Несгоревший

Как же замечательно в глубинке выглядит ночное небо! Когда световое загрязнение не затеняет звёзды, они сияют просто невероятной красотой. Словно я вновь вернулся в Иритилл. Только эти земли были совсем не бессолнечными. На ветвях деревьев уже набухали бесчисленные зелёные почки, и лес полнился жизнью, как Холодная Долина не могла уже за много веков до прихода проклятого понтифика… — Ну, как всё прошло? — Вполне нормально. Операция начнётся через пять дней. — Кирицугу неторопливо выпустил изо рта мерзко воняющий табачный дым. — Мы с тобой будем принимать в ней участие, но лишь на вторых ролях, в пекло не полезем. Ты — резерв, на случай эксцессов, я — сторонний консультант. — А почему вы так много времени потратили? Ты же способен взломать Барьер Айнцбернов, а он, пожалуй, покрепче будет, чем поделка Мёртвого Апостола. Шутка ли, три недели, в течение которых маг появлялся в поместье Каменских всего три раза, потратили. Конечно, время ушло ещё и на проработку операции, сбор разведданных, попытки выявить сообщников цели, но всё равно как-то слишком долго, учитывая, что на последние пункты у Тринадцатых было три месяца с момента побега Рихтера. Я за прошедшее время успел: неплохо подналечь на теорию магии, выучить парочку заклинаний, покрасить фасад и ограду, заменить проводку, перенять все лучшие рецепты тёти Лизы, починить стиральную машину, провести техобслуживание УАЗика и старой «Волги», съездить в город за покупками на ней же, начать замену труб… Оказалось, кстати, что Каменский уже имел не только опыт работы с фосфорорганическими БОВ, но и специальное хранилище для химического оружия. Жутковато, если вспомнить об убийственной мощи таких поражающих средств. — Взлом взлому рознь. В замок Айнцбернов мне нужно всего лишь пробить один проход, я неоднократно изучал их Барьер, и я никогда не говорил, что это будет просто. А Барьер Рихтера пусть и слабее, но зато его создатель жив, отлично знает его устройство и готов активно противодействовать нам. Дополнительно осложняется всё тем, что наша задача — уничтожить Барьер весь и полностью, разом. — И зачем? — Наш противник — очень старый и умелый некромант. А Афганистан сейчас для таких как он — огромная кладовая. И времени у него было много. Предположительно, он может выставить не меньше полутора тысяч единиц упырей и нежити, тупой, но из «калаша» палить много мозгов и не нужно. Также не исключено наличие техники, вплоть до танков и вертолётов, и нескольких не очень сильных магов. Офицеры Тринадцатого убежали меня, что Рихтер — типичный маг, пренебрежительно относящийся к достижениям современной цивилизации, и его возраст в без малого триста лет это скорее подтверждает, хотя Апостолом он, как ни странно, стал недавно, но отбросить такую возможность не позволяет его неизвестный союзник. — А ты уверен, что, даже если техника у него есть, он сможет правильно ей распорядиться? Потому что в библиотеке есть устав советской армии и пара книг о военном деле, и я с уверенностью заявляю — даже после их прочтения я нехрена не понимаю в современной тактике. — да, у Каменских был армейский устав, и далеко не один. Предки Николая очень любили читать. Настолько, что порой их интересы и вкусы вообще не возможно было как-либо систематизировать. — Очень сомневаюсь, что заставший линейную тактику реликт умеет больше. — Ничто не мешало ему нанять талибов или моджахедов. Вряд ли добровольно, но они вполне могли организовать ему адекватную оборону. Поэтому нам нужно разворачивать против него почти полноценную войсковую операцию. И разворачивать максимально незаметно. Мне также пришлось помогать в разработке плана, в основном консультируя по не значительным де… — Широ, я закончил. Показавшийся из-за деревьев со стороны поместья Николай прервал речь