Несгоревший

Страж Печи, Воплощение Повелителей, с громким грохотом сминаемых мечей рухнул на пепел. Снова. Я тоже рухнул. Не от усталости, нет. О, как бы я хотел вновь испытать усталость! Как бы хотел, после долгого славного боя, упасть изнурённым победителем на прохладную землю… Нежити этого не дано. Мне не тяжело. Мне никак. Есть ли я вообще? Или это просто какой-то затянувшийся кошмар? Вытащенный из-за пояса белый ритуальный мелок чертит в серой, рассыпчатой золе письмена. Он не должен был оставлять след на такой зыбкой поверхности, но влитая сила заставляла простейшую надпись зова проявляться прямо в воздухе. Снова. «Хранительница Огня». Девушка почуяла мой призыв. И откликнулась, восставая предо мной из чар, будто призрак из омута. Удивительно материальный призрак. Она ничего не сказала мне. Просто медленно подошла к тлеющему костерку и взяла в руки ещё горящие угольки. Снова. Время текло медленно, и в то же время стремительно. То ли виной тому моё безумие, то ли сам мир уже слишком сильно истлел. Костёр погас. Угасло и чёрное нечто, заменившее солнце в давно умерших небесах. Остался только пепел и крохотный огонёк в руках девушки. Снова. Снова. Снова. — Первое Пламя быстро затухает. — прозвучал в темноте тихий женский голос. Снова. Снова. Снова! Снова! — Скоро наступит тьма. — и действительно. Словно сама реальность перед глазами темнела. Снова! Снова! Снова! СНОВА! СНОВА! — Но… однажды в этой тьме снова вспыхнут искры. — с едва различимой надеждой сказала Хранительница. — Как угли, что зажгли Владыки прошлого… СНОВАСНОВАСНОВАСНОВАСНОВАСНВОВА! В абсолютной темноте клинок лязгнул об ножны. Мой меч без сопротивления пробил склонившуюся спину. Девушка, не издав ни звука, упала набок. Продолжая прижимать к себе Пламя. Я больше не могу. Прости. Закованная в доспех нога опустилась на её голову. Руки в латных перчатках сами собой потянулись к огню. Да. Так и есть. Невозжённые всегда ищут угли, в надежде хоть на миг вернуть себе утраченное. И я сдался. Сдался. Сдался. Сдался. Первое Пламя, источник всей жизни и сердце всего упорядоченного мира, то, что некогда разделило свет и тьму, добро и зло, вчера и завтра… В моих ладонях. Тихо потрескивает. Тёмный Знак исчез, сожжённый его мощью. Ни облегчения, ни мук. Ничего. Зачем? Зачем я шёл сюда? Столько раз? Если в итоге всё бесполезно? Огонь потухнет, что не делай. Гаси, не гаси, зажигай, не зажигай. Всё равно потом очнёшься в могиле под замогильный звон. В аду. И по новой. Мир не спасти, никого не спасти, себя не спасти… Сдался. Сдался. Сдался. Бесполезно. В душе пусто. Даже извечная жажда Невозжённых отступила — всё, что осталось от огня, уже моё. Я воздел крохотный костерок к небу. Поможет? Нет. Просто… нужно попрощаться. Наверное. Погружённая во тьму вселенная рассыпалась прахом. Даже тьма умирала без света. Ждала ли меня Бездна? Или она тоже умрёт? Не знаю. Я закрыл глаза. Только бы закончилось… *** Мальчик шёл сквозь огонь. Вокруг заживо горели люди, взывая о помощи в последней, бессмысленной надежде. Мать прижимает свёрток с задохнувшимся от дыма грудничком, громко рыдая. Её ноги придавлены обвалившейся крышей. Ей не выжить. Мужчина, обожжённый, прожаренный, словно кусок мяса. Он тихо стонет от боли. И не умирает, ведь багровый огонь ещё может помучить его. Но ему не выжить. Маленькая девочка, младше самого мальчика, с железным упорством пытается тащить за уцелевшую руку головёшки, что меньше часа назад были её матерью. Ей не выжить. Безумно воющий от боли факел пробежал мимо, добавляя ожогов на коже ребёнка. Ему не выжить. Старик и старушка стоят, обнявшись, окружённые огненной стеной. Им больно. Но им совсем не страшно. Проклятый огонь беснуется, медленно сжигает пару, жаждет их ужаса. Они не бояться уходить вместе. И им не выжить. Полицейский с сожжёнными до колен ногами ползёт куда-то из последних сил. Ему не выжить. Не выжить. Не выжить. Никому не выжить. Мальчику тоже не выжить. Огонь не отпустит его. Огонь хочет его страданий, и потому даёт идти, даёт