе? Не просто иметь к нему причастие, быть организатором!       — В каком-то роде, — Аарон поднял с пола чашку и поставил её на стол. Таким серьезным Паули ещё никогда его не видел.       — Если я откажусь от всего? Пусть всё заберёт он, — Паули махнул головой в сторону Уско, — или близнецы. Или ты. Мне всё равно.       — Пока что это невозможно. Господин Макиярви жив. Но если... — Уско запнулся и прижал пальцы к переносице, надавив на дужку очков. — Если он не придёт в себя в отведённый врачами срок, Вы можете принять решение об отключении его от аппаратов и тогда передать управление выбранному Вами человеку. Шансы на полное выздоровление крайне малы...       — А если со мной что-то случится? Я умру, тогда все получат близнецы.       Уско покусал губу, взглянув на Аарона.       — Если Вас не станет раньше, чем господина Макиярви, я стану юридическим владельцем компании...       — Почему ты об этом спросил? — металлическим голосом прервал объяснения Рон. — Ты думал о чём-то подобном?       Паули цокнул языком и отрицательно качнул головой.       — Мне нужно подумать, — тихо сообщил Паули, упав на диванную подушку и прижав к груди колени. Аарон укрыл пледом его босые ступни и встал. Кивнув Уско, он вышел первым.       — Господин Паули, — тихо прозвучало сбоку, и Ли замычал, — я хотел бы... Можно ли мне посетить господина Макиярви в больнице? Туда пускают только родственников и охрану, но можно мне?..       — Ты спишь с ним?       — Да, — после короткой паузы ответил Уско. Послышался шорох его одежды. Кажется, он решил, что это отказ и теперь спешил уйти.       — Он любит тебя?       Уско остановился и обернулся на него. Его глаза оказались мокрыми.       — Нет.