Кирицугу на полуслове. — Хорошо. Я медленно вдохнул и выдохнул. В нос ударил запах Замкнутых Барьеров. Комплекс мощных защит на ограде, один слабый, но надёжный сенсорный, который был развёрнут примерно в километре от старомодного дворянского особняка и, наконец, новый, расположившийся этаким «бубликом» между первыми двумя, обеспечивающий изоляцию исходящей из него энергии. Надолго его разворачивать было нельзя — это вредило току маны в лей-линии, проходящей под землями Каменских. Но много времени мне и не требовалось. — Широ, ты уверен, что это хорошая идея? — старший Эмия затушил сигарету каблуком и с беспокойством посмотрел на меня. Знал бы он, как я беспокоюсь! — Не уверен. Но… в моей жизни будет ещё немало опасностей. И не все из них можно будет уничтожить Укреплением и «Глоком». Не раз мне придётся использовать своё Зеркло Души… Если у меня есть возможность научиться использовать его, не просто на инстинктах, лучше, без опасности для жизни — надо воспользоваться ей на полную. Да. Бояться — нормально, но нельзя давать страху затмевать разум. Я сделаю это… — Ты готов? — спросил меня Каменский, перебирая в руках Тайные Знаки в виде подвешенных на верёвочке клыков, предназначенные для сбора данных. — Готов. И… начинаю. Снова. Снова огонь разлился по венам, и снова внутри пустота. — Не… это невероятно… количество излучаемой тобой праны увеличилось почти в сотню раз… — руны на полированной кости артефактов засветились зелёным. — Сейчас ты развернул Зеркало Души внутри своего тела! Без арии, вообще без усилий! Как такое возможно?! — Не знаю. — проскрежетал я и крепко сжал кулаки. Я живой! Дядя Коля подготовил ритуал, он сможет даже из пепла меня оживить… Не трусить! Не бояться! — Так… так, хорошо… — поражённо выдохнул Николай, прикрыв глаза. — Теперь, как учил, пробуй свою арию. Читай вдумчиво, не спеша… Ария. Самогипноз, диалог с собой. Обычно она помогает настроиться на образ заклинания и связать себя с Чародейской Теорией. Ария для Зеркала Души — немного иная. Она должна связать меня со мной, объяснить, кто я есть, моему подсознанию. Чтобы заменить окружающий мир своим миром… — Gyh kirilan ador mitil. Mitil hiralas adem abra. — первая строчка. Большего я пока не нашёл в себе. Слова на лотрисийском произносятся моим горлом впервые, впервые звучат в этом мире вообще. «Огонь горит в груди моей. В душе лишь пустота.» Правильно. То, что надо… Пылающие трещины, разверзшиеся в моём теле на месте Цепей, вспыхнули алым. Цепи разрушаются, но тело и душа нежити воспринимают их частью себя, и восстанавливают, используя мою почти божественную душу. Потому с каждым переходом в «режим невозжённого» мой резерв праны немного растёт… — Широ! Что ты чувствуешь?! — голос старика дрожал от напряжения. — Ничего. Только ману чую своим нюхом, но не лучше, чем до этого. — единственное сохранившееся ощущение живой плоти очень помогает бороться со страхом… — Я знаю, что нужно делать дальше. Прикрыть свои навыки инстинктивными умениями оказалось неплохой идеей. По крайней мере, никаких вопросов Кирицугу мне не озвучивал… И я действительно знаю, что делать. Ведь в моей груди горит не просто огонь. Нет. Там горит Первое Пламя, само творение. Оно иное, противоречащее этом у миру. Но Гая способна частично принять его правила… Пламя моё. Часть меня. Нужно просто позвать… Толстые алые молнии ударили во все стороны, заставив магов отскочить в стороны. Столь же алый огонь заплясал на коже. Судя по свечению Тайных Знаков в руках Каменского, интенсивность излучения мной праны увеличилась ещё сильнее. Следующий шаг. Мощь в моих руках чудовищна, но боюсь, тело восьмилетнего мальчика сможет выдержать едва ли малую её толику… Имитация творения. Как Гвин, создавая Солнце, имитировал изначальное Первое Пламя до извлечения