цепляться за жизнь, чтобы потом сломать, раздавить, уничтожить. Нечего уничтожать. Нечего ломать. Мальчик уже пуст. Огонь уже забрал у него всё. Опалил его душу, опалил его тело, опалил его разум. И оставил после себя лишь ничто. Все умерли. Остался только он. Он идёт. Не потому, что хочет. Не потому, что надеется. Просто сила в ногах ещё не иссякла. И не стих в ушах крик. — Живи, сынок! Пожалуйста! Живи, живи, живи, живи. Из лёгких снова вырвался кровавый кашель. Колени подогнулись. Всё. Дальше ему не пойти. Не выжить. Огонь подбирался всё ближе. Уже начал пожирать руки, раскинутые в стороны при неловком падении. Неважно. Всё равно не выжить. Прости, ма**…. Мальчик закрыл глаза… *** …а я их открыл. Где я? Как я тут очутился? Сколько времени прошло? Не знаю. Мальчик не помнил. Только… Больно. Больно? Больно! Я дышу! Я плачу! Я… я что, живой? Я живой! Ха-ха-ха! Как прекрасно! Как прекрасно что мне больно! Как прекрасно быть живым… Р-р-р-р! Мерзкие, полные злой силы проклятия в форме огня танцевали вокруг, оценивая новую добычу, примериваясь ко мне. Как… привычно! И… Бездна! Этот жар… между рёбер, прямо в сердце… даже ничтожные остатки Первого Пламени безмерно могущественны. И они рвутся наружу, грозятся сжечь слабое тело изнутри. Ещё моя душа… её мощь, её вес… давит на тело. А саму её пытается пожрать Пламя… Больно! Странные каналы, словно протянутые между душой и телом, бурным потоком пропускают через себя силу, постепенно разрушаясь и нагревая тело слишком сильно. Кости быстро истлевают до трухи, плоть обугливается изнутри… Нет! Я не для того обрёл новую жизнь, чтобы умереть от собственной мощи! Тело, конвульсивно дёрнувшись и даровав мне новую порцию агонии, исторгло поток чистого, ярко-оранжевого пламени, отогнавший мерзкий багровый огонь. Не позволю! Лудлет… Орбек… вы говорили, что я ваш лучший ученик. Что за всё века и тысячелетия бессмысленных страданий я узнал о душах больше, чем знали сами боги. Говорили… говорили, что я справлюсь. А я не справился. Я сдался. Простите. Но… У меня есть второй шанс. Второй шанс на жизнь. Настоящую, полноценную жизнь. И этот шанс я ни за что не упущу! *** Эмия Кирицугу шёл сквозь пламя. Проклятый огонь, извергнутый уничтоженным Граалем, нестерпимо жёг Магические Цепи, защищавшие своего владельца. Тело пока удавалось сохранить в относительной целости, но надолго ли хватит его сил? Не имеет значения. Авалон позволит продержаться дольше. Только бы успеть. Только бы спасти хоть кого-то. Мужчина смахнул полой хищно потянувшийся к кобуре с Thompson Contender на его поясе багровый протуберанец. Вокруг одни трупы. И руины. Зло, вырвавшееся из осквернённой чаши, ярилось и бесновалось, вымещая эхо ненависти создателя на всём окружающем. В особенности на людях. Трупы. Трупы. Трупы. Застывшие в предсмертной агонии. Ещё дёргающиеся. Сплавленные воедино, словно… словно мясо на вертеле. Кирицугу за свою весьма насыщенную жизнь видел немало ужасов. И таким его было не впечатлить, как бы не старалась тварь из Грааля. Однако… на какой-то жалкий миг даже его сердце дрогнуло в ужасе и отвращении перед открывшейся картиной. Цепи снова прострелило жуткой болью. Прана пыталась вымыть проклятия, но уже не могла справиться. Они начинали накапливаться, постепенно грозя разъесть изнутри. Плевать. К чему всё это? Ради чего они все умерли? Всегда умирали. Разве нельзя спасти хоть кого-то, не пролив реку крови? Надо было становиться врачом. Или пожарным. Как может спасать людей человек, умеющий только убивать? Никак. Он никого не спас. Они все умерли. Айри, Майя, Наталья, Ширли… Просто убийца. Просто… Что это? Рука? Рука! Совсем маленькая и тонкая, принадлежащая ребёнку лет шести-семи. Едва ли больше ручки его собственной дочери, она тянулась к небу в отчаянном жесте мольбы. Кирицугу, не разбирая дороги, бросился на помощь. Пробравшись сквозь завал, Убийца Магов увидел лежащего на спине рыжеволосого мальчика. Тело его было сильно обожжено, кое-где до черноты. Он был почти без сознания, едва дышал… И