из него душ, и как неудачно попыталась сделать это Ведьма Изалита, породив Хаос, так и я способен без малейшего труда, в отличие от них, имитировать всё, чем Пламя когда либо было, всё, что в нём когда-либо сгорало. То есть, любую из душ и любое из бесчисленных погребальных подношений бесчисленных Повелителей из бесчисленных Циклов, любой элемент своего или их снаряжения. Теоретически. А на практике я просто не чувствовал в Пламени остатков душ. Ни душ Повелителей, ни душ Драконов, ни одной из поглощённых мной или предыдущими Чемпионами, вообще ни одной. Их просто не было. Они… они… Я понял! Вот почему Пламя мало, но горит так ярко! Корень! Оно напрямую связано с Корнем, и все души ушли туда, как и должны были! Невероятно! Это же значит, что… Не сейчас! Время уходит, я чувствую, высвобождение Пламени наносит урон телу ещё быстрее! Вторая проблема. Я не могу воссоздать предметы, о которых не знаю, слишком слабы их отблески в языках огня. Тогда выберу что-нибудь знакомое, ведь я лично сгорал в огне много раз с большим количеством вещей, и небольшое… Пламя и молнии сплелись, повинуясь моей воле. Из воздуха быстро проявлялся образ оружия. Вспышка света, и в мою руку упал длинный, тонкий кинжал из чёрного металла и аквамарина. Он казался совсем маленьким, чересчур хрупким. Но вплавленный в него титанит вряд ли в этом мире могло повредить хоть что-то. Теперь проверить магию в оружии… Тончайшее лезвие из полуматериального кристалла с лёгкостью срубает толстый вяз, а пинок заставляет ствол падать в нужную сторону. Высвобожденная в мир, подчиняя его логику своей, сила моей души легко позволила мне нарушать законы физики. Значит, работает. Проверок предстоит ещё немало, но на сегодня хватит. Кинжал отправился в руки Кирицугу. — Дядя Коля, держись крепче. — я молниеносно подскочил к мужчине и взял его на руки, как принцессу. Взрослый мужик в руках ребёнка. Смешно… — Стой, куда ты ме-а-а-А-А-А-А! Ну а что? Мне нужно побыстрее попасть на ритуальную площадку у сада, где можно будет возвращаться в нормальное состояние без опасения умереть. И сделать это быстрее всего можно было именно так. Хотя всё равно забавно! *** — Не… не уеза-а-а-ай! — всхлипнула и громко заплакала маленькая Соня, потирая глазки кулачками. Обычно в таких ситуациях её успокаивала либо мать, либо я. Но тётя Лиза стояла тихо, прижимая меня к себе, и её глаза тоже блестели от слёз. — Не плачь, Сонечка. — я протянул руку и крепко прижал к себе девочку, тут же обхватившую меня изо всех своих крохотных сил. Бездна… не плакать! Не плакать… — Не… не надо у… уезать! Останься с нами! — Прости, Сонечка. Я… — чёрт. Всё таки заплакал. Я неплохо умею держать лицо, но под таким наплывом эмоций не смог выстоять. Ну ладно, раз начал… — Я буду скучать. И обязательно вернусь, как можно скорее. Если получится, я проведу у вас всё лето… — …Правда? Ну это не честный приём! Я же не могу отказать! — Правда. — твёрдо ответил я, глядя в широко распахнутые заплаканные глаза. — Мы вместе съездим в город. И вместе будем печь пироги. Если захочешь, я свою магию покажу… — Широ… Широ, удачи тебе… — миссис Каменская подняла меня на руки и крепко прижала к затянутой в белую блузку мягкой груди. От её прислонённой к моей макушке головы тоже раздались всхлипы. В отличие от Сони, она прекрасно знала, куда лежит мой путь, и сколько опасностей меня на нём ждёт. Но она… приняла это. Она не пыталась меня отговаривать или задерживать, хотя, за прошедший месяц, взаимно меня полюбила, как мать любит своё дитя. Просто пожелала мне счастья и отпустила с миром, не переча моему выбору. Удивительная женщина. Та, кого я готов назвать мамой, и не может быть другой! — Ну всё, Лизочка, не плачь. Широ сильный, и он точно уходит не навсегда. — Николай нежно приобнял жену, послушно опустившую меня на землю и начавшую безуспешно утирать ручьём текущие слёзы. — Спасибо… тётя Лиза. — трус. Она ведь не обидится, если я назову её матерью, она тоже считает меня своим сыном. Знает, что я её люблю… — Эх, как редко мне приходится вспоминать, что тебе всего восемь. — я торопливо вытер глаза рукавом лёгкой куртки под тёплым взглядом дяди Коли. — Я обучил тебя всему, чему успел. Не посрами имя Каменских, мой первый ученик. А здесь тебе всегда будут рады. И взъерошил волосы так же, как обычно делал это с Соней. — Спасибо, дядя Коля. — его я тоже обнял, дотянувшись едва ли до груди, и, помахав рукой, побежал к вертолёту, приземлившемуся на лужайку неподалёку от дома. Действительно, Николай Каменский дал мне очень многое, сформировал меня как начинающего, но всё же пользователя магии. Жаль только, что лечебных заклинаний я выучил совсем немного — явный антиталант, ничего не попишешь, тут от моего упорства и ума мало что зависит. — Пока! Я вернусь, обещаю! — попытался я перекричать шум реактивных двигателей из прохода двери. Не получилось. Да и ладно, всё равно они меня поняли… Офицер в пустынной форме захлопнул за мной створку и удалился в кабину, стоило мне оказаться внутри и приземлиться на сиденье напротив Кирицугу. Больше в салоне не было никого. Багаж был в задней его части, а рядом со входом стояло только несколько пассажирских кресел. — Хорошие они. — Да, хорошие. — старший Эмия задумчиво погладил подлокотник и коротко улыбнулся, глянув в иллюминатор на удаляющуюся землю. — У меня других друзей нет, только хорошие. Но не думай, что все маги такие, как Коля. — Я и не думаю. Ты уже много раз об этом говорил. — И скажу ещё. Потому как ты никогда не встречал магов Ассоциации, не общался с ними, и поведение Абрама или Каменских может вызвать у тебя опасное заблуждение, что они все безобидные болтуны или добрые дяденьки, нянчащиеся с детишками. — Я это понимаю. — Хорошо если так. Потому что мне осталось немного, и после моей смерти… — Старик, может потом… — Нет, не потом. Потом может быть поздно! — неожиданно повысил голос маг, чего он на моей памяти не делал почти никогда. — Послушай, Широ. После моей смерти, не важно, спасём мы Илию, или нет, ты останешься один. Да, Каменские тебе помогут и приютят тебя, но это не навсегда. Дальше ты пойдёшь сам и, возможно, потащишь за собой мою дочь. Кхе-кхе… — мужчина закашлялся в рукав плаща. — Я хочу, чтобы ты усвоил — наш мир совсем не добрый. И зла в нём во много раз больше, чем можно разглядеть на первый взгляд, а оттого это зло ещё опаснее. Я слишком многому не успел тебя научить, слишком долго тянул… — Старик. — я спокойно посмотрел в усталые, лихорадочно поблёскивающие глаза. — Не думай, что я этого не знаю. И не думай, что это знание заставит меня считать наш мир хоть чуточку хуже. Не беспокойся обо мне. Я смогу позаботится и о себе, и об Илии. Даю слово. — …Хех. Если бы за подобные клятвы давали хоть йену, человечество бы давно утонуло в деньгах… — пробормотал Кирицугу, опустив голову. И всё-таки на губах его на миг появилась улыбка. — Но я верю тебе, маленький гений. Не предай моё доверие. — Постараюсь, Убийца Магов. — я широко и нагло ухмыльнулся в ответ, словно бросая вызов его мрачным мыслям. Он знал, что умрёт. Не в бою с Рихтером, так в бою с Ахтом, или ненамного позже. И он сожалел о несовершённом, как сожалеет любой умирающий. Спустя минуту маг снова заговорил. — Я сделал тебе российский паспорт на имя Александра Кирилловича Кима. Когда всё закончится, ты сможешь в любой момент приехать к ним. — Спасибо. Не забудь только передать мне контакты тех связей, что так легко позволяют тебе делать документы в разных странах. Он снова кривовато улыбнулся. — Обязательно. Без таких связей тебе будет гораздо сложнее, чем с