всё же он был жив. Мужчина потянулся к нему и счастливо улыбнулся сквозь слёзы. Улыбнулся так счастливо, как не улыбался никогда прежде. Ведь он спас пострадавшего на его пути к безумной мечте. Спас, не убив, и не уничтожив. Прикосновение принесло вспышку боли. Ребёнок был невероятно горячим, а сквозь почти сгоревшую одежду и почерневшую кожу проглядывали ярко-алые линии. Видимо, инстинктивно открывшиеся Магические Цепи изо всех сил пытались уберечь его от проклятий. Просто спас. — Не бойся, малыш. Теперь всё будет хорошо. Похоже, мальчик его уже не слышал. И с такими ранами у него было мало надежды на исцеление в обычных условиях. К счастью, Кирицугу был вовсе не обычен. В раскрытую ладонь мага от его тела устремились золотые искорки. Авалон, Далёкая Утопия, ножны короля Артура, медленно собирались воедино. Почти невесомые, несмотря на внешнюю массивность. Их извлечение потребовало лишь лёгкого вложения сил и желания, ничего более. — Живи! — прекрасные золотисто-голубые ножны опустились на грудь ребёнка и, повинуясь переданному с импульсом праны намерению временного владельца, втянулись в него, снова рассыпавшись сверкающей пылью. Убийца Магов, игнорируя не думающую понижаться температуру, поднял мальчика на руки — тщедушное тело показалось почти невесомым — завернул ношу в заранее снятый плащ, сразу начавший дымиться, и побежал на звук ревущей где-то неподалёку сирены. Мальчик не дошёл до пожарных всего ничего. Не важно. Ведь теперь он спасён. *** Я бы не выжил. Слишком слабо было моё тело, слишком сильна душа, слишком яростно жгло Первое Пламя, вопреки былому опыту разгоравшееся с каждым мигом всё сильнее без видимой причины. Я мог контролировать и то, и другое, но дело было вовсе не в контроле… Если бы в момент, когда я уже почти отчаялся, протянув руку к небу в бессильной надежде, меня не пронзил таинственный свет. Это было… невероятно. Я много магии повидал за свою жизнь. Да что уж там, я повидал её, пожалуй, всю. Однако то, что неожиданно вошло в мою душу, было мне незнакомо. Само существование этого строилось на совершенно чуждых моему миру принципах и даже в глубине Великого Архива я не находил упоминаний чего-то сравнимого по мощи и принципам работы. Материализованная утопия. Какие-то элементы конструкта напоминали костры, иные — Нарисованный Мир и даже Бездну, но большая часть их мне была совершенно непонятна, мне непонятно было, как и зачем это вообще могло существовать. Очевидно, оно не происходило из моего мира и любого из его бесконечных отражений. И нечто пыталось помочь мне. Я чувствовал, как оно касается моей души, силится восстановить тело. Оно работало далеко не на пределе сил, мешал какой-то механизм определения владельца… Оно не могло справиться. Не с теми силами, что задействовало. Но… Живи! Я тоже не собирался так просто помирать. Я не для того неведомым чудом обрёл жизнь, чтобы сразу её потерять! Нельзя сдаваться. Не снова. И я сотворил… Безусловно, это можно было назвать шедевром. Созданным «на коленке» в чудовищной спешке, с использованием всех моих знаний о душах, едва понятных мне концептов и законов нового для меня мира, посильной помощью неизвестного конструкта, который мне пришлось едва ли не слить со своей душой, и неизмеримой, бесконечно разнообразной силой Первого Пламени… Моё творение мне самому казалось невозможным, невероятным. Ни Лудлет, ни Ариандель, ни даже боги не создавали ничего подобного. А я сумел. Я справился… *** — …он не мог выжить, но… так быстро …я не представляю, почему это произошло. — мужчина средних лет в белом халате, с отчётливо восточными чертами что-то втолковывал высокому темноволосому… Я узнал его! И вспышка узнавания окончательно пробудила меня ото сна. Я услышал негромкий гул множества голосов, почувствовал… Запах дезинфектора? Именно лицо второго незнакомца промелькнуло перед глазами, когда я пытался сохранить свою новую жизнь. Только тогда он выглядел счастливым и искренне улыбался, а сейчас казался просто очень усталым и измождённым. — Тут не о