ними… *** Подполковнику Романову не нравился Эмия Кирицугу. В основном потому, что он был прекрасно осведомлён о множестве деяний Убийцы Магов, но мрачный и немного лихорадочный взгляд, напоминающий о подопытных родной Шестой лаборатории, тоже не добавлял ему привлекательности. — Эмия Широ, приятно познакомиться! Рыжий мальчик задорно улыбнулся и помахал рукой. Ни один из присутствовавших в штабной палатке офицеров, расположившихся у многочисленных карт и раций, не ответил ему взаимностью. Как не отвечал никто в Афганистане, кроме, пожалуй, проводников. И то, только потому, что они не входили в Управление. Ведь все собравшиеся под песчаного цвета брезентом были достаточно высокопоставленны и знали, насколько он на самом деле опасен и скольких их товарищей уже успел убить. И любви к нему им это не добавляло. В отличие от старшего Эмии, младший вызывал у эспера-телепортера более яркие негативные эмоции. Которые, впрочем, чрезмерно юный подполковник никак не выказывал. Авианалёт штабу операции пришлось пережить, в полном составе лёжа на относительно ровной скале, чтобы не повалиться, как кегли, от сотрясения земли. Ударная волна до дальней вершины доходила очень ослабленной, не способной сбить укреплённую магией палатку, и то хорошо. — Товарищи офицеры! — спустя пару минут после окончания бомбардировки через полу на входе показалось лицо солдата. — Приготовьтесь к эвакуации! К юго-западу от нас через ранее не обнаруженный тоннель прошла крупная группа противников! Настроение Романова упало ещё сильнее. *** Классная штука этот зачарованный АКС. Мощи — как у пулемёта, а вес и отдача обычные. Длинная очередь разрывает на куски сразу пяток мертвяков. Как ни странно, они не сильно подгнили и стрелять кое-как могут. Живучие твари — у одного оторвало пол башки, у другого затянутая в полуистлевшую «афганку» грудь в фарш, а они продолжает ползти. Местная нежить, несмотря на иную природу, очень походит на привычных полых своим поведением. Не агрессивностью, нет, полые были обычно слишком безумными, чтобы нормально нападать, но упорством, с которым продолжает выполнять свою последнюю задачу. Ничего. Граната с трижды освящённой православными церковниками, с которыми у Тринадцатых были не худшие отношения, огненной смесью разрывается прямо посреди груды шевелящихся тел, по которым уже попёрли новые твари. И они тоже получают свои свинцовые гостинцы. Но их трупы сжигать приходится «Ансузом», прочерченным в воздухе пальцем — гранаты кончились. Это плохо, тратить силу мне не с руки, ведь без Укрепления я лишусь подвижности и меня быстро окружат, а без импульсов праны, многократно уменьшенных версий «Взрыва праны», всё ещё остающихся достаточно прожорливыми, отдача автомата меня просто снесёт. — Gvi un tes. — Анализ показал прекращение пародии на жизнедеятельность противников. О них можно забыть. И да, я наконец-то подобрал себе личную арию. «Свет и тьма». Хорошо, что дядю Колю и старика не заинтересовал неизвестный язык… Я подпрыгнул вверх метров на пять, зацепился пальцами за край скального уступа и, подтянувшись, поднялся на него. Вид мне открылся очаровательный — перепаханная сразу после снятия Барьера комплексом скрытно проведённых ритуалов двумя эскадрильями Ту-22 с боеприпасами объёмного взрыва маленькая неровная долина средь гор чуть к востоку от Мазари-Шарифа выглядела похоже на фотографии времён Второй Мировой. Пыльные горы Афганистана радовать меня не хотели. Ни красотами, ни людьми. К сожалению, воздушная подготовка не помогла. Ведь несмотря на то, что Рихтер выказывал весьма невысокие тактические навыки, например, послав штурмовать высоту с как-то обнаруженным штабом, где расположились мы с Кирицугу, тупо в лоб, оборона его убежища была организована невероятно грамотно, с использованием множества малых Замкнутых Барьеров, подземных переходов и долговременных каменных укреплений, подержанных огневыми точками из вкопанных в землю по башню старых, но исправных танков. Немёртвые тоже действовали очень слаженно и организованно. По словам Убийцы Магов, он бы сам не смог сделать лучше. И пусть он имел скорее опыт прорыва защит, чем опыт их построения, но этот опыт был безусловно огромен. Подобное не было непреодолимой преградой для трёх сотен слаженных магов и сверхчеловечески сильных гомункулов, переброшенных через таджикскую границу вместе с многочисленным тяжёлым вооружением, даже учитывая наличие у врага своих магов из какой-то мелкой подчинённой Апостолу организации и специально усиленных упырей, не уступающих по силе костяку штурмовиков — тех было не так много и воевать они умели плохо. Но на взятие укреплений требовалось время. Время, которое Рихтер гарантировано потратит на побег… Ещё сотня мертвяков обнаружилась на соседнем склоне. А нет, уже полсотни — половина на глазах сгнила в труху. Один из психиков Тринадцатого ударил, не показываясь мне на глаза. Больше, однако, ничего ходячие трупы от прохода к штабу не отделяло. Что ж, моя очередь. — Пусть огонь под ногой как дорога идёт, пусть пламя моё будет солнцем в глазах нечестивцев, что дом мой решили мечом осквернить. Узкий столп словно бы жидкого пламени сорвался с вытянутой руки и стремительно потёк вниз. Стоило немёртвым в сгнивших традиционных афганских одеждах коснуться огня, как они мгновенно вспыхивали. Всех выкосить не удалось, слишком мала была площадь поражения, но автоматный рожок закончил начатое. Плохо, что ария на русском, в остальном заклинание местной Теорией поддерживается нормально. Праны осталось чуть больше половины. Од и мана уже начали восполнять энергию в Цепях… Я едва успел среагировать на шорох за спиной. Замотанный в белые тряпки упырь, упавший откуда-то сверху, вместо сердца пробивает мне коротким клинком плечо, попутно перерубая ремень автомата. Извернулся, как шашлык на вертеле, и воткнул Аквамариновый Кинжал ему под челюсть. Укреплённое титанитом лезвие легко прошило крепкую плоть «личинки Мёртвого Апостола», и разорвало его изнутри краткой вспышкой кристаллических чар. Это его не убило. Как жаль, что активная магия оружия не работала вне «режима невозжённого». Длины и поражающей силы без неё Кинжалу не хватало. Да и пассивная магия сильно ослабла… Моя атака, впрочем, кровососа дезориентировала, так что от двух добивающих ударов в грудь и живот он защититься не смог. — Сука. — прошипел сквозь зубы, поднимая упавший с АКС. Выдранный из укреплённых мышц клинок открыл проход для бурного потока крови. По-другому нельзя, Авалон не сможет залечить рану, пока в ней сталь. А я уж было обрадовался, что тварь форму не испачкала. Шили специально под меня… — Nisi mihi sanguine. (Сохрани кровь мою.) — алая жидкость мгновенно перестала течь. Вот прана начала утекать стремительно — Концептуальное Орудие жрало её как не в себя, но зато исцеляло чистую и не слишком опасную рану почти что на глазах. Может, лучше было создать Градацией Воздуха бинт? Потратил бы меньше сил… Сверху снова прибыли гости. На это тоже был упырь, только разорванный практически до состояния фарша. Следом за ним упал Кирицугу с Thompson Contender в руке. Личный Тайный Знак Убийцы Магов был жутким оружием. Благодаря ускоряющему в стволе время заклинанию, его дальнобойность и урон были сравнимы с малокалиберной пушкой. — Как ты, Широ? — обеспокоенно посмотрел на моё окровавленное плечо. — Жить буду. Что там по Рихтеру? — Засел в центре своих укреплений и развернул какой-то ритуал, с помощью которого отслеживает передвижения всех наших отрядов. Прорваться к нему в заданные сроки не выйдет — он всё-таки не идиот, а гомункулы Тринадцатых — не творения Айнцбернов. — Значит, мой выход? — Да. Держи. — маг достал из-за спины замотанный в чёрную тряпку короткий предмет. Я принял его и выкинул тряпку куда-то в сторону. Посох придворного чародея был лёгок даже для ребёнка и приятно ощущался в руке. — Что ж… — катализатор окутался всполохами пламени вместе со мной. — Погнали! Выдохнув с последним словом облачко искр, я рванулся вперёд, легко касаясь ногами верхушек уцелевших глыб камня и краёв воронок от взрывов. «Невидимое тело» и «Шпион», усиленные катализатором и заключённой в нём магией — «песнью твёрдости» — легко скрыли меня от взглядов людей и нелюдей, а «Искривлённая стена света» позволила скрыться от заклинаний. В этом мире они работали по-другому, но Золотые Чары Олачиля помогали и против них. Встреченный на пути Барьер я просто локально пробил «Кристаллическим копьём души», и тут же заскочил внутрь смотрового отверстия одного из ДОТов. Замершая у АГС и двух «Браунингов» немногочисленная нежить меня не заметила. Основное направление удара было с другой стороны и я забрался глубже, чем пока сумели прорваться Тринадцатые. Значит, тут не должно быть много врагов. Так и оказалось. Я незамеченным проскочил вглубь коммуникационных тоннелей, где мне пришлось задержаться. Управляющий немёртвыми гештальт легко находил путь в лабиринте узких, неосвещённых переходов. Я же так не мог, и не потому, что плохо видел в темноте — тьма не мешала взгляду невозжённого. Я просто не знал, куда мне нужно идти, где находится мастерская Апостола. А времени оставалось всё меньше. Рихтер точно не станет бросать своё добро без крайней необходимости, и около полутора часов до его возможного побега по одному из бесконечных горных ходов у нас точно было, учитывая его потребность в эвакуации оборудования и ценностей. Час уже прошёл… Ладно. «Найти указания» не сильно бы мне помогло, пытайся я отыскать убежище мага по следам, слишком запутаны были подземелья. Но я не пытался. Я просто искал связь. Связь между всеми мертвяками и их создателем, раскинувшуюся на километры окрест… Я его нашёл. Подо мной, в шести сотнях метров, и чуть левее. Повезло, что он так близко. Минута быстрого бега и разрушение ударами кулаков десятка толстых и не очень стен, с попутным упокоением нескольких врагов, и расстояние сокращается до сотни метров. Теперь уродец прямо подо мной. «Поток душ» быстро пробивает себе путь сквозь твёрдую породу, оставляя на своём пути оплавленные стенки и заставляя землю конвульсивно содрогаться не хуже, чем ОДАБ. Тяжело… вместо отсутствующих чужих душ приходится отдавать часть своей… Упал в глубину мастерской я как нельзя вовремя — подручные упыри уже выносили из обширной залы последние коробки. Сам Рихтер обнаружился там же, посреди большого ритуального круга рядом с алтарём, на котором как раз закалывал какого-то бедолагу… а, нет. Видимо, это один из его подчинённых вампиров. Туда ему и дорога. Темноволосый мужчина с абсолютно не выделяющейся внешностью, одетый в типичную для злобного колдуна чёрную мантию, успел подготовиться к моему появлению. По лёгкому мановению его руки в лишившегося невидимости меня, преодолевая скорость звука, полетело каменное копьё. Не будь он столь плохо подготовлен к внезапному нападению и оцени меня посерьёзнее, в сердце своей мастерской он мог бы доставить мне проблемы… Серый неровный столп просто промахнулся мимо моего извернувшегося в воздухе тела. А спустя миг противник получил «Глубинную стрелу души», с треском прошившую насквозь окружившие его Барьеры, в грудь. Мага мгновенно окутала бездонная, всепоглощающая тьма, оставляющая после себя лишь гнилые кости и кривой ритуальный кинжал. Надёжная и весьма нехорошая смерть для человека, которого я никогда не знал, но думаю он её заслужил самим фактом