чем беспокоиться, доктор. Это не стоит вашего внимания. — взгляд лекаря на миг стал отсутствующим, в нос ударил странный запах. То есть, ещё более странный, чем я чуял до этого. — Тацуми-сан! Нужна ваша помощь! — крикнула женщина откуда-то извне поля зрения. — Да, конечно, уже иду! — мужчина стремительно удалился. Я повнимательнее присмотрелся к, видимо, моему спасителю, гораздо менее похожему на жителя востока, чем ушедший куда-то врач. Это была местная магия? Что-то вроде «Гармонии»? — Уже очнулся. — констатировал незнакомец, обернувшись ко мне. — Привет. Я — Эмия Кирицугу. А как тебя зовут, малыш? — Я… Действительно, как меня зовут? Невозжённый? Чемпион Пепла? Вряд ли это можно назвать именем. А своего настоящего имени я давно не помню. Воспоминания мальчика, от которых на самом деле почти ничего не осталось, тоже молчали. — Не помнишь? — Не помню. Вообще ничего не помню. Только огонь… И вас. — вряд ли собеседник спокойно отнесётся к тому, что в теле мальчика оказалась древняя нежить. — Это проблема. Без имени, скорее всего, не удастся восстановить твою личность и найти твоих родственников. — вздохнул Кирицугу. — По словам доктора, никого похожего на тебя в госпиталь не поступало. Никто не знает, что с тобой делать… Мужчина достал из кармана подгоревшего тёмного плаща сигарету и закурил от массивной хромированной зажигалки. Сигарету? Хромированной? Надо же, понимаю. И язык понимаю, и имя Эмии Кирицугу с фамилией не перепутал, и даже знаю, откуда берётся свет в странных лампах на потолке. Всё таки самые базовые представления о местном мироустройстве в памяти мальчика сохранились, и память эта была в моём полном распоряжении. Это хорошо — при привычном поглощении души я не получал ни воспоминаний, ни опыта. — Слушай… — неуверенно начал Кирицугу, бездумно пялясь себе под ноги. — Может… Ты хочешь пойти со мной? Хочешь, чтобы я тебя усыновил? Не считай себя обязанным мне, это не просьба, просто… предложение. — Хорошо. — Вот так, сразу? А подумать? — О чём? Мне некуда возвращаться, я никого и ничего не помню. А вы не кажетесь мне злым. Вы спасли меня. Почему бы не пойти с вами? — Хех. Слишком наивный подход. — невесело усмехнулся мужчина, сделав очередную затяжку. — Ну да ладно. Однако, хочу сразу тебя предупредить… я маг. В ответ я просто вопросительно на него посмотрел. Маги… в этом мире не должно было быть магии. Мальчик знал, что её не было, был уверен в этом на сто процентов. Однако ж, вот он — всамделишный маг. — Не веришь? — Верю. Я видел, как вы что-то сделали с тем доктором. Но что это означает? — Проблемы… в большинстве случаев — только проблемы. Я не лучший выбор на роль отца. Кирицугу ещё сильнее осунулся, будто постарел ещё на пару лет. — Не важно. — улыбка против воли выползла на лицо. — Вы спасли меня и вы не плохой человек. Этого мне достаточно, чтобы принять ваше предложение. Мужчина посмотрел на меня странно. Почему я согласился? А что было бы со мной в случае отказа? Не знаю. Мир за дверью, пусть гораздо безопаснее и дружелюбнее родного, судя по первым впечатлениям, но для меня — загадка. А Кирицугу я успел узнать хотя бы чуть-чуть. Вряд ли проблемы, принесённые магией, будут так уж страшны после всего пережитого. Я ведь не совсем беспомощен… — Ха-а. Ладно. — вновь тяжело вздохнул он. — Тогда пойду тебя выписывать. Оставаться в больнице смысла нет — пусть прошло всего несколько часов, но… моя магия, похоже, тебя уже полностью исцелила. Документы сделаю потом. Только… надо придумать тебе имя. Есть идеи? Я отрицательно помотал головой. — М-м-м… не против, если ты будешь зваться… Широ? — спросил он, почему-то глядя на мои волосы. Чем ему могла напомнить снег рыжая шевелюра? — Не против. Значит, я теперь Эмия Широ? Звучит неплохо. — Да. Так и есть. И давай на ты, Широ. — Кирицугу снова улыбнулся. Скупо и устало. Но, что-то в этой улыбке напомнило мне ту, первую, увиденную мной в полубреду при свете проклятого огня. Как будто… он мне благодарен. Будто это я ему помог, а не он мне. Я улыбнулся в ответ.