добровольного становления Мёртвым Апостолом. Р-р-р… зря я выбрал это заклинание. Тёмная сторона есть в каждом, и очень опасно выпускать её наружу… Нужно спешить, найти укрытие, чтобы дождаться своих. Парой «Дротиков Фаррона» сношу головы упырям. Как ни странно, координации они после смерти хозяина не потеряли и атаковали вполне слаженно, видимо, управляющий ими разум был не слишком прочно связан с ним. Вот! Отлично, несколько глубоких ромбовидных ниш в стене, почти под потолком. Уж не знаю, что в них было ранее, но там я смогу первично восстановиться и переждать. Забрался поглубже. Кольцо Принцессы Солнца, последний из созданных мной артефактов — слишком много времени занимало восстановление после контакта с Пламенем — тепло согревало палец. Оно работало нормально, излечению поспособствует далеко не так сильно, как Авалон, зато бесплатно. Возможно, в этом мире можно будет совместить воздействия более чем четырёх колец… Потом. Всё потом. Хватка омертвелости мгновенно спадает с органов, тут же подавших яростные сигналы о своём недовольстве. Сознание уплывало, но продержаться нужно было недолго. — Пусть тень укроет меня в объятиях. — произнесённая хриплым шёпотом фраза активирует Тайный Знак в виде пера из воронённой стали, подвешенный на манер медальона. Вокруг сформировался кокон из мрака. От взглядов нежити и заклинаний не спасёт, но скроет запахи, звуки, тепло и потери магической энергии. Жаль, одноразовый. Восстановленная силой души прана быстро утекала. Теперь можно и отрубиться… *** — Таким образом, общие потери составили три мага и сто двадцать гомункулов. Из выживших половину можно смело утилизировать. Шестеро магов тяжело ранены. Остальные маги и оба участовавших в операции экстрасенса получили ранения лёгкой и средней степени тяжести. — читавший краткий доклад в небольшом кабинете майор прервался на громкий сухой кашель. — Всё оборудование, Тайные Знаки и результаты исследований целы. Подлинники всей литературы, кроме четырёх томов, сохранены у нас, копии с соблюдением всех правил будут изготовлены в кратчайшие сроки. Выявить сообщников Рихтера не удалось… — Последняя часть сделки, господин Савичев. — перебил его склонившийся над столешницей Кирицугу. Он был доволен появлением у своего сына, отлёживающегося в лазарете оренбургского отдела Управления, личной библиотеки, и пополнением немного прохудившихся финансовых запасов на полмиллиона долларов, фунтов, франков и эквивалента в драгоценных металлах, камнях, ювелирных изделиях. Коечно, жаль что пришлось оставить временным партнёрам редкие реагенты... Но ему нужно было от Тринадцатых ещё кое-что. Лысый сморщенный офицер, чья широченная грудь едва втискивалась в мундир, кивнул. — Увы, но асфоделии в нашем распоряжении ныне нет. Последняя, собранная в прошлом году подо Ржевом, продана Пражской Ассоциации. — И где же она сейчас? По договору русские должны были предоставить либо не меньше пятой части асфоделии, либо точную информацию о её нахождении… — Оставшаяся четверть плода будет лотом на закрытом аукционе в Александрии, организованном Ложей Трисмегиста, через девять дней. Больше, надеюсь, вопросов у вас нет? Сделка нами исполнена в точности. Маг с усталым вздохом откинулся в кресле. — Нет, господин генерал, пока всё принадлежащее ныне мне имущество не окажется в моём доме, в Японии. — Эмия чувствовал себя мальчиком на побегушках. Только закончил дело здесь, как вдруг выясняется, что это ещё далеко не всё. Хотя, ему в любом случае нужно будет купить другие реагенты, менее редкие и дорогие, чем асфоделия. Там это получится сделать… — Однако, я удовлетворён выполнением большинства пунктов гейса с вашей стороны. Было приятно с вами работать. — Взаимно. Слухи об Убийце Магов не были преувеличены. Мужчины крепко пожали друг другу руки.